Глава V. Люди вокруг него
Время стало терять очертания. Дни проходили один за другим, как кадры старой плёнки, где всё чуть размыто, а звуки приглушены. Работа в библиотеке, редкие звонки родителей, разговоры с Лизой — подругой детства — всё это словно перестало иметь настоящую плотность. Жизнь теперь текла где-то там, где был он.
Иногда Глеб мог пропасть на день, на два. Я старалась не спрашивать. Мне казалось, что если начну требовать — разрушу то хрупкое, что между нами только-только начало складываться. Я училась ждать — с достоинством, с надеждой, будто это и было моим призванием.
Однажды он позвал меня на репетицию.
— Хочешь увидеть, как всё это рождается? — сказал, усмехнувшись. — Только не жди ничего пафосного. У нас тут бардак, а не студия.
Мы встретились у подвала на окраине. Снаружи пахло пылью, мокрым асфальтом и чем-то металлическим.
Когда он открыл тяжёлую дверь, оттуда вырвался горячий воздух, густой от звука и запаха дешёвого пива.
Внутри были они. Трое — шумных, уставших, но живых.
— Лера, это Даня, Тихон и Мари, — представил Глеб, словно между делом. — Мои ребята.
Даня, высокий, темноволосый, с внимательным взглядом, пожал руку и чуть улыбнулся.
— Так ты та самая, о которой он упоминал, — сказал он негромко. — Мы уж думали, ты выдуманная.
Тихон кивнул, занятой настройкой баса, и добавил:
— Глеб не выдумывает. Он просто не договаривает.
Мари, худая, в свободной серой майке, с выбившимися прядями из небрежного пучка голубого цвета, махнула рукой и подмигнула:
— Добро пожаловать в нашу дыру. Здесь рождается всё самое настоящее.
Я улыбнулась, чувствуя себя чужой и в то же время нужной. Глеб стоял чуть в стороне, курил, наблюдая. Его взгляд был странно отрешён, будто происходящее — лишь фон для чего-то внутри него.
Когда они начали играть, всё изменилось. Воздух наполнился гулом, дрожью, каким-то внутренним взрывом. Глеб пел — не для них, не для меня, а как будто против кого-то невидимого. В его голосе было что-то, от чего хотелось плакать. Я смотрела, не в силах оторваться. Иногда он бросал на меня короткие взгляды — такие, в которых всё: и признание, и вызов, и что-то почти детское, беззащитное.
После репетиции Даня предложил выпить кофе в ближайшей круглосуточной. Глеб, кажется, хотел отказаться, но я — наоборот, согласилась.
Кофейня была почти пустая. Даня говорил немного и внимательно наблюдал, будто всё время что-то замечал и взвешивал.
— Знаешь, — сказал он, помешивая кофе, — он по-разному бывает. Ты не пугайся, если вдруг станет холоднее.
— Что ты имеешь в виду?
Он пожал плечами:
— Просто Глеб живёт не днями — а волнами. Сегодня — солнце, завтра — буря. Мы привыкли.
Я не ответила.
Слова Даниила задели, но не испугали. Я подумала, что буря — это даже красиво. В буре есть жизнь.
Потом мы шли с Глебом домой пешком.
Он молчал почти всё время, только иногда бормотал себе под нос слова новой песни. На мосту остановился, посмотрел вниз, на воду, отражавшую редкие огни.
— У них добрые глаза, — сказала я, пытаясь разрядить молчание. — Особенно у Дани.
Он посмотрел на меня — устало, как будто издалека.
— Не вглядывайся в них слишком. Они не для этого.
Его голос был тихим, но в нём мелькнула какая-то тень. Я не поняла, ревность ли это, усталость или просто случайный речитатив, не связанный со мной.
В тот вечер он был странно ласков. Мы долго сидели у него на кухне, слушали старые треки, которые никто не слышал. Он показывал мне записи, смеялся, вдруг обнимал — и снова уходил в себя, в тишину. Между нами было что-то зыбкое, неустойчивое, как дыхание во сне.
Перед тем как я ушла, он задержал мою руку:
— Не смотри на меня, когда я пустой, — сказал тихо. — Просто подожди, ладно?
Я кивнула, хотя не до конца поняла, что это значит.
Ночью, уже дома, я сидела на подоконнике и думала о нём. Его голос, его смех, эти редкие взгляды, в которых будто горел целый мир. И вдруг — тишина, где нет никого, кроме меня.
Я включила его песню и впервые не узнала в ней себя. Как будто в звуках появилось что-то чужое, невидимое, но уже присутствующее. Я не знала, что это — предчувствие, или просто усталость. Но впервые мне стало немного тревожно от мысли, что я начинаю терять очертания.
Что, может быть, он и правда живёт волнами — а я просто учусь тонуть под ними.
*у автора есть тгк, буду рада, если подпишешься: melanchra