28 (mason mount)
Мейсон соврал бы, если бы сказал, что Сара нисколько его не заинтересовала. С первой секунды она показалась ему довольно симпатичной. Россыпи веснушек на щеках, загорелая кожа, подтянутая, стройная, миниатюрная, но при всем при этом сильная, крепкая. Недоступная. Мейсон соврал бы дважды, если бы сказал, что он не думал об этом с момента, как Сара с наглой улыбкой пропустила мяч ему между ног, облапошив, как последнего дурака. Соврал бы трижды, если бы сказал, что ему это не понравилось. Не знаю, сколько еще раз пришлось бы соврать, но он бы это сделал, если его спросили о девушке, что он видел первый раз в жизни.
Заткнув уши наушниками, футболист рванул с места. Пробежка по вечерам была ежедневным ритуалом, который пропустить он не мог. Он часто думал о будущем: о планах, матчах, что предстояли, о парнях, бок о бок с которыми он играет уже несколько лет. Но сегодня его мысли были заняты проклятыми веснушками на загорелых щеках.
Он не видел ни одного матча. Когда до него дошел слух о ее перехода, Сара сидела на банке с травмой, а единственный, правда единственный ее матч, когда она вышла на поле после нескольких месяцев без игры, он просидел с какой-то девушкой, с которой его познакомил Крис.
Как же на самом деле его все это раздражало. До тошноты. Каждая его фанатка, готовая признаться в бесконечной любви и броситься ему на шею, боготворила его лишь за симпатичное лицо и привлекательность, но разве этого он хотел? Все эти назойливые модели, окружавшие его с момента триумфального возвращения в «Челси» из аренды, не видели ни одной его игры или же не замечали ничего, кроме забитых мячей и послематчевых интервью. Наверное, только лишь тупыми блондинками он смог оправдать, почему не смотрел тот матч, хоть и вправду хотел.
Веснушки. Золотые локоны. Глаза. Она была очень красивая. И улыбка у нее заражающая. Мейсон никак не мог выкинуть ее образ из головы. Даже в растянутой футболке. Даже в мужских шортах. Даже с неопрятным пучком и вечно закатывающимися глазами на каждое слово Криса. Она правда была очень запоминающейся. Мейсон давно такого не видел, не чувствовал.
А чувствовал он себя крайне уязвимым.
— Привет, Сара. — он почувствовал, что занервничал, когда началась запись голосового сообщение. — Я знаю, что уже поздно, но и выглядит это странно, но... ты не хочешь прогуляться? Я, вроде как, недалеко от тебя, если я правильно запомнил. Пожалуйста...
Скажи «да».
— Прости за беспокойство. — выдыхает парень. — Буду рад, если ты согласишься.
Сара спустилась через десять минут, застегивая куртку. Погода даже отдаленно не напоминала хорошую или типа того, и поэтому это было двойне странно. То, что она вышла к нему. Мейсон даже еле-еле сдержал улыбку.
— В следующий раз выбирай более удачное время суток. — фыркнула девушка, натягивая капюшон. — Зачем вообще ты вышел так поздно?
Недовольство блондинки на секунду покоробило его. Не то, чтобы он жалел о чем-то - скорее, думал, как выкрутиться.
— Люблю гулять по вечерам. — вздохнул Мейсон. — Не сравнится с Портсмутом, конечно, но все же.
— Портсмут? — с интересом спрашивает Эрнандес. Название ничем не примечательного городка на юге Англии мало о чем ей говорило.
А Мейсон любил Портсмут. Город на берегу моря, где он провел все свое детство. Где вырос, где жили его родители и куда он всегда хотел возвращаться вновь и вновь.
— Тебе следует съездить туда. Если хочешь увидеть настоящую Англию.
— А Лондон - это ненастоящая Англия? — рассмеялась девушка, начиная медленно шагать вновь набережной. — Это же буквально то, о чем знает каждый ребенок.
— Здесь ты Англии не увидишь. Куча туристов, бесконечных развлекаловок и небоскребов. Если, конечно, тебе такое нравится.
Сара слабо улыбнулась.
— Ты вырос там, да?
Мейсон не любил рассказывать о своем детстве. Нет, не потому что оно было плохим или скверным, нет-нет. Он был искренне благодарен своим родителям, что все получилось так, как получилось. О большем он и мечтать не смел. Но что-то слишком личное и сокровенные было в тех самых незначительных историях, что до сих пор хранили старые мощенные улочки и маленькие дворы, что явно было глупой идеей рассказывать девушке, которую он видел, на удивление, уже во второй раз в жизни.
— Я тоже скучаю по дому. — улыбается Сара. — Я выросла в Лос-Паласьосе. Маленький город в Севилье.
Признаться честно, ни первый, ни второй факт ничего Мейсону не говорил, но он с интересом кивнул.
— Уехали оттуда, когда попала в академию. Сначала я, потом и родители с братом. А туда возвращаемся редко. Не за чем, да и времени нет. Пабло в этом плане повезло.
— Пабло? — Маунт удивленно вскинул бровь. Новое имя заставило его прислушаться к истории немного повнимательнее.
— Наверное, ты знаешь его, как Гави. — вздыхает девушка, тут же пожалев, что даже в разговоре о доме у нее вырвалось это имя. — Мы с ним выросли вместе, если это можно так назвать.
— Вы друзья или..?
Не то, чтобы Мейсона это правда волновало. Гави был для него больше соперником, если так можно выразиться. Играли они на одной позиции, имели схожий стиль игры. Но англичанин был на несколько лет старше, имел за плечами выигранную Лигу чемпионов и другие важные трофеи, а мальчишка даже Ла Лигу ни разу не брал. Да и в целом, как футболист он его не зацепил. Не успел. Но узнать мнение со стороны было тоже интересно.
— Нет. — отрезает Сара. — Все сложно, думаю.
Брюнет громко хмыкает, заставляя девушку немного поежиться.
— Все сложно. — повторяет он за испанкой. — Все сложно.
«Все сложно», в понимании Мейсона, никогда не знаменовало что-то хорошее. Никогда. Все сложно - значит правда сложно. Они могли не переваривать друг друга, могли делать подлянки одну за другой. Могли ненавидеть и также тихо и в тайне любить. Могли, в целом, быть, чем угодно и кем угодно друг для друга, тут не угадаешь. «Все сложно», по опыту Мейсона, так и оставалось сложным навсегда и ни к чему хорошему не приводило.
Сара слабо улыбнулась, явно показывая всем своим видом, что не хочет об этом говорить. Говорить о том, в чем она сама до сих пор сильно сомневалась, с незнакомым человеком было крайне неосмотрительно, и Маунт прекрасно это понимал, поэтому и не стал давить.
После долгой прогулки футболист вернулся домой лишь под утро. Тело неприятно ныло, умоляя о скором сне, шея почему-то странно горела, извещая его о каком-то странном чувстве стыда. Тренировку, что ждала его уже через пару часов, он бы с радостью пропустил, но оправдание «гулял с девушкой, которую видел раз в жизни» вряд ли устроит его тренера. Бессильно Мейсон валится на кровать, мгновенно прикрывая глаза и даже не думая, что его ждет завтра.
— Хорошо выглядишь. — эта фраза стала сигналом, что точно стоит прийти в себя. Мейсон удивленно оглядывается, пытаясь понять, откуда он слышит этот голос. О, это же Крис успел поймать Сару после ее тренировки. Просто невероятно. Даже как-то уморительно.
Маунт давит из себя улыбку, когда девушка обращает внимание и на него. Усталость не давала в полной мере показать то, что он правда был рад ее снова увидеть. Теплое воспоминание вчерашней ночи нежно грело грудную клетку, что начинала вздыматься быстрее с каждым шагом девушки ему навстречу.
— Привет, Мейсон. — тихо шепчет Сара, протягивая парню руку, что он тут же неуверенно жмет. — Рада тебя видеть.
Футболист снова улыбается: уже шире, ярче. Кривая улыбка - это было все, что он мог позволить себе в тот самый момент.
Правда, сказать он хотел намного большее.