Глава VI. Днями-ночами
Лето тихо клонилось к концу. Город будто выдохся — в нём пахло тёплым асфальтом, кофе и ожиданием осени. Я возвращалась с работы, уставшая после тонны вёрстки, неся в сумке запах старых книг и пересохших чернил, и всё чаще ловила себя на мысли: мир стал слишком медленным, когда рядом нет его.
Лиза заметила это первой. Мы сидели в читальном зале, разбирали стопку новых поступлений — пахнущих типографской свежестью, блестящих от пыли. Она взглянула поверх очков, с прищуром, который не спутаешь ни с каким другим.
— Так, — сказала она, — ты светишься.
— Что? — я рассмеялась.
— Не прикидывайся. Я тебя знаю с детства, Лер. У тебя на лице написано: кто-то вошёл в твою орбиту.
Я отвела взгляд, перебирая страницы.
— Просто... я стала слушать музыку иначе.
— Музыку или кого-то, кто за ней стоит?
Она улыбнулась. Не злорадно — тепло, чуть грустно.
— Только смотри, не утони, ладно? — добавила, будто между делом, с лёгкой усмешкой и весельем, присущим ей. — Красивые мелодии часто прячут под собой бездну.
Я кивнула, не отвечая. В её словах что-то кольнуло, но я тут же прогнала эту мысль.
На выходных я поехала к родителям. Дом стоял всё там же — на окраине, среди старых лип и забытых улиц. Мама встретила меня на крыльце, в переднике, с усталым, но добрым лицом.
— Ты похудела, — сказала она, обнимая. — И глаза другие стали.
Папа, как всегда, сидел на веранде с газетой, притворяясь, что не слушает, но я знала — слушает каждое слово и анализирует, чтобы потом, когда-нибудь, больно ударить словами.
За ужином мама спросила:
— У тебя кто-то появился?
— Почему ты решила?
— Потому что ты будто не здесь.
Я улыбнулась.
— Может, я просто взрослею.
— Нет, — тихо сказала она. — Ты влюблена. А влюблённые всегда немного болеют.
Эти слова застряли во мне.
"Болеют" — странное слово. Но, может быть, верное.
Вечером Глеб позвонил.Голос у него был тихий, хриплый, будто уставший от молчания.
— Приедешь сегодня? — спросил он.
— Поздно уже.
— А у меня время другое.
Я приехала.
Он ждал на крыше. Город лежал под нами, как огромный спящий зверь. На небе — мутная луна, прячущаяся за облаками, и звуки отдалённых поездов, будто чьи-то вздохи. Он сидел, облокотившись на старую антенну, в руках — сигарета, рядом — недопитая бутылка вина.
— Видишь? — кивнул он в сторону города. — Все эти окна. В каждом — кто-то живёт, любит, лжёт, спит. А я... просто смотрю.
— Может, ты просто ищешь своё окно, — сказала я.
Он улыбнулся.
— А вдруг я уже нашёл?
Он потянулся, провёл пальцами по моей щеке — медленно, будто боялся спугнуть сам момент. Его прикосновение было мягким и в то же время решительным, как признание без слов.
— Ты холодная, — сказал он.
— А ты — огонь.
Он усмехнулся.
— Не касайся меня сильно. Обожжёшься.
Но я всё равно прикоснулась — ближе, чем раньше.
Тогда всё вокруг будто исчезло. Город, крыша, небо — всё расплылось, оставив только дыхание, горячее и неровное. Он целовал медленно, будто не хотел торопить жизнь. От его кожи пахло терпким одеколоном, табаком и чем-то едва уловимым — тоской, наверное.
Мы сидели, прижавшись, пока небо не посерело. Он говорил тихо, почти шёпотом — о детстве, о страхе умереть забытым, об образах, которые снятся ему ночами. Иногда замолкал, просто держал меня за руку, будто искал в этом смысл.
Когда я возвращалась домой под утро, в голове всё ещё звучал его голос. Я знала: это не просто влюблённость. Это уже нечто другое — что-то, от чего нельзя отмахнуться. Что-то, что живёт под кожей. И всё же, где-то в глубине, я чувствовала: в его тепле есть тень. Как будто в самом пламени — уже спрятан холод. Но я не хотела думать об этом.
Пока ещё нет.
Пока можно просто верить, что между нами — свет. Пусть даже он от свечи, которая горит слишком близко к ветру.
*у автора есть тгк, буду рада, если подпишешься: melanchra