Календарь

Грудь тихо вздымается. Опускается. Кажется, с каждым новым разом амплитуда её колебаний всё меньше, при этом частота дыхания не увеличивается. Тело статично лежит несколько часов, голова свешивается с футона, глаза наблюдают за ходом стрелок на часах. Комната в застывшем временном пространстве, будто кто-то невидимый нажал на кнопку паузы - всё замершее, лишь стрелки идут по своему неизменному кругу. Мир снаружи насыщен движением, жизнью; внутри - тик-так, тик-так.
Секундная стрелка совершает двести девяносто шесть полных оборота прежде, чем тело подаёт более существенные признаки жизни, чем еле вдыхающая грудь и редкое моргание глазами. Пальцы сжимаются, затёкшие ноги подгибаются, разминаются, голову немного ведёт от долгого неудобного положения. Наконец, тело принимает сидячее положение, руками стирает с лица апатичное выражение, примеряет улыбки: грустную, дружелюбную, радостную - останавливается на последней. Она выглядит приклеенной, слишком ненатуральной до тех пор, пока тело не встаёт с футона, не заглядывает в зеркало.
- Ты радостен, Хосок, - сиплый голос звучит инородно в тишине, сковавшей комнату. Улыбка в беспристрастном зеркале становится живее. Глаза ещё пару минут рассматривают отражение прежде, чем удовлетворённо моргнуть.
Хосок копается в шкафу, откидывая ненужные вещи в сторону, ищет одежду ярче. Она должна соответствовать настроению и, главное, улыбке. Останавливается на сочно-оранжевого цвета брюках и голубом джемпере. Достаточно броско. Достаточно гармонично.
На кухню не заходит, кидает лишь нерешительный взгляд. Натягивает парку, обматывается красным шарфом, влезает в кеды. Наспех бросает в рюкзак смартфон, бумажник, отработанным движением хватает ключи с ключницы. Он готов покинуть дом, но, открывая дверь, осекается. Снимает кеды, пересекает комнату по диагонали.
Календарь. Чёрно-белый, неприметный, судьбоносный. Такие имеют большие пустые прямоугольники на каждое число, на таких отмечают планы и важные дела. Такие имеют на одной из дат красный крест. Жирный, тянущий всё внимание на себя. Он, словно паук, зазывает галочек-бабочек к себе в паутину: задурить, опутать, покончить с ними.
Хосок любовно поглаживает крест.
- Раз, два, три, четыре, пять, - считает дни до красного креста. - Ещё немного. Осталось совсем немного потерпеть.
Улица Хосока встречает совершенно безобразным холодным ветром.
- Ещё немного, - повторяет Хосок в шарф, надёжнее зарываясь в капюшон.