Ворденклиф

Мы лежали в постели, и она прижималась ко мне, ласковая словно кошка. Её длинные, слегка взлохмаченные волосы щекотали мои бедра, а я посадил её к себе на живот. Не в силах сдержать улыбку, я наблюдал за её голой грудью, голубовато-зелеными  венами , за вздымающимися в такт ее дыханию  выступающими рёбрами, когда она потягивалась.

— Тебе не скучно, когда я всё время пропадаю в лаборатории? — нежно спросил я.

— Вовсе нет, Тони. Ты же не думаешь, что мне нечем заняться? Я хожу в больницу, обследую пациентов и пишу научный труд о психических расстройствах у людей со сверхспособностями. А ещё мне нужно насыщать эфир.

— Как интересно! Что это значит?

— Ну, мне нужно время от времени наполнять эфир, делать разные весёлые вещи в особые фазы луны. Надо устроить вечеринку в честь наших с доктором Бен неименин.

— Безумное чаепитие, как в «Алисе» у Кэрролла?

— Да, именно так, поэтому сегодня будет вечеринка, мы всех пригласим и устроим танцы.—сообщила Джеки.

— Ведьмовской шабаш?

— Тони, — она прильнула ко мне, положила голову на плечо и уютно устроилась, перекинув ногу поудобнее. Я обнял её в ответ.

— Как ты себя чувствуешь, ты счастлив?

— Да.

— А поразвернутей, поговори со мной.

— Да, я чувствую себя с тобой просто замечательно. Сейчас абсолютно хорошо, почему ты спрашиваешь?

— Просто ты стал немного более спокойным и сосредоточенным. Я подумала, что твоя жизнь наконец вошла в своё русло и ты больше не стрессуешь.

— Так и есть, воробышек.

— Что же ты конструируешь там у себя в лаборатории?

— Тебе не будет интересно.

— Хорошо, не говори, если не хочешь.

— Нет, я хочу, просто долго объяснять, да и ты всё равно ничего не поймёшь.

— Ооооо, значит, я тупая?

— Ну, женщина не обязательно должна быть умной.

С фырканьем она вскочила и, яростно накинув халат, обиженно ушла.

— Джеки, стой, я пошутил..... ну, почти.

***

Мы с Джеки отправились на шопинг, и я настоял на этой идее, хотя она предпочитала придумывать себе наряды самостоятельно. Я не стал спорить с её чувством стиля, а просто хотел показать ей, как прекрасен может быть шопинг. Все женщины любят это занятие, и Джеки не была исключением.

Было забавно наблюдать за ней, когда мы сели в машину. Она держала в руках два тонких блоттера и игриво помахивала ими перед собой.

— Скажи, дорогая, как ты жила до того, как стала ведьмой? — спросил я как бы между прочим.

— Ну, не слишком интересно, — уклончиво ответила Джеки.

— А когда ты стала ведьмой, как тебе в голову пришло похитить мстителей и других?

— Тони, ты сейчас хочешь это обсудить? — нахмурилась она.

— Не совсем, мне просто интересно, какая ты, чем занималась, и что вообще делают ведьмы, кроме насыщения эфира?

— Ну, всякое.

— Знаешь, Джеки, я думал о вечеринке и мне пришла в голову мысль, что мы могли бы устроить семейный ужин. Я бы познакомил тебя с Морган, а Пеппер пришла бы со своим Брауном.

— Да, надо свести её с кем-то получше.

— Джеки! — воскликнул я, не сдержав негодования.

— Это просто шутка. - сверкнула она глазами.

— Дурацкая шутка, не смей прикасаться к их личной жизни.

— Я пошутила, не кипятись. Ты всё ещё хочешь познакомить меня лично с Пеппер и Морган?

— Да, хочу. Они и так уже достаточно наслышаны о тебе, но я должен знать, что ответить на какой-нибудь самый невинный вопрос, а то ведь я о тебе ничего не знаю.

— Ты знаешь обо мне достаточно, я ведьма из другого мира, моя худшая сторона, скажем, из будущего, которого теперь не состоится, похитила тебя и других ребят, но всё это мирно разрешилось.

— Ты так это видишь? — я всплеснул руками.

— А ты по-другому?

Я видел, как она теряет терпение, её взгляд становится стальным, а мышцы лица каменеют. Я хотел знать, как далеко она может зайти и станет ли врать о своём прошлом.

— Тони, к чему ты завел этот разговор? — она отбросила покупки, словно они обжигали её.

Я взял её за руку.

— Это простые вопросы, почему ты злишься?

— Простые, ты прав, — она посмотрела на меня сверху вниз, её рука в моей застыла, превратившись в камень.

— Не сердись, малышка, я просто хочу узнать тебя лучше.

— Для этого не нужно задавать вопросы, это всё приходит со временем.

— Хорошо. Значит, ты ничего не скрываешь и не хочешь мне ничего рассказать. Чего-то такого, о чем я должен знать, чтобы защитить тебя.

Она молчала. Я смотрел ей в глаза, удивлённые, надменные и непроницаемые.

— Тогда обними меня, поцелуй, — сказал я тихо.

Она криво улыбнулась, но не сдвинулась с места. Она наколдовала книжку, полистала её и прочла вслух:

— Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: "А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?" Они спрашивают: "Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?" И после этого воображают, что узнали человека. Когда говоришь взрослым: "Я видел красивый дом из розового кирпича, в окнах у него герань, а на крыше голуби", — они никак не могут представить себе этот дом. Им надо сказать: "Я видел дом за сто тысяч франков", — и тогда они восклицают: "Какая красота!!"

Демонстративно захлопнув книгу с «Маленьким принцем», она скрестила руки на груди.

— Ты такой же. Зачем тебе ответы на эти вопросы? Узнай меня сейчас, я сейчас намного важнее, чем я тогда. Раньше всё было не так. Раньше тебя не было.

Я вздохнул.

— Хорошо, прости. — Я задумался, глядя в окно, безотчетно поглаживая её руку и не желая отпускать.

Она смягчилась. Подсела ближе и обняла меня крепко-крепко.

— О чем ты думаешь, Тони?

Джеки уткнулась мне в шею, и мне стало так больно на душе. Казалось, что одних лишь прикосновений недостаточно. Никакие поцелуи, секс и никакие взгляды не могут передать, как мне не хватает её близости. Между нами словно возникла стена недомолвок, которую я ненавижу, мне хотелось разрушить, убрать эту преграду, выбросить, сломать это. Вот о чем я думал. Но я не сказал ей тогда. И сожалел об этом вечно. Возможно, это был последний шанс свернуть с того пути, что я наметил, не совершать ту ошибку, что я совершил.

Я прижал её к себе, чувствуя тепло её тела, запах её волос.

— Я думаю, что подарить всесильной ведьме, у которой все есть, — ответил я.

— Подари мне немного своего времени, Тони. Я хочу видеть тебя счастливым. Мне так страшно думать, что я могу быть причиной твоей печали. Я люблю тебя, и мои прошлые жизни никак не влияют на наши отношения. Я понимаю, что тебе трудно принять всё, что связано с магией и колдовством. Но это не имеет значения .... Я буду кем захочешь... 

Я сглотнул, может быть это знак.Ее слова и каждый вдох все казалось фатальным в тот день все говорило о беде надвигающейся как буря на Ершалаим.

- Никто тебя за язык не тянул, - отшутился я придав лицу беззаботности я дернул бровью поцеловал ее легко и быстро чтобы развеять грусть - ты ведь сейчас говорила о ролевых играх?

- Тони! - она смерила меня тяжелым взглядом. но я заметил едва уловимую улыбку на губах.

 — Жаль, а ведь столько тем еще не  исследовано, — поднял я руки в примирительном жесте. 

— Я думала, что ты уже всё перепробовал, по крайней мере касаемо доспехов железного человека, ты в костюме, партнёрша без и наоборот... А может, вы оба, представляю, какой стоял скрежет.

Я усмехнулся, делая вид что закашлялся.

— Эксперименты с костюмом Железного человека всегда заканчивались плачевно для техники, но весело...Но то была научная необходимость, Джеки. Испытания на прочность, понимаешь? всё надо было предусмотреть. 

Она закатила глаза, но прижалась ко мне еще сильнее.

— И откуда ты узнала? — прошептал я. — Порой мне кажется, что ты способна видеть меня насквозь, как будто ты читаешь мои мысли и знаешь все мои секреты. С тобой всё не так, как было раньше. Я больше не чувствую необходимости оправдываться и бояться, или что ты осудишь меня за мои поступки. Нет больше этого постоянного напряжения и страха совершить ошибку. Я чувствую себя уверенно, как никогда.

Но есть и другая сторона медали. Я беспокоюсь о тебе. Может быть, это звучит грубо, но на фоне тебя я кажусь ангелом, а ты — неуправляемой и безрассудной.

Мы добрались до дома больше не поднимая эту тему. Джеки, казалось, немного успокоилась, но я ощущал напряжение, повисшее между нами. Она шутила и с радостью примеряла новые наряды, её глаза снова засияли. Я наслаждался её обществом, её смехом, её присутствием. В какой-то момент, когда она кружилась перед зеркалом в жёлтом кимоно, надевая серьги-кольца, я вновь почувствовал укол в сердце. Предчувствие сжимало лёгкие, давило на грудь.

Я подошёл к ней, мой взгляд остановился на распахнутом кимоно и чёрном белье, которое то выглядывало, то скрывалось при каждом её движении. Пояс, которым было закреплено платье, всё ещё лежал на будуаре.

Она прижалась ко мне, такая красивая и такая наивная. Я не мог поверить, что она не та, за кого себя выдаёт. Конечно, прошлое могло оставаться в запертом на все замки сундуке. Ведь сейчас она была такой искренней и любящей. Разве имело значение что-то ещё, кроме того, что она любила меня? Это было единственное, что я знал наверняка. Если она любит меня, если действительно готова быть со мной, то она поймёт и простит меня.

— Что с тобой, Тони? — спросила Джеки, нежно коснувшись моего лица и  поцеловав долгим, но таким невинным поцелуем.

— Ничего, — ответил я.

— Так отвечают, только когда хотят скрыть правду, — заметила она.

— Вот именно.

— И что же?

— Ты же мне никогда не говоришь, и я тебе не скажу, — в моей душе разрасталась пустота, я ловил каждое её движение, жадно впитывая трепет ресниц, блеск глаз, красоту волос, губ и ключиц. — Ты такая красивая, я хочу тебя прямо сейчас.

Я поцеловал ее в шею, притянул к себе за талию. Она потеряла равновесие и не могла бы отстраниться, если бы захотела. Подхватив ее на руки, я унес Джеки в спальню. Желтое кимоно упало на пол. Она смотрела мне в глаза, а я видел ее как сквозь туман. 

Я положил ее на кровать, наши тела соприкоснулись. Кожа горела, дыхание участилось. Я целовал ее, ощущая вкус ее губ, шеи, плеч. Она отвечала мне тем же, и я чувствовал, как напряжение покидает меня. В этот момент не было ничего, кроме нас двоих.

Жар охватил мое тело, и когда она сняла с меня одежду, то приятный прохладный воздух казался спасением. Больше всего мне нравилось угадывать те моменты, когда она теряла контроль: как вздрагивала от наслаждения еще только от прикосновений, как нетерпеливо ждала проникновения, как боролась с обычной своей надменностью и гордостью, подчиняясь своей любви. 

Мы слились в одно целое, и на какое-то время все тревоги отступили. Я тонул в ее объятиях, в ее поцелуях, в ее страсти. Забывал обо всем, кроме настоящего момента, кроме нее.

Я забыл обо всем, что мучило меня, о секретах, которые мы оба хранили. Осталась только страсть, только желание. Мы были единым целым, и ничто не могло нас разделить. Или мне так хотелось думать.

Я прижался к ней еще крепче, пытаясь запомнить этот момент. Момент, когда мы были вместе, когда ничто не имело значения, кроме нашей любви. Момент, который я хотел сохранить в своем сердце навсегда.

Она повернулась ко мне, ее глаза были полны нежности.

- Джеки, - тихо произнес я, боясь нарушить хрупкую тишину. - Нам нужно поговорить...

- Там же наверное гости пришли, Тони,  все нас ждут, вот ведь неловкость.

- Вечеринки не будет, - сказал я и пошел в душ, успев только увидеть, как она вскинула брови.

Я включил воду, смывать следы ее прикосновений, поцелуев с кожи, казалось было, трусливым преступным и подлым предательством. Джеки возникла в дверях ванной, прикрывшись кимоно.

- Что значит не будет вечеринки?

- Иди сюда, - позвал ее я, и голос выдал мою печаль. Она послушно шагнула ко мне, а я отчаянно пытался всеми доступными путями продлить мир и тишину, которая стала зыбкой иллюзией и более уже, не существовала, кроме как в моем воображении. - Я ее отменил.

- Понятно, почему? - она поморгала, вглядываясь в мое лицо. Но я не мог ответить, не мог преломить себя и начать уже эту бойню.

Мы молча вышли из душа, я укрыл ее полотенцем, она надела черный шелковый халат, полы которого волочились по полу, как королевская мантия. Ее прическа распалась, она собрала влажные волосы наверх, заколов китайской заколкой, подарком доктора Бен, как Джеки мне говорила.

- Иди за мной, у меня есть для тебя подарок, - сказал я. Мы прошли в конференц-зал, Джеки села на предложенное место, кожаное кресло во главе длинного серого стола.

Я достал бархатную длинную узкую коробку.

- Ты мне доверяешь?

- В выборе драгоценностей? - спросила она, указывая взглядом на коробку.

Я открыл ее, там было колье с желтым крупным камнем на цепочке с белыми камнями.

— Красиво, — произнесла она с лёгкой сдержанностью.

— Пожалуйста, надень его. Позволь мне помочь. — Я подошёл к ней со спины и надел колье на её шею. Она поёжилась и сразу же взметнула руку к шее, в бессознательном беспокойстве.

— Почему ты даришь мне его здесь, в конференц-зале? В спальне было бы лучше, там есть зеркало, чтобы я могла посмотреть.

С тяжёлым сердцем я положил на стол перед ней папку с досье, которую дал мне Фьюри.

— Это дал мне Фьюри, вот, взгляни.

Она обернулась, окинула меня презрительным взглядом, который я заслужил, но я выдержал его и принял холодный и невозмутимый вид.

— Ты выбрал подходящий момент, — саркастично сказала она тихим ровным голосом и даже улыбнулась, но без веселья, глаза её потемнели, став бесчувственными и жёсткими. Джеки посмотрела на меня, не осознавая, как мне больно вместе с ней сейчас. Она удовлетворилась мелькнувшим сожалением и тем, что я пошёл налить себе выпить и стала листать досье.

— Скажи что-нибудь, — мутноватый двадцатиоднолетний бурбон плескался в прозрачном стакане, — по поводу всего этого.

— Ну что ты хочешь, чтобы я тебе сказала?

— Что-нибудь...

— И ты просто взял и поверил во всё, что там написано? Поверил Фьюри, он же скуф. скрудж, то есть скрулл. — она небрежно пролистала папку.

— А это неправда?

— Правда, но субъективная. Зачем ты мне это всё показал?

— Затем, что я узнал не от тебя, что ты пыталась поработить мир, была главой террористической организации, убивала людей пачками, — выпалил я, раздражаясь. — Почему ты мне не сказала? Вместо этого я должен был выслушивать надменные речи Фьюри и чувствовать себя в ловушке, когда он бросил мне всё это в лицо.

— Мы никогда не были главами Эннонимас! Это была ложь настоящего главы Эннонимас, в это все поверили, и нас с Владой тогда убили...

— А остальное?

— Да, когда мы обрели силу, магию и могущество, это вскружило нам голову. Не так-то просто совладать с безграничной властью, и мы решили, что имеем право казнить маньяков, педофилов, насильников... — с жестоким спокойствием, без тени раскаяния, произнесла она.

— Пятница 13-я, активируй проект «Сдерживание» и уменьши до нуля процентов, — произнёс я, не поднимая глаз от стола.

Желтый камень на её груди вспыхнул нестерпимо ярко, заставив меня зажмуриться. Он изменил форму, превратившись в кольцо, отдалённо напоминающее мой арк-реактор, и со звуком рвущейся плоти впился в её тело. Дыхание перехватило, и я ощутил её боль, словно она была моей собственной. Она вскрикнула, выгнулась дугой и, обессилев, сползла на пол, цепляясь за край стола. Я бросился к ней. Свет померк, и на её груди, словно вживлённый в плоть янтарь, проступила круглая система, похожая на миниатюрный арк-реактор. Кожа вокруг пульсировала багровым. Я не знал, как отреагирует её организм на это чужеродное вторжение, и понимал, насколько это опасно. Осознание возможных последствий ударило в голову, и пульс застучал в висках.

— Джеки, — я сел рядом, — Ты слышишь? Как ты?

Джеки стоя на коленях подняла на меня округлившиеся, полные слёз глаза, лицо её застыло в немом ужасе, она отняла скрючившиеся, неукротимо дрожащие пальцы от груди и ловила ртом воздух, будто не могла дышать.

— Джеки, милая, милая моя, прости, тебе больно, я...

Из её рта вырвался судорожный, хриплый и жалобный крик. И я умолк, осознавая весь крах и всю фатальность происшедшего, всю глубину произошедшей катастрофы, всю её фатальность.

— Что ты наделал? — едва слышным шёпотом спросила она, голова её качалась, Джеки, не моргая, заглянула мне в лицо.

— Это для нашего же блага, Джеки. Доверься мне, это всё, чтобы мы могли быть вместе. Я всё продумал, Джеки. Больше не будет угрозы от Фьюри , Стренджа ....  - жалкие мои потуги оправдать бились как стекла ранили своим пустым не основательным и бессмыслием, - Вот к Зимнему солдату все нормально относятся, а он ещё тот убийца.  Ты очистишь своё имя, и я смогу познакомить тебя с Морган, не боясь, что тебя обвинят в убийствах или каком-то злодействе. Всего лишь домашний арест. Какое-то время придётся побыть под замком, но я буду всё время рядом, а магия... Ну, мы это решим не всё сразу, дорогая.

Страх сковал ее тело, она замерла, как статуя, я заключил ее лицо в свои ладони.

— Милая, всё будет хорошо, ты же обещала быть со мной кем угодно, ты же помнишь?

Но Джеки не отвечала, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, она лишь плакала, издавая жалобные вскрики, и  обнимала себя дрожащими руками.

— Пятница 13-я , что с ней, жизненные показатели. быстрее!.

— Показатели в норме, у неё шок.

Джеки снова вскрикнула и, не в силах сдержать рыдания, начала ногтями выцарапывать сдерживающее кольцо из своей груди.

— Перестань, перестань, — сказал я, обхватывая её запястья.

— Как ты мог? Как ты мог? Я верила тебе, я... Я бы отдала всё, что ты попросил бы, я бы всё для тебя сделала, а ты...

— Джеки, не надо, не драматизируй, успокойся, всё будет хорошо.

— Ты забрал её силой! — закричала она, и этот крик, полный отчаяния, отозвался во мне волной боли.

— Подлостью! И предательством! Обманом! — срывая связки, кричала Джеки, и я слышал болезненный хрип в ее горле.

— Успокойся, Джеки, всё не так! Это ради нас! Пойми наконец, и зачем ты так реагируешь? Как мне смотреть в глаза людям, которых ты же похитила и держала в плену на острове, в психушке, в замке? Ты думаешь, все готовы смириться с этим, как и я? - я встряхнул ее чтобы успокоить.

Джеки отползла к стене, сжавшись в комок. Она смотрела на меня, как на незнакомца, а может, и хуже — как на врага. Я опустился на колени, взял её за руки, не в силах больше выносить этот взгляд. Я знал, что совершил ошибку, огромную, непростительную. Но пути назад не было.

— Отойди от меня! — четко и жутко чеканя каждое слово, сказала она, и, не дав ей договорить, я отпрянул.

— Хочешь, я уйду, — сказал я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Дам тебе время прийти в себя.

Всё.

 Между нами пропасть, и я не знаю, как её преодолеть. Я стал самым отвратительным человеком на земле. Предателем, лжецом, эгоистом. И всё это ради чего? Чтобы быть вместе? Но теперь вместе уже не будет. Никогда.

— Ты говорила, что любишь меня, и если ты любишь, то прости, поверь мне, я не стал бы тебе вредить....

— Ты жив, — тихо ответила она, но голос её был глубоким, спокойным и ровным, — сейчас только потому, что я тебя любила.

Любила, она любила меня... в прошедшем времени.

— Ты меня не любишь? — спросил я, не поворачивая головы в её сторону. Я не мог это видеть. Не мог смотреть. Сердце заходилось болью раз за разом, не давая дышать.

— Я тебя... — она сдерживала горькие рыдания, снова потеряв самообладание. — Ненавижу! И я верну себе магию, я заберу у тебя все твои поганые изобретения, а тебя сотру в порошок, как и следовало с самого начала.