Календарь

Тэхён не то, чтобы расстроен, но пинает ближайшую урну достаточно обиженно, немного удивлённо и слегка зло.
- «Вы слишком много внимания уделяете моему ребенку», - пародирует он голос мамаши одной из девочек с его выступления. - Я - аниматор! А зрителей было не так много.
Тэхён высказывает это сам себе, расхаживает недовольно вперёд-назад рядом с воздушным замком - бывшей работой, размазывает грим по щекам. Объёмные полосатые красно-жёлтые штаны спадают. Тэхён натягивает их по грудь и тут же забывает до следующего раза, пока они снова не сползут настолько, что помешают ходить.
- Я всем уделял слишком много внимания, - конечно же, не оправдывается Тэхён и на очередном повороте обратно замирает.
Насыщенная концентрация сияния приближается к нему по воздуху. Свет кристально чист и невинен в своём существе. Он так безупречен, что ослепляет, и может быть только ангела, спустившегося с небес на грешную землю.
Сияние направляется прямо к нему, и Тэхён почти уверен, что заговорит с ним. Он сейчас бы и рад закричать, но горло сковало торжеством момента.
Сияние, почему-то проходит мимо, а Тэхён оказывается совсем не готов к такому повороту. Он немного обгоняет, преграждает путь, выбрасывает вперёд руку в знаке «стоп», говорит:
- Тэхён!
Сияние меркнет, смотрит удивлённо, представляется:
- Хосок, - пожимает протянутую руку, улыбается и вновь светится.
Тэхён проглатывает язык, а заодно и мозги, кажется, всасывает по носоглоточному каналу (он не уверен, как там всё устроено, но по чувствам именно так).
- Клёвые, - Сияние тыкает пальцем в клоунские штаны.
- Угу.
- Пойдём? - спрашивает Хосок. И надо бы спросить «куда?», но надо ли?
- Угу.
Хосок, словно на поводке ведёт Тэхёна за руку, которую так и не отпустил, первым делом подходит к ларьку с хот-догами, заказывает два, получает готовые, но не ест. Смотрит куда-то за спину. Тэхён оборачивается, а там щенок, не пойми откуда взявшийся в крытой части комплекса. Он вдруг ощущает непреодолимое сходство с щенком. А Хосок ещё и делится хот-догами поровну: один - Тэхёну, второй - щенку. «Спасибо» и «тяф» произносятся одновременно.
- Не благодарите, - отмахивается Хосок, предупреждает, - я сейчас.
Тэхён впивается зубами в хлеб, неотрывно глядя на Хосока, пока тот не тонет в толпе. Щенок приканчивает хот-дог слишком быстро, Тэхён отдаёт остатки от своего и идёт на поиски - слишком долгое отсутствие Сияния начинает волновать.
Хосок обнаруживается у магазинчика со сладостями неподалёку. Он стоит окружённый детьми, и у каждого по палочке с цветной сахарной ватой. Тэхён, не обнаруживая себя, наблюдает. Вот Хосок покупает себе вату, вот малыш дёргает его за джемпер, вот вата перемещается из рук Хосока в маленькие ручки ребенка, вот Хосок покупает себе новую вату. Мда. Надо спасать.
Тэхён окунает руку в правый карман своих клоунских брюк, что-то увлечённо ищет и достаёт шарик. С левым приходится повозиться чуть дольше. Тэхён извивается змеёй, достаёт до низа штанины и обратно, извлекает насос. Профессиональными манипуляциями, повторяющими этот процесс не единожды и даже не трижды, шарик надувается, приобретает объёмность, размер, а впоследствии и форму. Очередному наглому ребёнку, дергающему Хосока за одежду, достаётся надувной щенок вместо ваты.
- Бежим, - командует Тэхён.
Они срываются с места, пока восхищённые дети не осознали произошедшее и не потребовали повторить щенка или вату, или и то, и другое.
Хосок смеётся. Бежит и смеётся. Его сияние становится ярче. В груди сжимает от беспричинной радости и Тэхён присоединяется к веселью. Не может не присоединиться. Смех заражающий. Хосок заряжает своим настроением; своей безудержной чистой энергией заряжает. Тэхён находится в состоянии близком к эйфории и мыслями где-то уже далеко не на Земле и даже не на орбите, когда врезается в спину Хосока.
- Что не так? - спрашивает Тэхён, которого резко на планету, конкретно в парк аттракционов, вернули.
- Это, - тихо произносит Хосок.
Этим оказывается «Фараонская фурия».
- О! Американские горки! Хочешь прокатиться?
Почему-то Хосок меньше всего похож на человека, желающего на этом прокатиться. Скорее, на человека, увидевшего приведение или осознавшего, что привидением является он сам.
- Ты побледнел, - замечает Тэхён.
- Возможно.
- Что сделать, что бы ты опять сиял?
- Что? - не понимает Хосок.
Тэхён вокруг всего себя рукой сверху-вниз обрисовывает контур.
- Сиял, - повторяет.
Видно, что Хосок так и не понимает, о чём речь. Но, не дождавшись пояснений, отворачивается к аттракциону и передёргивает плечами на особенно громких криках. А потом у него урчит живот. Тэхён это слышит в образовавшуюся паузу между криками. Хватает Хосока и тащит к ближайшему навесу с едой.
Токкпоки пропадают во рту Хосока со скоростью света, а три порции спустя Тэхён допускает реальное существование бездонных желудков и просит у продавца четвёртую. Мимо проходит старик, толкая перед собой тележку с наклейкой пляжа в хорошую погоду, означающую продажу морских закусок. Хосок провожает нечитаемым взглядом старика, а Тэхён утверждается в мыслях о действительно непомерных размерах желудка.
- Ты бы хотел поехать к морю? - спрашивает вдруг Хосок. Относительно «вдруг». Относительно «вдруг» от Тэхёна, думающего о еде, а не о море.
- Поесть свежих крабов?
- И это тоже.
Тэхён обдумывает вопрос вдоль и поперёк. А хочет ли он к морю? Если подумать, его в Сеуле ничего не держит. У него теперь нет работы. В этом городе даже нет его семьи. Личной жизни. Спотыкается.
Тэхён думает о море. Зимняя свежесть, серые воды, холодные ветра. Волны толкают на глупости. Будет ли он чувствовать себя там лучше, чем сейчас? Вряд ли. Без моря лучше. Не лучше, легче.
- Не хочу.
Хосок внимательно смотрит на него, возможно, и всё то время, пока Тэхён раздумывал над ответом.
- Ясно.
Почему-то хочется себя оправдать, хотя и не обязан.
- С морем связаны горькие воспоминания.
Хосок ни о чём не спрашивает, а Тэхён пытается определить, как много он хочет сказать, что ещё больше оставить внутри.
- Мне нравился один человек... - хмурится, - не так, - с трудом ищет в своей голове правильные слова, спокойно глубоко вдыхает, - я любил одного человека... люблю... Он провалился в воду...
Вновь замолкает.
- Если не хочешь, можешь не говорить.
Тэхён чувствует благодарность.
Хосок начинает вновь сиять чуть позже, когда сытым и довольным сидит на олене с яркой карусели и вновь заливается хохотом. Олень своим красным мигающим носом и извилистыми рогами с гирляндами навеивает ощущения праздника. Через день-два город весь преобразится. Скинет с себя уставшую серую кожу, облачится в новую, пёструю. Будет сиять, как Хосок.
Прощаются они у входа в парк. Удаётся выторговать телефон Хосока, хотя тот уверяет, что скоро его не будет, и нет особой необходимости. Тэхён настаивает, и только после этого отпускает своего нового знакомого.
Тэхён смотрит вслед сияющему парню с надеждой, что всё будет хорошо, может не завтра, но когда-нибудь точно.
Щенок появляется из ниоткуда и кусает Хосока за джинсы, тот берёт его на руки. Конечно, он оставит его себе, в этом даже не нужно сомневаться.