Заслужить?

На следующий день в классе стояла жуткая атмосфера: все узнали, что Ульяна пошла в полицию из-за избиения компанией Карины. Михаил Сергеевич собрал всех на первом уроке, чтобы провести обещанную им профилактическую беседу. Правда перед этим он поговорил с наконец пришедшей в школу Таней об этой ситуации.

    –... Да ничего не было такого, – уверяла его Таня. – Никого моя компания не буллит, и тем более не бьет никого.

    – Ты уверена?

    – А ты опять мне не веришь?

    – Ладно, извини... Просто сцена в полиции заставила меня усомниться во многих вещах.

    – Например? – спросила она, всем видом показывая свое недовольство.

    – Давай не будем переходить сейчас на личное, прошу.

    – Да-да, Конечно. Извините, я забыла, что я вам никто. И работа важнее личной жизни. Я вовсе не понимаю, что вы от меня хотите услышать.

    – Я пытаюсь разобраться с ужасной ситуацией в моем классе. Ученица приходит в полицию с побоями и обвиняет в этом своих одноклассников. А как мне реагировать? Забить?

    – У этой Ульяны беды с головой, ты... то есть вы не знали?

    – В смысле? О чем ты?

    – В прошлой школе она серьезно занималась травлей. Карина узнала и всего разок ее проучила и хорошо поговорила о том, что будет, если она решит повторить такое у нас.

    – И?

    – Ульяне с ее нарциссичным расстройством это, мягко говоря, не понравилась. Она решила так отомстить.

    – Это очень странно звучит, – говорил он, потирая виски. – В участке она выглядела потерянной и до жути жалкой.

    – Еще бы. Ей там дали просто понять, что никому нет дела до ее пустяков. Конечно, ее самолюбие было задето.

    – Ты ручаешься за эти слова?

    – Что за бред? Может, мне еще перед вами поклясться? Я все сказала.

    – Ладно, спасибо...

    И Михаил Сергеевич от большой любви к Тане и ее мнению поверил всему, что она сказала. Точнее, наврала. После того, как он ее бросил, лишаться авторизованной компании Карины – единственного якоря – было бы ошибкой. Таня прекрасно понимала, что если она их сдаст, то ей самой бы стало в тридцать раз хуже. В отместку за свои страдания в этой недодружбе она выбрала держаться в ней до последнего, а не выстраивать все заново. Даже несмотря на ее обещание помогать Ульяне.

    Все ученики с интересом ожидали этой профилактической беседы. Михаил Сергеевич подождал, пока все успокоятся и замолчат, а потом все-таки начал:

    – Что ж, я не буду разбираться, кто кого травил. Скажу лишь то, что вам всем следует знать: вы уже взрослые люди. Вы оканчиваете школу. И вы в полной мере несете ответственность за свои действия. Это ясно? – он сделал паузу, оглядев всех в классе. – Думайте, прежде чем кого-то оклеветать или унизить. Только маленькие дети ввязывают в свои проблемы родителей. Научитесь быть взрослыми наконец. Любое ваше действие уже имеет последствие, так что думайте трижды, прежде чем что-то сделать. В крайнем случае подходите ко мне – Мы со всем разберемся.

    Ульяна удивилась, что речь вышла такой короткой и абстрактной. Она не могла поверить в истинность слов учителя: «он же видел следы на моем лице! Избиение было! Что за чушь он несет? И это все, что он хотел сказать?»

    Негодования Ульяны длились долго. Вплоть до последнего урока.

    Вот только в конце школьного дня, когда она с ног валилась от усталости и недосыпа, ее привели в актовый зал Карина и Вика. Ульяна сама не помнила, как так вышло: она просто шла по лестнице, но у двери ко второму этажу ее под руки взяли Краснова с Демидовой, а после уверенно повели к своему любимому месту. Серова даже и доли сопротивления оказать не смогла. Внутри ждала Таня, которая расслабленно листала ленту новостей в своем телефоне. Когда двери отворились, на ее милом личике отобразился бледный шок.

    Карина оттолкнула Ульяну от себя, и теперь ее вела только Вика. Как только они подошли к излюбленному всеми месту, Таня поднялась со стула и удивилась:

    – Что? А зачем вообще...

    – Да ладно тебе, – тут же оттолкнула Вика от себя Ульяну вперед, осуждающе оглядев Сотникову. – Просто надо поговорить. После вчерашнего.

    Ульяна обернулась по всем трем девочкам и попыталась хотя бы понять, что они собираются сделать. Недоумение Тани подсказывало ей, что, возможно, Карина узнала об их тайном уговоре. Она теперь боялась даже слово сказать.

    Карина встала прямо перед побледневшей Ульяной, уперлась руками в бока и выдавила из себя почти милую улыбку. Она словно питалась ее страхом.

    – Ты знаешь, Ульяна, – начала она в спокойном тоне. – Я хотела извиниться: прости, что так жестоко издевалась над тобой. Ты же не злишься?

    Серова не нашла слов для ответа: настолько она растерялась. К тому же, в темных глазах Демидовой плескалась злость и желание как можно скорее отомстить.

    – Ульяша злится... – почти умилилась она. – Незачем было идти в полицию. Ты нас так напугала! Правда. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

    Она продолжала молчать.

    – Отвечай, когда спрашивают, – уже грубо сказала она, беря ее за руку и усаживая на стул. – Я же по-человечески хочу поговорить. Еще я хочу чая. Горячего, – она повернулась на Таню и сверкнула взглядом. – Ты глухая? Я хочу чая. Сейчас же. Неси на всех.

    – Карина, но столовая закрыта... – промямлила Сотникова, аккуратно вставая.

    – У нас только столовая чай выпускает или что? Значит сходи к историку и попроси у него этот сраный чайник с пакетиками. Тут есть розетки. Или ты и до такой простой мысли не можешь додуматься?

    Таня почти выбежала из зала, вызвав этим забавную насмешку от Вики:

    – Когда она успела стать такой запуганной? Эта тварь теперь дрожит от любого слова.

    – Ничего-ничего, – повернулась она обратно, отвечая. – Страх – самый полезный инстинкт, если это можно так назвать. А страха ей никогда не хватало... Так что пусть боится и дальше шарахается: может, перестанет творить всякую херь.

    Ульяна ожидала подвоха. Взгляд Карины никогда не обманывал. А сейчас он только и говорил о том, как хочется ей ее прикончить.

    – Я не хочу чай, – трясущим голосом выдавила из себя Ульяна.

    – Ульяна, не будь дурой еще больше, – пренебрежительно отвечала она. – Тебя угощают – бери. Что ты за тварь-то такая не благодарная? То есть так ты отвечаешь на наши шаги к примирению? Нет-нет, я просто подумала, что из-за таких мразей как мы, ты вчера очень сильно замерзла. Так сильно, что пошла греться в полицию. Все мозги отморозила там. Тебе надо согреться.

    Совсем скоро пришла Таня с электрическим чайником и плескающейся водой внутри. Карина с Викой быстро подключили его к розетке и расставила на мелком столике у сцены пластиковые стаканчики, а после положили туда пакетики с самим чаем. Ульяна все это время молчала, внимательно наблюдая за тем, чтобы в какой-то из стаканчиков ничего не насыпали. Как оказалось, они делали реальный чай – это удивило ее больше всего, и она не знала, чего ожидать.

    – Может, не будем до конца греть? Такой горячий чай будет долго остывать... – предложила Таня, смотря на то, как вода начинает закипать.

    – А может еще и куртки зимой перестанем носить? – отвечала Карина, презренно смотря на нее. – Что это за вечно тупые вопросы? Вода должно закипеть полностью: чай хреново растворяется.

    Чайник сильно зашипел, а через пару секунд выключился. Пар густой струей пошел вверх.

    – Разливай, – сказала Карина Тане, кивая на столик.

    Наконец было все готово. Четыре стаканчика. Вика с Таней уже было потянулись к ним, чтобы начать пить, но Демидова их быстр остановила:

    – Постойте-ка. Сначала угощают гостью. Правда она нервничает, не так ли?  Ты хочешь сбежать?

    Ульяна в порыве обостренных нервов резко встала и повернулась к выходу, но Вика оказалась ближе к ней и быстрее. Она тотчас же усадила ее обратно довольно грубым движением.

    – Таня, иди и ты помоги. Схватите ее за запястья, чтобы ручками своими не дергала.

    Таня без лишних слов подошла и схватила ее, как сделала ранее Вика, но без той коварной усмешки, которая была у Красновой.

    – Вот теперь хорошо, – взяла со стола Карина стаканчик за края, боясь обжечься, а после подошла к ним. – Куда ты собралась? Скажи мне, Уля. Я разве разрешала тебе уходить? Ты не выпила чай.

    – Да не хочу я твой чай! – с надрывом прокричала Ульяна, вздрогнув под руками одноклассниц.

    – Я у тебя не спрашивала. Чай буду все. Ты тоже. Но как? Смотри-ка, руки тебе пришлось придержать, сама ты дрожишь как осиновый лист... Придется тебя напоить мне самой, да?

    Ульяна окаменела от услышанного. Все внутри пошатнулось, когда какое-то пламя разожглось во взгляде Демидовой. Если чуть ранее она просто злобно смотрела, то сейчас она выплескивала это наружу. Она поднесла стакан к ней, из-за чего Серова почти дышать перестала, а потом отодвинула в сторону и наклонила так, что горячий чай полился прямо на ее часть оголенной руки. Рядом с локтем.

    Зал тотчас же наполнился животным воплем. Карина держала, не дрогнув ни раза, этот кипяток всего пару секунд, но кожа Ульяны уже была в нескольких желтых волдырях, а в их радиусе образовывалось много покраснений. Голова Серовой откинулась назад и затряслась, пока из горла вылетали ужасные крики.

    – Хватит-хватит! – восклицала она, брызжа слезами. – Помогите кто-нибудь...

    – Ой, заткнись а. – жестко ответила Карина, повернув ее красное лицо обратно на себя. – Зачем так истерить? Я немного промахнулась. И ты же не думала, что я правда оставлю это? Смотри: ты устроила эту сцену в полиции, но вот теперь мы все снова здесь. Что изменилось? – перешла она на более тихий тон. – Знаешь, мне мама вчера сказала, что в этом всем только моя вина. А знаешь, почему?

    Ульяна продолжила рыдать, не отвечая.

    – Конечно не знаешь, ты же тупая. Но, так уж и быть, скажу: потому что я это допустила. Я задумалась, и она действительно права. Если бы я разобралась с тобой нормально, то ты бы даже свое жалкое лицо по улице не носила. Но отчего-то я тебя в какой-то степени даже пожалела. Видимо, зря. Надо же, – еще раз выдавила она из себя жалобный голос. – Ты такая неуклюжая... Постоянно чаем обжигаешься. Наверное, ручки трясутся? Бедная.

    И она плеснула кипятком ей уже на другую руку. И все по кругу: крики, волдыри, пар, характерный звук, смех.

    В конечном итоге Ульяна валялась на полу и пыталась унять свою боль, перекатываясь с бока на спину, со спины на живот. Она скулила, говорила невнятные слова и пыталась позвать на помощь. Никто не слышал. Сколько прошло времени – она не знала. Ранее она и представить себе не могла, такие способы издевательств существуют... Это же надо было еще до такого додуматься! То есть вчера ее конечности жгло от обморожения, а сегодня – от ожогов. Даже когда она осталась в этом зале одна, она даже не попыталась встать – лишь ждала, когда боль хоть чуть-чуть притупится.

    ...

    На улице уже было темно. Недалеко от школы, рядом с электрической будкой и медицинским центром, стояла женская часть компании Карины. Они договорились прогуляться после школы. Шесть вечера ощущались полуночью в реалиях темного ноября.

    – А ты не боишься, что твоя Ульяна тоже закончит жизнь самостоятельно? – спросила Карину Вика, доставая из новой пачки три сигареты и подавая их подругам.  

    – Она настолько труслива и никчемна, что о суициде только мечтать и может. – ответила Карина, благодарным кивком принимая сигарету. – Кстати, у нас в академии скоро отчетник. Мы будем петь перед важными людьми и родителями. Нам надо бы перестать так часто курить.

    – А, так вот почему это твоя первая сигарета за день, – рассмеялась Вика, умиляясь беспокойству своей подруги. – Ты такая бережливая, особенно когда дело касается твоего голоса.

    – Да ты совсем сдурела? Ты на корпоративе для алкашей выступаешь или в музыкальной академии? Конечно, я буду переживать. Песня, выбранная мной, идет почти пять минут. Пять, – она прямо выделила это слово своим голосом, вставляя сигарету в зубы. – Так что не надо тут про меня ничего говорить. Или, подожди-ка... Ты только на своей арфе что ли будешь играть?

    – И петь, и играть буду. Слушай, еще больше месяца до него. В игре на арфе я мастер – никто не обидится, если мой голос чуть просядет. Это тебе надо переживать за свой любимый всеми голос. Ты и кури меньше.

    Карина недовольно вздохнула, запустив руку в карман, чтобы достать зажигалку. Ее глаза опустились в землю.

    – Я вот думала насчет Ульяны и насчет тех ее подруг... – начала как-то слишком уверенно Таня спустя долгое время молчания, покручивая сигарету между пальцами. –  Они правда в тюрьме? Так легко попасть за наркотики?

    – Зачем спрашиваешь? – тут же ответила ровно Демидова, уставившись в нее презренным взглядом и вытащив сигарету изо рта. Она подошла к ней почти вплотную. – Тебя интересует... Нет, подожди... Ты сейчас о дружбе или наркоте?

    – Просто интересно, вы же с Викой сидите на...

    Таня не успела договорить. Карина тотчас же схватила ее за белокурый хвост и оттянула назад, чтобы видеть ее лицо, которое совсем скоро залилось красным. Она пыталась вырваться, но хват Демидовой был слишком тугой.

    – Чертова тварь, – прошипела она, улыбаясь. – Думаешь, я не понимаю, в какую сторону ты метишь? На чем мы там сидим...? Договаривай. Давай, сначала ответь, на чем я сижу. Ну же, давай. На чем?

    Таня долго молчала, но когда Карина потянула ее сильнее, она почти сразу же заговорила:

    – Героин...

    – Так я и думала, – и она толкнула ее вниз, чтобы та хорошенько приложилось о землю. – Ты даже не скрываешь, что следила за мной.

    Таня бросила испуганный взгляд в ее сторону и задрожала еще сильнее, понимая, в какое ужасное положение попала. Она начала думать о том, как она вообще могла узнать.

    – Не переживай ты так. Зачем так сразу? Твоя нелепая игра в сыщика закончилась. Или ты думала, я не узнаю о твоем сговоре с Серовой?

    – Что? – удивилась Вика, выдыхая огромный клубок дыма. – В каком смысле сговор с Серовой? Вот же тварь...

    – Нет-нет, Вика, подожди: это только верхушка айсберга. Не так ли, Таня? А хочешь тебе кое-что раскрою, милая моя Танюша? Я по вене не ставилась в принципе никогда. Вообще. Тот шприц, который передала мне Вика, и о котором тебе написала Серова, еще тогда не понимая, что это, был не для меня, а для ее подружек.

    С широко раскрытых глаз Сотниковой потекли большие слезы, и Карина почти обрадовалась такой реакции.

    – Ты плачешь? – со смехом в голосе спросила она. – Ты еще плакать смеешь? Да, в тот день я еще не сказала Вике, что героин этот не для меня. Я сказала позже. К слову, это был первый и последний раз, когда я приобретала такую хрень.

    – А... – наконец осознала Вика, про что говорила ее подруга. – Я поняла, кажется, о чем ты. И Серова за нами тогда следила?

    – Она еще и все Танюше пересылала. Я по чистой случайности сегодня в телефончике ее, когда взяла фото сделать, увидела приходящее сообщение от Ульяны. И перешла по нему. Увидела целую переписку.

    – Я серьезно это слышу? Ты совсем спятила? – не на шутку разозлилась Краснова, вставая прямо над Таней. Она покраснела от злости.

    – А, и еще... Таня за нас так сильно переживала, что заставила Серову снимать, как ты в туалете меняешь бинты на левом локте. Она очень хотела получить доказательство того, что ты ставишься по вене. Еще она забрала часть с твоего бинта из мусорки, чтобы у нее было уже прямое доказательство твоего употребления.

    Краснова медленно развернулась. Ее челюсть почти свело от накативших эмоций, а черные глаза устремились в пустоту. Немного постояв так, она все-таки решилась заговорить с Таней:

    – Ты издеваешься надо мной? – почти крикнула она.

    – Нет... Прости меня, пожалуйста... – мямлила та в ответ, отползая дальше.

    – Ты хотела сдать меня в полицию? Или что? Шантажировать?! Нравится рыться в моем мусоре? – и она схватила ее за волосы и подняла с земли с животной силой. – Какая же ты мразь. Сука неблагодарная... Ты спишь с нашим учителем и в тебе ни грамма совести! Многие об этом уже знают. И ты еще хотела сдать меня в полицию? – и она дала ей пощечину. – Больно? Надеюсь, очень. Ты просто тупая шлюха, поняла? – она ударила ее еще раз, но уже так, что на губе появилась кровь. – Ты как смеешь вообще творить такое? Я еще раз спрашиваю: нахрена ты все это делала?

    – Прости пожалуйста...

    – Я не просила тебя мямлить! Отвечай на вопрос.

    – Вика, стой, – лениво остановила ее Карина. – Насилием ты ее не настроишь. Это тебе не Серова.

    – И что ты предлагаешь сделать с этой тупой сукой? – спросила злобно она, отталкивая от себя Сотникову. – Надо же... Эта скотина точно из меня убийцу сделает!

    – Надо очень хорошо поговорить.

    – О чем с ней говорить? Эта никчемная тварь собиралась нас упрятать в тюрьму!

    – Я ее немного приведу в чувства, – Карина приблизилась к Тане, уставилась в ее красные глаза и размазанную слезами тушь по округе. – Ты знаешь, что делают с предателями? Конечно знаешь. Вроде не настолько еще с катушек слетела. Но знаешь, в чем проблема? Чтобы кого-то предать, нужно для начала стать кем-то. Если бы у нас была дружба, то я бы посчитала это предательством.

    – Ты что несешь? – огрызнулась Вика на подругу, не ожидая таких слов. – Хочешь спустить ей это с рук? Блин да что с тобой не так?

    – Да стой ты судить, – недовольно выдохнула Карина. – Ты меня перебила, а я еще толком ничего не сказала. Таня, ты знаешь, где сейчас Артем?

    – Нет, – отрицательно покивала она головой.

    – А тебе сказать, что с ним сейчас?

    – Да.

    – Ничего.

    Слово оказалось выплюнуто ей так, словно оно объясняло все: внезапную пропажу Артема, отсутствие его следов.

    – Как это «ничего»? – подала Сотникова тонким голоском.

    – А вот включи мозги и подумай. Подумай, что означает слово «ничего».

    – Я все равно не понимаю...

    – Ой, ну хватит а! Он сдох, ясно тебе? Так понятнее?

    – Как он умер? – широко раскрыла она глаза, не понимая, что все это значит. Слезы застыли.

    – Наверно так же, как и ты сдохнешь скоро. Он просто забыл немного о своем реальном месте. Хочешь расскажу, как все было? Можешь запоминать, его тела все равно уже в природе не существует.

    Карина начала рассказ, погружаясь в воспоминания того самого дня защиты проектов. Когда еще Ульяну душили сигаретой. Все произошло до этого. После урока физкультуры.

    Карина осталась в раздевалке одна. Она была в белой облегающей майке и школьной юбке, ведь явно не торопилась переодеваться. Она расчесывала волосы, наносила дезодорант и крем, протирала лицо салфетками. В общем все то, что она делает после каждого спортивного занятия. Ей нравился уход за собой, даже если он отбирал слишком много времени: хороший ритуал для собирания мыслей воедино.

    Она, повесив свою рубашку на дверцу шкафчика, взглянула в зеркало, висевшее на самом краю стены. Сначала она внимательно рассматривала свое лицо, потом красивые ключицы, а дальше... Дальше она заметила очень любопытную деталь: в отражении было видно, что дверь в раздевалку открыта на небольшую щель, а из нее выглядывает камера телефона и до боли знакомы волосы. Карина сделала вид, что не заметила – даже не обернулась на ту самую дверь. Каким бы сильным не был ее разгорающийся гнев, она не позволила себе этого показать и на секунду.

    Последней выходила Алина. Демидова точно помнила, как она вышла из раздевалки и до щелчка закрыла дверь. Значит он с мерзким намерением подошел к женской раздевалке и приоткрыл ее.

    Как противно ей стало в этот момент. Настолько, что жестокий план мести выстроился в ее, как многие называли, светлой голове за долю секунды. Карина всегда хорошо училась. Она всегда решала задачи быстрее всех. И этот случай стал не исключением.

    Она «случайно» опрокинула банку с антисептиком, который был прикручен рядом с зеркалом. Спирт начал быстро поглощать пол. Карина сдернула рубашку со шкафчика, демонстративно выругалась и ушла за угол, то есть поближе к туалету. Она знала: Артем пойдет. Этот подонок настолько мерзкий, что он пойдет на поводу у своих грязных желаний.

И он действительно пошел. Тихо. Размеренными шагами. Опустив телефон с камерой.

Артем остановился у шкафчика Карины и начал с усмешкой оглядывать ее вещи, ожидая. Впрочем, он даже не услышал, как сзади подошла она. Уже полностью одетая.

Удар пришелся сначала под коленку: специально так, чтобы он присел. Затем Карина толкнула его к своему раскрытому шкафчику и закрыла его голову дверкой со всей дури. Он упал прямо в лужу спирта и вдобавок виском приложился к острому углу скамейки. Кровь смешалась с антисептиком.

    Он лежал окровавленным лицом к верху. Глаза застыли в животном испуге, а губы шевелились в попытке что-то сказать.

    – Эй, не трать последние силы перед смертью. – усмехаясь сказала Карина, вставая прямо над ним со скрещенными на груди руками. Ее туфельки хлюпнули под смесью этой жидкости, и она пнула носом своей обуви его под бок, чтобы он больше застонал. – И без того тупое ничтожество.

    – Чокнутая тварь! – наконец, поперхнувшись воздухом, сказал Артем. – Ты что творишь?

    – Вообще-то это был мой вопрос. Какого хера ты забыл у женской раздевалки? С камерой в руках. И в самой раздевалке. Неужели ты думал, что ты стоишь рядом со мной? Что ты имеешь права даже видеть мое тело, не то что бы прикасаться... Но и без этого ты безмозглое животное. Ты просто конченый ублюдок с комплексом бога. И ты заплатишь за это... – она отошла к двери и повернула ее замок. Она уже видела, как сознание медленно покидает его. – Грязная скотина. Падай давай уже в ад. Мне надоело возиться с тобой.

    Его глаза уже сомкнулись, и тогда Карина быстро сходила в туалет за мусорными пакетами. Его голову она завернула в небольшой и сверху обмотала скотчем – к слову, так она сделала почти со всем телом и поместила его в обычный черный пакет. Сверху она накидала школьного мусора: бумагу, тряпки, ручки, тетради. Артем никогда не был большим, так что спрятать его компактную версию не составило труда Карине на мусорный пакет. Потом она позвонила своему родному дяде, который работал на мусороперерабатывающем заводе, чтобы он в скором времени отправил кого-то и забрал мусор из школы. А пока ехали, Демидова вымыла полы до скрипа. Правда тошнотворный запах спирта никуда не исчез.

    Еще оставался телефон Артема. Карина его просто разобрала и раздолбала сим-карту.

    Вот так и произошло ее первое убийство.

    – Я это к тому, Таня, – обратилась к ней Карина мягким голоском. – Что на каждого из вам подобных всегда находится управа. Ты теперь знаешь, что я убила Артема. Но ты не знаешь, как это можно доказать. Я тоже не знаю: улик нет никаких. Его кровь с пола стерта лично мной, а я к тому же после того, как помыла полы, вылила туда всяких других средств, чтобы замаскировать. Тело? Оно давным-давно подверглось термической обработке. Не знаю, умер он от потери крови или уже удушья пакетами и скотчем.... Но какая нахрен разница? Мне насрать, если честно. Но теперь ты знаешь, что бывает с теми, кто забыл свое место.

    Сотникова не могла и слова вымолвить. Она не могла поверить, что эта история реальна. В глазах застыл ужас, который уже ничем нельзя было согнать. Карина убила Артема. Без задней мысли. Без каких-либо упреков совести. Она убьет и ее, если понадобится. Таня смотрела на Вику: та точно знала об этом и раньше. Она, наверное, была совсем не против.

И потом они разошлись. Каждый со своими мыслями насчет этой прогулки.

_______________