Десять крошечных вздохов

Я изучала корешки книг из библиотеки доктора Штейнера, заняв себя этим, чтобы не пришлось смотреть на его распухшую губу, которой я одарила его после вчерашнего группового сеанса. Она выгодно подчеркивала его фингал, который он получил на сеансе, проходившем на прошлой неделе. С того самого дня, когда Трент со мной попрощался, я чувствовала себя еще более опустошенной, чем раньше. Не могло быть никаких сомнений...Трент или Коул, совершивший ошибку или убийца...этот мужчина накрепко засел в моем сердце и забрал часть его с собой.

-Что ж, мои сыновья повадились называть этот день недели -«Среда, когда отцу надирают задницу», -заявил доктор Штейнер.

Ну...раз уж разговор об этом зашел, избежать его у меня не получится.

-Простите, -пробормотала я, решившись бросить взгляд на его лицо, и поморщилась.

Он улыбнулся.

-Не извиняйся. Я знаю, что надавил на тебя несколько сильнее, чем стоило. Обычно я осторожно подвожу пациентов к разговору об их травме. Я подумал, что с тобой немного более агрессивный подход сработает лучше.

-И откуда же у вас появилась эта замечательная идея?

-Потому что ты сложила свои эмоции и боль, как кирпичики, так плотно, что нам, возможно, динамит понадобится, чтобы сквозь них прорваться, -пошутил он. -Я о том, что посмотри на себя. Ты -тренированный боец. Ты, скорее всего, можешь научить уму-разуму моих сыновей. На самом деле, я, может, тебя вскорости на ужин приглашу, чтобы ты выбила из них всю дурь.

Я закатила глаза от слов доктора-шарлатана, которому чужды условности.

-Не стала бы я заходить так далеко.

-Я стал бы. Ты собрала все эмоции от произошедшей трагедии и направила их в один чертовски крепкий защитный механизм. -Его голос стал более мягким. -Но все защитные механизмы можно разбить. Думаю, ты уже об этом узнала.

-Трент...

Его имя слетело с моего языка.

Он кивнул.

-Сегодня мы не будем говорить о случившемся.

Мои плечи резко опустились от такой новости. Обычно доктор Штейнер только об этом и хотел говорить. Я ждала, пока он поудобнее усаживался в своем кресле.

-Мы поговорим о совладании со стрессом. Обо всех способах, которыми человек может с ним справляться. Хороших, плохих, мерзких.

Доктор Штейнер перечислил длинный список механизмов, загибая палец, когда называл каждый из них.

-Наркотики, алкоголь, секс, анорексия, насилие... -Я сидела и слушала, думая, к чему он клонит. -Навязчивая идея о «спасении» или «исправлении» того, что сломано.

Я знала, о ком он говорит.

Я была механизмом совладания Трента.

-Создается ощущение, что в какой-то момент все эти механизмы помогают, но, в конце концов, из-за них ты становишься слабым и уязвимым. Это нездоровые механизмы совладания. Неустойчивые. Ни один человек не может жить здоровой, полной жизнью, когда у него на прикроватной тумбочке разложены дорожки кокаина. Понимаешь пока?

Я кивнула. Я не подходила Тренту. Вот что пытается донести до меня доктор Штейнер. Поэтому Трент и попрощался. Рана внутри все еще кровоточила, но я не заталкивала боль от нее подальше. Я бросила этим заниматься. В этом не было никакого смысла. Доктор Штейнер вытащит все туда, где невозможно будет этого избежать, словно туши буйвола, растянувшейся на магистрали.

-Хорошо. А теперь, Кейси, нам нужно найти копинг-механизм, который поможет тебе. Кикбоксинг им не является. Да, он помогает тебе направлять в нужное русло ярость. Но давай найдем способ, который сможет совсем погасить эту ярость. Я хочу, чтобы ты подумала об этом вместе со мной. Как ты думаешь, что является здоровым копинг-механизмом?

-Если бы я знала, я бы это и делала, разве нет?

В ответ он закатил глаза. Профессионал закатил глаза.

-Давай, ты -умная девочка. Вспомни обо всем, что слышала. Что предлагали другие люди. Я помогу тебе начать. Первый механизм -это говорить с другими о своей травме.

Настал мой черед закатывать глаза.

Доктор Штейнер небрежно отмахнулся.

-Знаю, знаю. Поверь мне, ты дала мне это ясно понять. Но разговор о своей боли и то, что ты поделилась бы ею с другим человеком, -это один из самых сильных копинг-механизмов. Он помогает выпустить боль, а не сдерживать ее, пока ты не взорвешься. Другие методы включают в себя живопись, чтение, установку каких-то целей, ведение дневника, где бы ты записывала свои чувства.

Хм. Вести дневник я бы могла. Эта деятельность все равно остается личной.

-Йога -это тоже фантастика. Она помогает очистить разум, заставляет сконцентрироваться на дыхании.

Дыхание.

-Десять крошечных вздохов, -пробормотала я скорее для себя и почувствовала, как губы изогнулись от такой иронии.

-Что это такое?

Доктор Штейнер придвинулся ближе, пальцем поправив на носу свои окуляры.

Я покачала головой.

-Да так, ничего. Так мама говорила. Сделай десять крошечных вздохов.

-Когда она это говорила?

-Когда я грустила, была расстроена или нервничала.

Доктор Штейнер потер пальцами подбородок.

-Понимаю, а говорила она что-нибудь еще? Ты помнишь?

Я усмехнулась. Конечно, я помню. Эти слова намертво отпечатались у меня в голове.

-Она бы сказала «Просто дыши, Кейси. Десять крошечных вздохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».

Последовала длительная пауза.

-И как ты думаешь, что она под этим имела в виду?

Я раздраженно нахмурилась.

-Она говорила мне дышать.

-Хмм. -Он катал ручку по поверхности стола, словно глубоко задумался. -И как бы помогли десять крошечных вздохов? Почему крошечных? Почему не глубоких?

Я ударила руками по столу.

-Это то, о чем и я всегда ее спрашивала. Теперь Вы понимаете.

Но он не понимал. Судя по слабому изгибу его губ, он понимал нечто иное. Нечто, чего не понимала я.

-Думаешь, это важно, крошечные они или глубокие?

Я нахмурила брови. Такие игры мне не нравились.

-А как Вы думаете, что она под этим имела в виду?

-А ты как думаешь, что она имела в виду?

Я хотела снова двинуть доктору Штейнеру по губам. Правда, правдахотела его еще раз ударить.

* * *

«Просто дыши, Кейси. Десять крошечных вздохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».

Я снова и снова проигрывала в голове эти слова, как делала тысячу раз прежде, но безрезультатно. Я лежала в своей камере, которая и не была вообще-то камерой. Это маленькая, милая комната с личной ванной и солнечно-желтыми стенами, но я все равно чувствовала себя, как в заключении.

Доктор Штейнер сразу понял, что мама имела в виду. Я была уверена из-за его раздражающей усмешки. Полагаю, тебе надо быть супер-умным, чтобы сообразить. Очевидно, доктор Штейнер супер-умный. Я же, что тоже очевидно, нет.

Я глубоко вздохнула, пробуждая в памяти наш разговор. Что он сказал? Дыхание может быть копинг-механизмом. А потом он начал задавать вопросы о крошечных вздохах. Но он меня подставил. Он уже знал ответ на этот вопрос. А ответ -это...

Раз...два...три...Я досчитала до десяти, в надежде, что на меня снизойдет глубокая мудрость. Не снизошла.

«Думаешь, это важно, глубокие они или крошечные?» спросил он. Что ж, раз они не крошечные, но и не глубокие, то это просто...вздохи. Тогда ты дышишь просто, чтобы...дышать.

...Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их...

Я подскочила. Странное, успокаивающее ощущение нахлынуло на мое тело, когда на меня снизошло озарение.

Все так просто. Все так на хер просто.