11.
Утро началось с запаха свежих булочек и маминых поцелуев.
— С днём рождения, Бомгю! — она обняла его крепко, как в детстве. — Сегодня ты наш главный герой.
— Мама… — промямлил он, пряча лицо в плече. — Мне уже не пять.
— Для меня ты всегда будешь этим малышом с карандашом в зубах, — рассмеялась она. — Папа уже накрывает стол. А вечером — гости.
Гости пришли ближе к ужину.
Родители Ёнджуна — да. С подарком, тёплыми словами, с тортиком от мамы Ёна, испечённым своими руками. Атмосфера была уютной, мягкой — удивительно естественной, если учесть, с чего всё начиналось.
Но что-то было не так. Или, точнее… кто-то.
Бомгю оглядывал комнату раз за разом.
Чай налит. Папа шутит. Мамы болтают на кухне. Даже отец Ёнджуна разговаривает с его отцом о каких-то часах.
А вот его не было.
И в какой-то момент, не выдержав, он тихо спросил, сидя рядом с мамой:
— А Ён… не придёт?
Комната стихла на секунду.
Потом мама мягко улыбнулась, переглянувшись с мамой Ёнджуна.
— Нет, милый. Кажется, у него не получилось.
Бомгю попытался улыбнуться, кивнул, спрятал взгляд в чашке.
Сердце сжалось.
Он не злился. Не обижался. Просто… не понимал.
Как так? Сегодня. Его день. Без него?
Он даже не стал доедать торт.
Позже, когда гости разошлись, а родители уже прибирались в кухне, он тихо ушёл в свою комнату.
Сел на кровать. Открыл альбом. Но даже карандаш не помог. Всё казалось… пустым.
Вдруг — стук в дверь.
Он замер.
Мама выглянула из кухни и крикнула:
— Бомгю! Открой, пожалуйста!
Он встал. Вяло. Не ожидая ничего особенного.
Но когда открыл дверь…
На пороге стоял Ёнджун.
В чёрной рубашке, с растрёпанными от ветра волосами, в одной руке — огромный букет подсолнухов, а в другой — коробка, перевязанная лентой.
— С днём рождения, художник, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Прости, что опоздал. Я хотел, чтобы ты запомнил этот вечер, а не просто день.
— Ты… ты не забыл?
— Забыл? — Ёнджун усмехнулся. — Да я бы себе не простил. Это всё было спланировано. Родители в деле. Хотел, чтобы ты подумал, будто я не приду. А потом — вжух! — и вот я. С цветами и подарком. Доволен?
Бомгю смотрел на него в полнейшем шоке.
А потом — быстро выдохнул, обнял его, крепко, уткнувшись носом в шею.
— Ты… идиот.
— Любящий идиот.
— Я думал, ты просто забыл…
— Никогда. Ты — не просто дата в календаре. Ты — праздник сам по себе.
Позже они сидели в комнате.
Коробка оказалась набором дорогих карандашей и альбом с кожаной обложкой.
На первой странице — надпись от руки:
"Рисуй нашу историю. До самого конца."
Бомгю провёл пальцем по буквам, а потом тихо прошептал:
— Ты сделал мой день. Нет. Ты сделал мой мир.
Ёнджун улыбнулся и накрыл их руками альбом, словно печатал их общую клятву.
— А теперь, раз уж твой день рождения… — он наклонился ближе, — может, поцелуй в подарок?
— Дурак, — прошептал Бомгю, краснея до ушей, — но иди сюда.