Заслужить?

Сегодня было третье ноября. Понедельник. Морозы стали сильнее подступать к Петербургу: именно этот день был с минусовой температурой. Иней покрыл соломенную на вид траву, а бледное солнце редко проглядывало меж серых облаков. Но более ничем не примечательный день нависал словно грозовая туча. Было так тяжело и мрачно, что слезы наворачивались от одного лишь вида этого пейзажа, а постоянное сонное состояние не планировало сходить.

- Самое ужасное время года... - тихо сказала Ульяна, заступая привычный порог школы. - Иронично, что во всех смыслах слова.

Проход по шумным коридорам доставлял ей лишь больше дискомфорта, потому что осознавать предстоящие издевательства было отвратительно на своем сердце. Тем временем ее тело наполнялось ощущением, которое обычно появляется перед смирением, когда внутри все заливается сначала белым, едва осязаемым шумом, а потом все это отходит к верху, и приходится это чувство таким образом через дыхательные пути выдыхать.

Сегодня первым уроком уже привычная по расписанию история, но Михаил Сергеевич, разозлившийся с самого утра, начал с ругательной части, хотя это было только начало четверти - первый день.

- Для меня остается большой загадкой... - откашлялся он, опустившись в скрипучее кресло. Его голос становился все более звонким и громким. - Почему вам так все равно? Сегодня меня к себе вызывала завуч по УВР! Тридцать минут я выслушивал от нее, что вас опять засекли с сигаретами на школьной территории. Демидова, Краснова, Акилов, это последнее предупреждение. Следующего не будет, как и вас в этой школе. - он, еле сдерживаясь, отвернулся к компьютеру, а после сменил голос на намного более снисходительный. - Открываем учебник на семьдесят шестой странице. Читайте параграф пока, а мне надо сходить к директору на минут пять.

Когда учитель вышел, в классе возобновился гул: каждому хотелось высказаться за ту неделю каникул, которые прошли в секунду. Но были и те, кто сидел более-менее тихо. Это была компания Карины.

- Это какой-то бред. - поморщилась Вика, открывая учебник на нужной странице. - Почему нам троим грозят отчислением, а Тане, которая все это время была с нами, нет? - обернулась она на Карину.

Та молчала, изображая незнание на своем лице и смотря на параграф. Она прекрасно знала, почему Михаил Сергеевич не упомянул Таню, но хранила это в себе до последнего.

- Дима, как думаешь? - спросила Краснова, поняв, что из Карины сейчас ничего не выбить.

- Да, ты права. Очень странно. Не ты ли нас сдала? - повернулся он к Тане с яркой ухмылкой он, стукнув ручкой по своей парте.

- Что? Нет! - поспешила возразить она, мелькнув стеклянными глазами. Ее физиономия задрожала. - Может, меня просто не заметили? Нет, я бы никогда.... Разве я могу?

- Шутишь что ли? Да ты из нас самая приметная. Как тебя-то не заметить? Что ты скрываешь от нас? Тебя второй раз подряд не ловят.

- Я? Мне нечего скрывать. Вы издеваетесь? Что я уже сделала? Правда, не понимаю!

- Ладно, хватит, - резко вставила Карина, делая пометку карандашом в учебнике. - Закроем тему. Она не виновата. В следующий раз будем думать головой, значит.

- Да? - сказала Вика. - Ты и сама понимаешь, что это бред. Ну не может быть таких совпадений!

Демидова, не поворачивая головы, перевернула страницу, а после усмехнулась.

- Что ж, - отвечала она. - Может, и так. Вспомни, с каким бредом мы сталкиваемся еще в жизни, и этот покажется тебе совпадением.

- Да тебе вообще плевать? Карина! Нас отчислить могут! Вернее, даже не могут, а собираются.

- Ну, им же хуже.

- Ты издеваешься? Ты слышишь меня? Нас отчислят! Отчислят! - почти истерично уже говорила Вика, впадая в ярость от равнодушия подруги. - Кому хуже? Только если мне, потому что, видимо, только меня это волнует!

- Ты пятый день не сидишь на этой дряни - конечно, тебе будет плохо. Но в любом случае тебе стоит успокоиться: никто нас не отчислит. Я иду на золотую медаль, ты тоже. Может, на серебряную. Не знаю. Мы учимся с тобой вдобавок в престижной музыкальной академии, выступаем за класс и много чего еще другого. Кто нас выгонит? Историк? Его самого выгонят, и ты знаешь, за что. - на эти слова будто отозвалась Таня, резко уставившись на Карину, но та даже не попыталась оправдаться перед ней. - Еще у нас непростые родители. Ты дочь актрисы и знаменитого режиссера. Я - бизнесменов. За что нас выгонят? За эту детскую шалость?

- Карина, не здесь... - испугалась Вика, трогая ее за руку, открывая глаза шире обычного. - Мне очень трудно, да. Не могу держать себя в руках. Знаю.

- Прости. А вот Диме, - кивнула она на него. - Тебе будет труднее.

- Но обо всем можно договориться. - рассмеялся он. - Особенно, если речь касается моей матери.

- Да, конечно. Я об этом и говорю.

- Получается, - встряла вдруг Вика, снова указывая на Таню пронзительным взглядом. - Не попался только тот, кто с этой проблемой не справится. Тот, чьи родители...

- Мои родители что? - обиженно перебила ее Таня.

-... далеки от таких привилегий.

- Получается так. - сказал Дима.

В этот момент разговоры резко притихли, и Карина, которая быстрее всей своей компании заметила это, подняла глаза на дверь, поняв, что пришел учитель.

- И не стыдно? Одиннадцатый класс! - сказал он, присаживаясь на свое место. - Ладно, ваши проблемы. В домашке, значит, будет больше заданий! Все! Раз не понимаете русского ни черта! Акилов, подписание Хельсинских соглашений в каком году было?

Дима расслабленно выдохнул, потупил глаза об еще не открытый учебник, а после пожал плечами.

- И что ты смотришь? Ну, говори.

- Я не успел прочитать.

- Акилов, я выходил на пять минут, а параграф три страницы от силы. - он кивнул на учебник. - А что это я? У тебя он даже не открыт... - включил он вдруг компьютер, а после продолжил как-то спокойнее: - Так, еще один лебедь...

- А может не надо?

- Не надо хрен пойми чем на уроке заниматься. И куда ты с таким аттестатом собрался? Вон бы пример с друзей брал. Куда ты там... на кого поступаешь? Напомни.

- На адвоката. Я же вам говорил, что общество сдаю так-то.

- Правда? Это с чего вдруг? Я ни на одной подготовке к ЕГЭ, которую веду еще с сентября, тебя не видел вообще. И ты свои оценки по обществу видел? Там выше тройки не поднимается.

- У меня скоро будет репетитор.

- Значит, ребята, послушайте меня один раз, - обратился он к классу. - Пожалейте деньги своих родителей. Если вы не собираетесь учиться, то тут вам никакой репетитор не поможет. Мы говорим про обществознание и историю, так как у нас тут адвокат Акилов образовался. Это те предметы, которые вы на логике не вытяните. Ошибочно полагать, что общество можно вытащить на логике; и кто вам такое сказал? Общество надо учить, учить и еще раз учить. С историей ситуация идентична. Это уже не шуточки! Вам поступать скоро! Акилов, а ты вообще в курсе, что и на платное обучение порог баллов тоже присутствует? Тебе надо будет не только перейти порог самого экзамена, но и набрать хорошее количество проходных баллов, чтобы тебя взяли.

- Да все будет.

- Не будет! Если не увижу завтра на подготовке по обществу - позвоню твоей маме. Пожалуйста, раз не хочешь. Будет нанимать репетитора. А я каждый месяц буду давать тебе по два пробника, чтобы следить за развитием. А то ленитесь вы, а пи... Хм, получаю я.

В это время Ульяна уже смотрела в окно и как-то не особо слушала учителя. Время от времени ее взгляд метался на пустые парты - Насти и Артема. Мурашки были от них... Она не знала, почему ее подруги сегодня в школе не было: они за время каникул даже и ни разу не пообщались, хоть и примирились незадолго до этого всего. Ульяна как-то и забыла даже об этой «дружбе», так как на фоне постоянных переживаний остальные факторы сошли на совершенно другую сторону. Пока она сходит в парикмахерскую и сделает ровный срез, пока она объяснится перед матерью за свои перемены, пока она переживет этот стресс за приход Карины, пока все осознает и попытается что-то придумать... и именно так она и не нашла момента, чтобы написать Насте; впрочем, она тоже.

После истории Серова пошла в туалет: там всегда тихо, так еще и уютно; пахло приятно, а свет был теплым - не тошно белым. Она уперлась руками о раковину, пытаясь выместить все свои проблемы в одном тяжелом воздухе: даже это казалось теперь ей невозможным - дышать полной грудью (если она вообще знала, какого это). Глаза метнулись к зеркалу, и там же обнаружили новое совершенство, которого так не хватало ранее ей, - понимание. Те самые пустые, всегда уверенные зеленые глаза утратили былой азарт и при этом приобрели страх. Осознание, что она на самом дне. Осознание, что она и близко не значима, как могла бы быть и как представляла себе. Прическа, фигура, кожа - какой прок от этого всего, если в душе теплится гниль; если в глазах пляшет гордыня; если на губах цветет злобная улыбка?

В последнее время она даже мыться начала реже: всего несколько раз на неделе. Волосы чаще всего были нечистыми, прямыми, с неоднозначным пробором - да и это теперь не особо ее волновало. Вспоминала она об этом, только когда ее мать мягко намекала, что от нее исходит некий запах. В ее комнате стал заполняться один дневник, который был ей подарен еще несколько лет тому назад на тайного Санту: там она писала о своих страшных снах с участием Иры и Карины, о своих идеях уйти, о мыслях и переживаниях. Писала она там весьма обрывисто, что-то вроде: «Я устала. ААААА. Сегодня я как никогда была слаба. Нож сам рвется в мои руки. Не могу. Не могу. До того, как подействует успокоительное, нужно минут двадцать; до окна же мне идти всего две секунды. Я хочу. Я ненавижу ее запах! ХВАТИТ МНЕ СНИТЬСЯ! Только вспоминая его, я готова идти блевать. Дура.»

- Серова! И ты здесь? - высунулась из одной кабинки Таня вместе с какой-то девочкой из параллели. Из ее руки выбивалась голубая электронная сигарета. - Ты чего не здороваешься?

Она опешила от подобных слов и этого неожиданного появления.

- Эй? Ты со мной типа не разговариваешь? Даже не здороваешься?

- Да нет... - тихо ответила она, опуская глаза в пол. Все же страх был не так силен, если дело касалось Карины. А это... Это всего лишь Таня.

- Нет? А что это тогда? Мы должны находиться в хороших отношениях. Не хочешь? - она протянула ей вейп, усмехаясь. - После урока самое то.

- Спасибо, не курю.

- Разве? - показательно удивилась Таня, кивая на свою кудрявую спутницу. - Маш, ну я тогда сама эту жижу закончу. Деньги переведу потом. Обидно, что так выходит, конечно.

- Как? - спросила вдруг Маша, поправляя темные кудри, что доходили до плеч. - Ты хорошо общаешься с ней? - пренебрежительно уже обратилась она.

- Мы с Ульяшой очень близко знакомы, знаешь?

- Не знаю.

- Вот! Теперь знаешь. У нас много общего: одни увлечения, совместные посиделки... Да там много всего, на самом деле. Вот я и обижена, что ты, Уля, после всего, что было, так холодно принимаешь меня.

- Не обижайся больше, - как-то странно произнесла в ответ Серова, уже попутно вылетая из туалета.

Таня бросилась за ней вслед, оставив свою подружку в туалете: ей как никогда была нужна Ульяна. Погоня длилась вовсе и недолго - через минуту она, уже запыхавшаяся от бега, юркнула в первую попавшуюся открытую дверь. В кабинет математики. Она села за самую последнюю парту правого ряда: казалось, она свалится на пол от перенапряжения. Отдышка не прошла даже до того, как в класс залетела Таня.

- Это куда ты так ломанулась? Свихнулась совсем? - возмутилась она, на секунду смотря в свое отражение на зеркале рядом со входом. - Да я к тебе с добром пошла!

- Наверное, еще и с извинениями, - истерично усмехнулась она.

- Несмешно. Я по другому поводу.

- Не имеет значения. Уходи! Оставьте меня в покое! И ты! И твоя тупая компашка! Отвалите от меня все! - хлопнула она от злости по парте двумя рыками, срываясь на крик.

- Ты чего психуешь так, придурочная? - подошла она к ней ближе и ее голос стал намного тише. - Я хочу спасти тебя. А ты? - на эти слова Ульяна опять чуть ли не рассмеялась, и тогда она продолжила дальше: - Серова! Твою мать! Дослушай ты меня.

- Я всегда вас слушаю, если ты не заметила.

- Хочешь ли ты знать, когда Карина планирует...Так сказать, повидаться с тобой?

- Когда?

- А вот это уже часть договора.

- Иди ты нахрен, - выплеснула она, вскакивая на ноги, но Таня уже схватила ее за руку и чуть было не вывернула ее. - Ай... Боже! Отпусти!

- Нет, ты послушай... - говорила она, не ослабляя хватки. - Тебе всего-то надо кое-что для меня сделать. Самую малость! А в обмен я скажу тебе, как избежать следующей выходки Карины.

- Я тебе не верю! С чего это тебе помогать мне? Мне теперь доверять друзьям Карины?

- Да ты глухая совсем? Я говорю, ты должна кое-что сделать для меня, и только тогда помогу! Это даже помощью не назвать, успокойся.

- Вот как! И что мне нужно сделать? Наверное, какое-нибудь уголовное преступление?

- Бред-то какой, - тяжело выдохнула она, отпуская ее руку. - Никакого преступления. Мне всего-то надо, чтобы ты кое за кем проследила. - она окинула ее презренным взглядом. - И не делай такое лицо. Это справедливый обмен.

- Сколько раз мне надо будет следить? Или это навечно?

- Всего один день.

- Хорошо. За кем?

- За Кариной.

- Я ухожу.

- Да стой же ты! - вновь схватила ее Таня, но уже более грубо. - Она не узнает. Она даже мысли такой не допустит.

- Да ты смеешься надо мной! Слушай, то есть ты серьезно одну выходку с Кариной меняешь на ее слежку и считаешь это подарком?

- Ничего плохого не будет. И я хотела бы предложить всегда так работать.

- Мне за ней теперь всегда следить?

- Нет, я имею в виду так называемый союз. Взаимовыгодный. Я готова помочь тебе избегать их издевательств, а ты будешь мне иногда просто помогать. Идет?

Ульяна и впрямь задумалась о резонности этого предложения: «Так я смогу избавиться от издевательств Карины хотя бы внешне... Но как Таня сможет мне помочь? Карина вовсе не дура, - думала она. - И она точно заметит, как я ловко уворачиваюсь от ее планов. Или, может, Таня сможет что-то сделать, прежде чем меня опять унизят? Око за око...»

- Почему ты это делаешь? - спросила вдруг она. - Почему я, Таня? Тебе же нужна шестерка, так причем тут главный объект травли твоих друзей; объясни! И не ненавидишь ли меня так же, как и Карина? Я правда дно. Ужасное, гнилое, гадкое.

- Да потому что мне на тебя насрать, - ее слова звучали как обвинение в чем-то неприличном. - Думаешь, мне есть дело до твоей старой жизни? Ха! Никому неинтересно, кроме некоторых... Ты в подвешенном состоянии; кто знает, на что готов пойти человек в таком случае? Верно, на многое. Ну, давай же, соглашайся. И ты наконец избавишься от этих издевательств.

Аккуратно все взвесив, Ульяна решила, что согласится: лучше пойти на преступление, чем еще раз оказаться в ее руках.

- Что и когда мне надо будет сделать? Давай свой план.

- Отлично, - ухмыльнулась она. - Сегодня после уроков я выдам тебе аксессуары, чтобы ты на себя не похожа была. И парик. - небрежно кинула она взгляд в сторону ее головы. - И да: завтра после уроков тебя хотят забрать погулять. У Карины и Вики как раз нет занятий в их музыкалке. Имей в виду.

- Хорошо.

__________________