Заслужить?

Карина сегодня была вдумчивой. Как, в общем, и обычно. Она редко вступала в диалог, засматривалась на пустое место, делала свой взгляд еще более застывшим, не слышала других: что-то иное беспокоило ее сущность до того, чтобы настолько абстрагироваться от внешнего мира.

Она отходила от школы размеренными шагами, иногда задирая голову к небу. Почему-то сегодня воздух был таким тяжелым, что слезы были готовы навернуться даже у Карины. Что-то непонятное здесь все-таки застыло. Руки мешались в кармане черной куртки, пытаясь согреться: перчаток она никогда почти не носила. Редко, но бывало. В основном они ей никогда не помогали, и в итоге руки вновь оказывались в карманах – там всегда тепло. Пальцы медленно терли фантик от какой-то шоколадки внутри почти до разрыва.

Потом она скучающе достала телефон, не сбавляя шагу, и посмотрела на приходящие сообщения. Так же механическим образом убрала телефон обратно. Ветер задул сильнее, и скоро ее уши покраснели; шапку она сегодня забыла. Дойдя до какого-то продуктового магазина, смущавшего, наверное, каждого, кто здесь проходил, по причине его отдаленности, она уселась на ближайшую скамейку. Достала сигарету, закурила, уставилась вновь вперед себя – в пустоту.

В какой-то момент ее взгляд сделался почти яростным; она чуть наклонилась вперед, сделала сильную затяжку и потушила сигарету, а после небрежно, двумя пальцами бросила ее в урну. Может, до чего-то вдруг дошла в своих думах? В любом случае, выглядело это так, словно она разозлилась на кого-то и была готова что-то уже было сделать.

Но появилась вдруг на горизонте Вика. Она подсела к ней совсем уж близко и кинула в нее смеющийся взгляд.

- А что с настроением? – спросила она. – Ты грустная какая-то.

- Ну да. – согласилась она, кивая головой.

-Я чуть не вовремя, прости. Мама опять долго допрашивала... Мол, опять иду что ли курить перед глазами всех важных людей? А я и не знаю, как ей объяснить, что есть просто одна надоедливая сука, которая нас из раза в раз выдает.

- Тане подходит. – усмехнулась она словам подруги.

- Да черт с этой Таней! Я о той.

- А, ну конечно.

- Вообще ни черта не понимает... Сколько раз ее предупреждали, просили – толку-то? Все равно и снова, и снова...

- Да не, теперь точно не сдаст. Теперь нет. – повторяла она, отрицательно крутя головой. -Теперь только пусть попробует.

- Надеюсь. – она замялась. – Ну? Ты так и не ответила, что с тобой.

- Да опять немного повздорили, так сказать, в семье...

- О, опять! – повела недовольно глазами в сторону Вика. - Вы же недавно ссорились.

- Ты же знаешь... Им только повод дай.

- Знаю-знаю. Что на этот раз?

- Я потом расскажу... И так не могу сказать.

- Ладно, расскажешь потом.

- Ничего не хочешь мне отдать? – презренно посмотрела Карина в ее чернющие, ничего не отражающие глаза. – Мы же не просто сюда поболтать пришли.

- О, точно. Ты же перевела мне деньги, да, точно.

- И? Я жду.

Вика скучающе засунула руку в свой рюкзак и почти сразу достала оттуда, как издалека казалось, ручку, завернутую в прозрачный пакетик. Она протянула это Карине, но та лишь сморщилась в недоумении и даже не приняла странную вещицу.

- Ты... Это шутка какая-то?

- Ну, почему же? – усмехнулась она, не воспринимая ее отвержения всерьез. - Прости, в том виде, в котором ты просила, Дима сказал, нет. Бери в этом, в чем проблема? Не противься.

- Вика! Ты же понимаешь! Я не буду вечно ходить в пиджаке и носить с собой марлю! Это же заметно!

- Да че там скрывать? Господи, ты такая недотрога, вот честно... Смотри! – она наклонилась к ней почти вплотную, крутя эту ручку в руках и кивая на нее. – Там ничего не видно будет. Только попробуй, и все. Когда я тебе врала? А?

- Это тебе так Дима сказал? Тебе-то я верю, а он то еще лукавство. Дружить так дружить, но невозможно отрицать, что он такой.

- Да понятно все это, но говорю точно: проблем не будет! Ты это, главное, не переборщи.

- Не волнуйся, борщить – уж точно не моя черта.

- Ну вот, а ты переживаешь. Все хорошо будет.

- Ладно, спасибо.

- Слушай, я вот что подумала... - сказала она довольно, откидываясь на спинку скамейки, когда Карина убирала тот предмет в рюкзак. – Наш историк многое себе позволяет... Очень многое.

- За подружку переживаешь и ее психику? – рассмеялась она в ответ.

- Если бы! Ох, только если бы... Этот историк думает, что может спокойно угрожать мне! – это последнее слово она выделила с особым пристрастием. – Отчислят, вы здесь последний раз... а сам-то! Мы всего-то курим, а он вздумал вести...! Ну, сама знаешь. Подумать только!

- И что ты предлагаешь? Пригрозить ему?

- Напомнить его место. – одобрительно кивнула Краснова.

- Да, он многое себе позволяет, будучи таким... Отрицательным.

- Ну вот! как устроим это?

- Я с этим разберусь сама. Не волнуйся.

- Как?

- Устрою одну сценку в компрометирующий момент.

Обе девушки негромко рассмеялись.

- Я бы хотела узнать, - начала Карина. – Догадаются ли?

- Да нет, не должны. Да я и сама видела, как там все у них происходит...

- Ну да в принципе.

- По сигарете и на занятие? – довольно спросила Вика, доставая из кармана пачку.

- Давай.

А в это время, сбоку от них в метрах десяти, около дверей магазина стояла Ульяна с сигаретой между пальцев. Замотанная в тугой бежевый шарф, одетая в черное пальто и такого же цвета берет, под которым скрывался парик каштановых, кучерявых волос. На лице были большие солнцезащитные очки квадратной формы.

Одной рукой она печатала сообщения Тане, как бы переписывая весь разговор Карины и Вики. Таня внимательно все читала и тотчас же отвечала, раздавая очень нужные советы. Изначально следить было просто: Карина так сильно зарылась в себя, что ты хоть в плотную подойди – она не обратит внимания. А тут какая-то левая девушка, которую она, наверное, не знает тихо ходила следом. Когда же пришла Вика, Таня велела Ульяне развернуться боком и зажечь сигарету, которую она дала ей на всякий случай. Никто из тех двух подруг никогда бы не подумал, что это Ульяна как раз по этой причине. И хотя она еле сдерживала рвотные позывы от этого мерзкого дыма, ей это не особо и мешало записывать Тане все самые мельчайшие подробности их встречи. Конечно, та часто негодовала по поводу того, что новенькая шпионка не может определить точной темы их разговора и даже угрожала при недостаточной выкладке отменить сделку. Особенно это прослеживалось, когда Карина с Викой говорили о Михаиле Сергеевиче.

После выполненной работы Таня сказала отдать ей вещи обратно и за одно встретиться неподалеку от школы, может, где-то в кафе. Впрочем, там они и встретились.

— Вот твои вещи, - протянула Ульяна ей мешок с одеждой и аксессуарами. – Это все? Я могу идти?

- Это все? Ты ничего не забыла? – говорила она, заглядывая внутрь. – Ладно. И имей в виду: об этом знать никто не должен.

- Я поняла.

- Раз поняла, тогда до завтра. Или до того момента, пока я тебе не напишу. Мне в любом случае пора идти. Классический танец не ждет.

- Ты занимаешься балетом? – удивилась она.

- Ну да. – небрежно выбросила Таня. – Все, давай.

Когда она захотела выйти из кафе, на пороге возникла та, кого вообще нельзя было ожидать в данный момент. Со взглядом истинного разочарования. С мертвой бледностью на лице. С напряженными, средними губами.

- Настя? – воскликнула вдруг Ульяна, делая шаг навстречу подруге, но та отшатнулась.

Таня даже не обратила внимания: быстро вышла из помещения, задев Настю по плечу так, что ее почти на сто восемьдесят градусов развернуло. Она даже не пискнула и не повернула головы в ее сторону.

- Настя! – вновь обратилась Серова к ней, вылетая на улицу. – Все в порядке, не больно? – она взяла ее за два плеча. – Я могу все объяснить... Мы не друзья с...

- Врешь. – равнодушно перебила ее Настя рваным голосом, словно она простудилась. – Я знаю, чем ты занималась сегодня.

- Чем же? – забеспокоилась она, медленно убирая руки. – Ничего такого. И вообще: почему ты в школу не ходишь? Ты болеешь?

- Ты следила за Кариной и Викой. Я знаю.

- Что? Нет-нет, ты не так все поняла...

- Не делай из меня дуру в сотый раз, пожалуйста! Я увидела тебя, когда прогуливалась, идущей за Кариной, в этом нелепом костюме. Пока ты еще не нацепила очки, твоя личность оставалась узнаваемой. А потом что? С Танюшей Сотниковой мило дружбу завязывала?

- Нет! Все не так, не так! Ты просто не знаешь, что у меня в жизни происходит в последнее время...

- А! И в этом причина этого... безобразия? С каких это пор ты лезешь в их грязные разборки?

- Да если бы ты знала, что со мной творится последний месяц, то никогда бы не обвинила меня в этом! Знаешь ли, почему я по просьбе Тани пошла следить за Кариной? Знаешь, что я этим выторговала себе?

- Это звучит даже смешно! Что ты могла выторговать? Я даже представить не могу. И ты ошибаешься, думая, что я ничего не знаю. Ты просто прогнулась, и вот теперь гордишься этим...

- Я! Прогнулась? Да что ты несешь? – теперь взбесилась Ульяна, подходя к ней еще ближе. – Ты знаешь, что со мной делают? Знаешь? Знаешь, что ли, да? И что же? А знаешь ли ты, что это, - она в руки взяла несколько прядей своих волос, чуть ли не срывая их от злости с головы. – Это, Настюша, не я себе отрезала. Не я! Меня насильно прижали в моем же доме к полу и моими же ножницами изувечили! Знаешь ли ты, что меня били! По спине, по лицу... Да что там говорить! – ее лицо покрылось тенью настоящего безумия. – А ты у нас вдруг решила, что имеешь права судить обо мне. Отлично!

- И тем не менее, ты прогнулась. – снова спокойно отвечала она, словно ее совсем это не волнует. – Так что тебе там Сотникова пообещала? Скажи.

- Что она скажет мне, когда ее компания решит напасть на меня, чтобы я смогла избежать встречи с ними.

- И ты в это поверила?

- Я согласилась ей иногда помогать в обмен на это. Она плетет свои интриги против Карины... Мне до этого абсолютно нет дела, но так я могу постоянно избегать встреч с их компанией. Тане это нужно, и она не станет меня так просто обманывать.

- Конечно, ведь главным псом Карины был всегда Артем. И то исчез... Это Сотникова там бесконечно непонятно что мутит... Но ты прислуживаешь своей обидчице, знаешь?

- Да я лучше буду прислуживать этой твари, чем еще раз окажусь в руках Карины!

- Ясно. – нервно усмехнулась она. – А с Димой еще общаешься?

Ульяна тяжко вздохнула, не в силах посмотреть в глаза подруги. Дима? А что Дима? Он почти перестал писать ей... То есть, то нет – да какая разница? Она уже давно смирилась с тем, что все кончилось еще даже не начавшись.

- Нет почти.

- А что так? Он не проявляет интереса?

- Так вышло. Тем более, в издевательствах надо мной он тоже ни разу не участвовал.

- И ты опять в это поверила? Да Дима там в рядах самый первый.

- Настя! Ну хватит уже, правда! Димы там не было! Мы даже гуляли вместе. И не хочешь ли спросить, за что так меня невзлюбили?

- Не-а, - улыбнулась она, – знаешь, тут причина и не нужна особо. Достаточно быть просто слишком правильным. Я видела... много примеров своими глазами.

- Ну, не хочешь, как хочешь. Знаешь ли, и не сильно-то хотелось! И разговор продолжать тоже.

После этого Ульяна сразу же ушла от нее и позвонила маме, чтобы та ее поскорее забрала. Кровь ее кипела от негодования: Настя стала такой стервой! Равнодушной, высокомерной, гордой... Тут не прогибайся, с этой не общайся, здесь не ной... Да кто она, мать ее, такая, чтобы судить?  Легко сказать! Со стороны всегда проще. Всегда проще обвинить, чем попытаться понять...

И с такими, может быть, немного справедливыми мыслями она наконец дождалась мать.

_______