Глава 18.
Я этого не переживу.
Я не смогу этого пережить.
Все, чего они от меня хотят, - это разговор. Говори, говори, говори. О своих чувствах, кошмарах, практически совершенном нападении на мужчину, атаковавшего Шторм, мертвых родителях, Дженни, Билли, Тренте. Каждый раз, когда я заталкивала все эти вещи в темный, тесный шкаф, где им и надлежало находиться, доктор Штейнер врывался туда и вытягивал их обратно на свет, словно это было его навязчивой идеей, хотя я лягалась и орала, вцепившись в его пиджак.
Ничто из этого мне не поможет.
Не поможет и успокоительное. От него я чувствую усталость и тошноту. Доктор Штейнер сказал, что лекарству потребуется время, чтобы подействовать.
Я сказала, что двину ему по морде.
Ненавижу его до глубины души.
А когда я закрываю глаза ночью, меня приветствует Трент. Смеясь. Всегда смеясь.
Однажды я рассказала об этом доктору Штейнеру, находясь в его кабинете на ежедневном приватном сеансе.
- Думаешь, он смеется, Кейси? - спросил он.
- Разве я не это только что сказала?
- Нет, ты сказала, что тебе приснился сон, в котором он над тобой смеялся. Но веришь ли ты, что он смеется?
- Не знаю, - пожала плечами я.
- Не знаешь?
Я взглянула на него. Этот разговор продолжался намного дольше, чем я ожидала. Вот, что я получила за то, что открыла свой большой рот. Обычно я молчу и даю односложные ответы - «да» и «нет». Пока они меня устраивали. Не знаю, почему я подумала, что эта тема будет безобидной.
- Давай минутку об этом подумаем, Кейси, ладно?
Он откинулся на стуле и просто сидел, следя за мной. Он думает об этом? Он думает, что я думаю? Это действовало на нервы. Я позволила своему вниманию рассредоточиться по кабинету, используя его, как отвлечение от неловкости. Кабинет был маленьким и вписывался в окружающий интерьер клиники. Все стены были забаррикадированы книгами, как и должно быть в кабинете нормального мозгоправа. Но он не был похож ни на одного мозгоправа, которого я встречала ранее. Не знаю, как описать Штейнера. Его голос, манеры, все это было необычным.
- Трент - молодой студент колледжа, который перепил одной ночью, как и многие студенты. А потом он совершил ужасную, глупую ошибку.
Мои руки сжались в кулаки, и я подалась вперед, сидя в кресле, представляя, как из моих зубов струей вылетает кислота, растворяя кожу Штейнера.
- Ошибку? - прошипела я. Ненавижу это слово. Ненавижу, когда оно используется для описания той ночи. - Мои родители мертвы.
Доктор Штейнер поднял палец.
- Это результатего ужасной, глупой ошибки. Но не его ужасная, глупая ошибка, разве нет?
Когда ответа от меня не последовало, потому что я была слишком занята разглядыванием синего ковра на полу, я почувствовала, как что-то ударилось о мой лоб. Я опустила глаза и увидела у себя на коленях скрепку.
- Вы только что запустили в меня скрепкой? - спросила я, абсолютно искренне удивившись.
- Ответь на вопрос.
Я стиснула зубы.
- Что было ужасной, глупой, изменившей жизнь ошибкой Трента? - надавил на меня доктор Штейнер.
- Он ехал домой, - проворчала я.
В мой лоб врезалась очередная скрепка, когда доктор Штейнер неистово затряс головой. Его голос стал чуточку выше.
- Нет.
- Он дал ключи своему другу, чтобы тот отвез их домой.
- Бинго! Он сделал выбор, находясь в состоянии алкогольного опьянения, выбор, который ему никогда не стоило делать. Очень плохой и очень опасный выбор. А когда он протрезвел, узнал, что этот его выбор убил шестерых людей. - Последовала длительная пауза. - Поставь на мгновение себя на его место, Кейси.
- Я не буду...
Доктор Штейнер предвидел мой ответ и пресек протест на корню.
- Ты же напивалась раньше?
Я крепко сжала губы.
- Нет?
Без усилий в мыслях пронеслась одна ночь. За полгода до аварии мы с Дженни оказались на вечеринке и напились коктейлей Jagger bomb. Та ночь была одной из самых веселых в моей жизни. Последовавшее за ней утро - это уже другая история.
- Вот именно, - продолжил доктор Штейнер, словно прочел мои мысли. Может, и прочел. Может, он - супер-придурочный шарлатан. - Скорее всего, ты вытворила нечто глупое, сказала нечто глупое.
Я кивнула.
- Насколько ты была пьяна?
Я пожала плечами.
- Не знаю. Я была...пьяна.
- Да, но насколько сильно?
Я одарила его сердитым взглядом.
- Да что с Вами не так?
И снова он меня проигнорировал.
- Ты бы поехала домой, сев сама за руль?
- Эм...нет?
- А почему нет?
- Потому что мне тогда пятнадцать было, гений!
Костяшки пальцев побелели, так сильно я вцепилась в подлокотники.
- Точно, - он небрежно махнул рукой. Но, очевидно, не добился, чего хотел. - А твоя подруга? Друзья? Насколько именно пьяными были они?
Я дернула плечами.
- Не знаю. Пьяными.
- Легко ли было об этом сказать? Очевидно ли было то, что они пьяны?
Я нахмурилась, вспоминая, как Дженни танцевала и пела под Ханну Монтану на столе для пикника. Я понятия не имею, насколько пьяна она была. Дженни бы вела себя также, даже будь она трезвая, как стеклышко. Наконец, я пожала плечами, а от воспоминаний в горле застрял болезненный комок.
- Что, если под конец веселья, эти самые подруга или друг сказали бы тебе, что прекратили пить несколько часов назад и могут сесть за руль? Ты бы им поверила?
- Нет, - быстро ответила я.
Он снова поднял палец, размахивая им.
- А теперь подумай минутку об этом, Кейси. У всех возникали такие ситуации. Веселая ночь, немного выпивки. Ты знаешь, что не можешь сесть за руль, но разве ты автоматически не поверишь никому другому? Я и сам был в такой ситуации.
- Вы ищете оправдания вождению в нетрезвом виде, доктор Штейнер?
Он бешено замотал головой.
- Абсолютно точно нет, Кейси. Этому нет оправданий. Есть только ужасные последствия, с которыми людям приходится жить остаток своей жизни из-за принятия одного глупого решения.
На мгновение мы замолчали, не сомневаюсь, доктор все еще ждал моего ответа.
Я посмотрела на руки.
- Полагаю, такое могло случиться, - признала я с неохотой.
Да, подумав об этом, я вспомнила, что раз или два садилась в машину, предположив, что водитель в порядке, раз так говорит.
- Да, могло, - доктор Штейнер многозначительно кивнул. - И случилось. С Коулом.
Внезапно во мне поднялась волной злость.
- Какого хрена Вы делаете? Вы на его стороне? - рявкнула я.
- Я ни на чьей стороне, Кейси. - Его голос снова стал спокойным и ровным. - Когда я слышу твою историю о трагическом несчастном случае, я не могу не сопереживать всем, кто в нем оказался. Тебе. Твоей семье. Мальчикам, которые погибли, потому что не выполнили такого простого действия, как пристегивание ремнем безопасности. И Коулу, парню, который отдал кому-то свои ключи. Когда я слышу его историю, я испытываю...
Я вылетела из кабинета доктора Штейнера, а вслед мне раздался его голос:
- Сочувствие!
Это слово следовало за мной всю дорогу вниз по коридору к комнате, пытаясь обнаружить способ, которым сможет заползти мне в душу, чтобы меня мучить.
* * *
- Как дела?
Мне хотелось забраться в телефон и обнять Ливи. Прошло уже семь дней, и я ужасно по ней соскучилась. Никогда прежде я не была так далеко от нее столь продолжительное время. Даже когда я лежала в больнице после аварии, она навещала меня практически каждый день.
- Доктор Штейнер определенно нетрадиционен в своих методах, - пробормотала я.
- Почему?
Я возмущенно вздохнула, а затем сказала ей то, чего она точно не хотела слышать.
- Да он неадекватен, Ливи! Он орет, давит на меня, говорит мне о чем думать. Он - это собрание всего, чего не должно быть в мозгоправе. Не знаю, в каком психиатрическом колледже он проходил обучение, но понимаю, почему Трент вышел отсюда еще более ебанутым, чем пришел.
Трент. Внутри у меня все сжалось. «Забудь о нем, Кейси. Его нет. Он мертв для тебя».
Последовала пауза.
- Но он помогает? Тебе станет лучше?
- Я еще не знаю, Ливи. Я просто не знаю, станет ли вообще что-то когда-нибудь лучше.
* * *
Дженни истерически заржала, когда мимо нас по дороге пронесся автомобиль.
- Ты видела лицо Рэйли, когда я во всю мочь орала «Super Freak»? Просто классика.
Я смеялась вместе с ней.
- Уверена, что можешь вести?
После того, как я спрыгнула с капота грузовика Джорджа и повалила на землю одного из друзей Билли, я точно знала, что нахожусь не в том состоянии, чтобы садиться за руль, так что отдала ключи ей.
Она отмахнулась от меня.
- А, да. Я перестала пить...типа...несколько часовназад! Я...
Вспышка света отвлекла нас обеих. Она была светом фар и находилась близко. Слишком близко.
Мое тело дернулось, когда Ауди отца столкнулась с чем-то, а ремень безопасности врезался в шею от силы удара. Словно взрыв, воздух разорвал оглушительный звук. Через несколько секунд он прекратился, и остались только тишина и странное ощущение жути, словно все мои органы чувств парализовало, но при этом они работали в усиленном режиме.
- Что случилось?
Ничего. Никакого ответа.
- Дженни?
Я посмотрела в сторону. Все погрузилось во тьму, но света было достаточно, чтобы я поняла, что она больше не сидит за рулем. И поняла, что у нас проблемы.
- Дженни? - снова позвала ее я. Голос мой дрожал.
Я смогла отстегнуть ремень безопасности и открыть дверь машины. Вот что имеют в виду, говоря «протрезвел от испуга». В таком состоянии сейчас нахожусь и я, обходя машину спереди, едва замечая шипение двигателя и дым, поднимающийся из-под искореженного капота. Машина разбита всмятку. Я руками вцепилась в свои волосы, когда на меня накатила паника.
- О, Господи, папа меня...
Я остановилась, как вкопанная, увидев на земле пару сандалий.
Сандалии Дженни.
- Дженни! - закричала я, рванувшись к небольшому участку земли, поросшему травой, где лицом вниз лежала Дженни. Она не шевелилась. - Дженни!
Я потрясла ее. Но она не ответила.
Мне нужно найти помощь. Мне нужно найти телефон. Нужно...
Тогда я и заметила еще одну груду металла.
Другой автомобиль.
И его состояние было намного хуже, чем состояние Ауди.
Внутри, словно все упало. Я едва могла различить очертания находящихся в машине людей. Я поднялась на ноги и начала неистово размахивать руками, ни о чем не подумав.
- Помогите! - закричала я.
Но смысла в этом не было. Мы находились на темной дороге, окруженной лесом, посреди пустоты.
Бросив, наконец, это дело, я подобралась к машине. Биение сердца гулко отдавалось в ушах.
- Эй? - прошептала я.
Не знаю, чего я боялась больше: услышать что-то или вообще ничего.
Мне никто не ответил.
Я наклонилась ближе и прищурилась, пытаясь рассмотреть что-нибудь через разбитое стекло. Я ничего не видела...слишком темно...
Щелк. Щелк. Щелк...
Внезапно на меня хлынул поток света, словно включились прожекторы, освещая ужасающую сцену. Пара взрослых сидела, сгорбившись, на передних сиденьях, и мне пришлось отвести взгляд, потому что месиво из окровавленной плоти было слишком отвратительным, чтобы я могла это выдержать.
Было слишком поздно им помогать. Я просто знала это.
Но сзади тоже кто-то сидел. Я подбежала туда и заглянула внутрь, увидев изломанное тело с копной волос цвета вороного крыла, прижатое к искривленной двери автомобиля.
- О, Господи, - я тяжело вдохнула, а колени подогнулись.
Это Ливи.
Какого черта она делает в этой машине?
- Кейси.
От звука моего имени сердце, словно сжали ледяные пальцы. Я заглянула глубже и увидела длинную, темную фигуру, сидящую рядом с ней. Трент. И он ранен. Сильно. Но он находится в сознании и смотрит на меня напряженным взглядом.
- Ты убила моих родителей, Кейси. Ты - убийца.
Медсестра, работающая в ночную смену, Сара, вбежала в комнату в тот момент, когда я очнулась, крича изо всех сил.
- Все нормально, Кейси. Тише. Все в порядке.
Она водила рукой по моей спине медленными, круговыми движениями. По всему телу выступил холодный пот. Она продолжала меня успокаивать, даже когда я свернулась калачиком, крепко прижав колени к груди.
- Этот кошмар был необыкновенно плохим, Кейси. - Она уже несколько раз приходила ко мне во время этих ночных эпизодов. - Что тебе приснилось?
Я заметила, что она не спрашивала, хочу ли я об этом говорить. Она полагала, что это необходимо, хочу я того или нет. В этом состояла особенность этого места. Все, чего они от меня хотели, - это разговор. А все, чего хотела я, - хранить молчание.
- Эмм, Кейси?
Я сглотнула колющий горло комок.
- Сочувствие.
* * *
- Может, Вы и правы.
Брови доктора Штейнера вопросительно изогнулись.
- Ты о том сне, который видела прошлой ночью?
Мой хмурый вид подтвердил его правоту.
- Да, Сара рассказала мне. Она хотела, чтобы я был в курсе, на случай каких-либо проблем. В этом заключается ее работа. Она не предавала тебя. - Он говорил так, словно эту фразу повторил уже множество раз. - Что именно произошло?
По какой-то причине я пересказала ему весь кошмар, с начала до конца. По телу бегали мурашки, когда я воспроизводила его в памяти.
- И что именно сделало его таким ужасным?
Я склонила голову на бок и взглянула на доктора. Очевидно, он меня не слушал.
- Вы о чем? Все были мертвы. Дженни была мертва, родители Трента были мертвы. Я убила Ливи. Это было просто...так ужасно!
- Ты убила Ливи?
- Ну, да. Это моя вина.
- Хмм... - он кивнул, но ничего больше не сказал. - Что ты испытала, увидев лежащую замертво Дженни?
При мысли об этом я прижала руки к животу.
- То есть ты скорбела по ней, - ответил он за меня.
- Конечно, да. Она была мертва. Я - не социопат.
- Но она вела автомобиль, который врезался в семью Трента. В Ливи. Как это вообще возможно, что ты по ней скорбела?
Я пробормотала быстрее, чем подумала.
- Потому что это Дженни. Она никогда не захотела бы ранить кого-то. Она не сделала этого специально...
Я резко остановилась и взглянула на него, когда до меня дошел смысл слов.
- Саша - не Дженни. Я понимаю, что Вы делаете.
- И что же я делаю?
- Вы пытаетесь заставить меня посмотреть на Сашу и Трента, как на людей, которые смеются, плачут и имеют семьи.
Его «всезнающие» брови поднялись.
- Это не то же самое! Я ненавижу их! Я ненавижу Трента! Он - убийца!
Доктор Штейнер выпрыгнул из своего кресла и подбежал к полке с книгами, вытащив самый большой из ранее виденных мною словарей. Он подлетел ко мне и швырнул его мне на колени.
- Вот. Посмотри слово «убийца», Кейси. Смотри! Ищи его! - Он меня не дождался, вероятно, почувствовав, что донес до меня свою ослиную точку зрения. - Ты - неглупая девушка, Кейси. Ты можешь прятаться за этим словом или можешь принять все, как есть. Трент- не убийца, и ты его не ненавидишь. Ты знаешь, что и то, и то - правда, так что прекрати лгать мне и, что еще более важно, прекрати лгать самой себе.
- Да, я ненавижу их, - выплюнула я, но мой голос потерял былую силу.
Прямо сейчас я ненавидела и доктора Штейнера.
Ненавидела его, потому что подсознательно понимала, что он прав.