39.
Счастье имеет свойство накапливаться в организме, как тяжелый металл или дорогой яд. Сначала ты боишься его, принимаешь по капле, с опаской прислушиваясь к реакции собственного сердца, ожидая подвоха, ожидая, что мир рухнет, как только ты позволишь себе улыбнуться. Но потом... потом ты привыкаешь. Ты начинаешь дышать им, пить его большими глотками, и оно заполняет тебя до краев, вытесняя старые страхи, боль и память о холодных подвалах. Май на Корсике был именно таким — пропитанным счастьем и солнцем. Жара стояла плотная, осязаемая, она плавила асфальт и заставляла воздух дрожать над черепичными крышами. Но в особняке Сальтери, за толстыми стенами нашей крепости, царила прохлада, пахнущая лимонами, свежесваренным кофе и моими любимыми пионами, которые Кассиан приказывал менять каждое утро.
Я сидела на широком подоконнике в гостиной, поджав ноги, и наблюдала за тем, как Камилла вытряхивает содержимое своей сумочки на диван. Она вернулась из Парижа всего пару дней назад, но казалось, что её не было вечность. Париж изменил её. Или, скорее, Роэль в Париже изменили её. Она выглядела уставшей сладкой усталостью, которая бывает после бессонных ночей, проведенных не в слезах, а в объятиях мужчины, который знает, как заставить женщину забыть свое имя. Она похудела, её скулы стали острее, но глаза сияли лихорадочным, победительным блеском. На её пальце сверкало кольцо, не обручальное, но явно заявляющее права собственности, а на шее, если присмотреться, под тонким слоем тонального крема виднелись темные метки, которые не оставляют комары.
— Ты меня вообще слушаешь, будущая миссис Сальтери? — Камилла закатила глаза, выуживая из недр сумки помаду. — Я говорю, что этот город выпил из меня все соки. Полтора месяца, Илинка! Полтора месяца показов, съемок, вспышек и... Роэля.
Я улыбнулась, поглаживая живот, который уже невозможно было скрыть даже под просторным домашним платьем.
— Роэль, кажется, был самой утомительной частью программы?
Камилла фыркнула, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу.
— Утомительной? Это не то слово. Он был... невыносимым. Ты знаешь, какой он. Если Кассиан это скала, которая просто стоит и ждет, пока ты об неё разобьешься, то Роэль это лесной пожар. Он сжигает всё, до чего дотягивается.
Она замолчала, глядя в потолок, и на её губах появилась порочная, немного смущенная улыбка, от которой у меня самой загорелись щеки.
— Мы наконец-то сделали это... переспали, — выдохнула она, понизив голос. — Помнишь, он говорил, что не трахнет меня, пока я сама не приду к нему? Пока не попрошу?
Я кивнула. Роэль умел ждать, как паук в центре паутины.
— Ну, и я пришла. Точнее почти пришла, после показа, когда вы улетели. Когда мы шли я думала, что начну мягко, сделаю ему приятно... ртом, ты понимаешь? Я ведь никогда раньше ему не... ну, ты знаешь. Я хотела попробовать. И, Господи, Илинка... — она округлила глаза, и в них плескался священный ужас пополам с восторгом. — Он огромный. Просто нереальный. Я когда увидела, чуть не передумала, испугалась, что он меня просто разорвет пополам.
Она нервно хихикнула, наматывая локон на палец.
— Я думала, что это все будет нежно, что он мне даст время привыкнуть... Черта с два! Как только дверь номера закрылась, он словно с цепи сорвался. Он даже не дал мне договорить. Просто набросился на меня. Порвал мое любимое платье от Живанши! Просто взял и разодрал ткань в клочья, потому что ему было лень возиться с молнией. Это было не просто «переспали». Он взял меня везде, где только можно, и столько раз, что я потеряла счет времени.
— Как и Кассиан, они одинаковые, Ками. Два хищника из одной стаи. Они не умеют любить наполовину. Они либо игнорируют тебя, либо поглощают целиком, пока от тебя не останется только их имя на губах.
— Именно, — она передернула плечами, словно от сладкого озноба. — Он запер меня в номере отеля на три дня. Три дня, Илинка! Мы заказывали еду в номер, и я даже не помню, что мы ели. Я не помню ничего, кроме его рук, его голоса и того, как он смотрел на меня, когда я стояла перед ним на коленях. Знаешь, как он смотрит? Будто я его последний шанс на спасение и одновременно его самое сладкое проклятие.
— Знаю, — я посмотрела на свое кольцо, вспоминая тяжелый, темный взгляд Кассиана сегодня утром. — Это взгляд Сальтери. Собственничество, возведенное в абсолют.
— А на следующее утро, после того как уничтожил мое платье, он прислал курьера с десятью новыми. И колье, — она коснулась бриллиантов на своей шее, которые сверкали в лучах солнца. — Он сумасшедший. Они оба сумасшедшие. Но, кажется... мы теперь вместе. По-настоящему.
Камилла повернулась ко мне, её лицо стало серьезным.
— Он сказал, что если я еще раз посмотрю на другого мужчину или попытаюсь сбежать на съемки без его ведома, он прикует меня к батарее. И самое страшное, Илинка, — её глаза расширились, — Самое страшное, что мне это нравится. Мне нравится, что он решает за меня. Мне нравится, что мне больше не нужно быть сильной рядом с мужчиной.
— Добро пожаловать в клуб, — я рассмеялась. — Это называется стокгольмский синдром с элементами роскошной жизни. Но если серьезно... я рада за тебя. Роэль, может, и псих, но он порвет глотку за тебя. А в нашем мире это важнее, чем цветы и конфеты.
— Кстати, о нашем мире, — Камилла подалась вперед, хитро прищурившись. — Покажи мне его, вашего наследника. Ты говорила, что живот вырос, но я не думала, что настолько!
Я встала с подоконника, позволяя ткани платья обтянуть фигуру. Двадцать две недели. Мой сын рос, заявляя о себе все увереннее.
— Ого! Да там настоящий богатырь. Ты уверена, что там один? Может, Кассиан в своей манере заделал тебе сразу двойню, просто чтобы выполнить план пятилетки за год?
— Врач говорит, один, — я нежно провела рукой по выпуклости. — Но очень... активный. И требовательный. Весь в отца.
— Вы уже выбрали имя? Или Кассиан решил назвать его в честь себя любимого?
— Дариан, — произнесла я, пробуя имя на вкус в сотый раз. — Дариан Сальтери.
Камилла замерла, смакуя звучание.
— Дариан... Звучит дорого и опасно. Как название смертельного оружия или очень элитного коньяка. Мне нравится. Это имя для того, кто будет разбивать сердца и ломать кости.
— Я надеюсь, он начнет с сердец, — вздохнула я. — Кости это по части Кассиана. Идем, — я протянула ей руку. — Я покажу тебе детскую. Ты должна это видеть. Это апофеоз безумия Кассиана.
Мы поднялись на второй этаж. Когда я открыла дверь в детскую, Камилла застыла на пороге. Нежно-голубые стены, массивная темная мебель, похожая на тронный зал в миниатюре, запах дорогого дерева и чистоты. Карта мира на стене, где золотая звезда отмечала Корсику, центр их будущей вселенной.
— Охренеть. Илинка... это не детская. Это штаб-квартира маленького диктатора.
— Кассиан подготовил её за три часа, пока мы гуляли и ели мороженое. Он держал рабочих наготове. Он знал, что будет мальчик. Он был так уверен, что даже не рассматривал другие варианты.
— Я же говорю психи, — Камилла прошла в комнату, проводя пальцем по бортику кроватки. — Но какие же они потрясающие психи. Знаешь, я даже немного завидую. У тебя есть это... гнездо. Какая-то уверенность. А мы с Роэлем пока только летаем на пороховой бочке.
— Ваше гнездо тоже будет, — я обняла подругу за плечи. — Просто Роэлю нужно время, чтобы понять, что ты никуда не денешься. А тебе время, чтобы перестать бежать.
Мы стояли в тишине, нарушаемой только тиканьем часов. В этот момент я чувствовала себя абсолютно счастливой. Моя подруга рядом, мой ребенок внутри, мой мужчина ждет меня, чтобы выбрать платье, в котором я скажу ему «да» перед лицом Бога и людей.
— Ладно, — Камилла хлопнула в ладоши, разрушая магию момента. — Хватит сентиментальностей, нам пора. Твой тиран и мой цербер уже наверняка едут в бутик и терроризируют продавщиц. Если мы опоздаем, Кассиан решит, что нас похитили инопланетяне, и объявит войну Марсу.
— Ты права, — я глянула на часы. — Нам нужно ехать.
Сборы были быстрыми. Я выбрала простое, но элегантное платье молочного оттенка, которое не стесняло движений, и удобные балетки. Кассиан лично сжег все мои каблуки еще месяц назад, заявив, что «гравитация — враг беременных». Когда мы спустились в холл, мой телефон ожил. На экране высветилось: «Любимый». Кстати, да, после того, как он сделал мне предложение я переписала его с «Бесячая морда» на «Любимый». Я улыбнулась, принимая вызов.
— Да, Кассиан?
— Вы выехали? — его голос звучал низко, с привычными металлическими нотками, но я слышала в нем тепло, предназначенное только для меня. На заднем плане слышался шум города и голос Роэля, который кому-то угрожал по другой линии.
— Мы только выходим. Не ворчи, мы не опоздаем.
— Я не ворчу, я контролирую. Мы с Роэлем уже подъезжаем к бутику. Я закрыл весь квартал, чтоб не было лишних глаз. Охрана с вами?
— Кассиан, — я вздохнула, садясь в машину. Это был тот самый «Гелендваген», который он расстрелял и переделал. Теперь это была крепость на колесах. Стекла толщиной с энциклопедию, бронированные двери, которые закрывались с глухим, надежным звуком. — Я в бронированной капсуле. Со мной Камилла, водитель, охранник спереди и машина сопровождения сзади. Если хоть один волос упадет с моей головы, это будет только потому, что я сама решила постричься.
— Смешно, — буркнул он, но я почувствовала, как он расслабился. — Я хочу видеть тебя через двадцать минут. Я соскучился, и Роэль уже извел меня вопросами, где его «блонди-проблема».
— Скажи ему, что его проблема едет. Люблю тебя, Кассиан.
— И я тебя, Цветок. До связи.
Я нажала отбой, глядя на темный экран. На душе было спокойно. Машина плавно тронулась с места, выезжая за ворота особняка. В салоне пахло новой кожей и моим парфюмом. Кондиционер приятно холодил кожу.
— Он невыносим, да? — усмехнулась Камилла, поправляя волосы.
— Он заботливый, — возразила я, глядя в окно на мелькающие пейзажи Корсики. Море блестело вдалеке, как расплавленное серебро. — Просто его забота весит пару тонн и стреляет боевыми.
Мы выехали на трассу, ведущую в город. Дорога петляла между скалами и оливковыми рощами. Машина сопровождения, черный джип с четырьмя бойцами, держалась хвостом. Я закрыла глаза, представляя, как через полчаса увижу Кассиана. Как он посмотрит на меня, когда я выйду в свадебном платье. Этот момент стоил всех нервов.
Внезапно машину дернуло. Резкий удар по тормозам бросил нас вперед. Ремни безопасности впились в тело, перехватывая дыхание. Камилла вскрикнула, хватаясь за ручку двери.
— Что за черт?! — рявкнул охранник на переднем сиденье, выхватывая пистолет.
Я открыла глаза. Прямо перед нами, перекрывая узкую дорогу, стоял огромный грузовик. Он появился из ниоткуда, выехав с боковой грунтовки.
— Засада! — заорал водитель, включая заднюю передачу. — Код красный!
Но сзади тоже был путь отрезан. Машина сопровождения, которая должна была нас прикрывать, вдруг вильнула и врезалась в скалу. Я увидела, как лобовое стекло джипа разлетается в крошку, а из кустов по обочинам выбегают люди в масках. Звуки выстрелов. Они были глухими, едва слышными из-за бронированных стекол и звукоизоляции нашего «танка», но я видела вспышки. Я видела, как бойцы из машины сопровождения падают, не успев даже выйти. Это был расстрел. Быстрый, профессиональный, безжалостный.
— Не выходим! — кричал охранник в рацию, но рация молчала. — Блокируйте двери! Вызываем подкрепление!
Я схватила Камиллу за руку. Её пальцы были ледяными.
— Илинка... Что происходит?
— Нас не достанут, — я старалась говорить уверенно, хотя внутри всё сжалось в ледяной комок. Я инстинктивно накрыла живот руками. — Эта машина выдержит взрыв гранаты. Кассиан проверял. Нам нужно просто ждать. Он приедет. Он увидит по трекеру, что мы встали.
Люди в масках окружили наш «Гелендваген». Они не стреляли. Они знали, что пули не возьмут это стекло. Один из них подошел к водительской двери. Он был в черном, но без маски.
— Какого хрена... — прошипел наш водитель.
Человек снаружи поднял какой-то прибор, маленькую черную коробочку и приложил её к электронному замку двери. Щелчок. Звук, от которого у меня остановилось сердце. Звук разблокировки центрального замка.
— Нет... — выдохнула я. — Как? Это невозможно... Только у Кассиана есть коды...
Дверь водителя распахнулась рывком. Нашего водителя вытащили наружу и одним ударом приклада вырубили. Охранник справа попытался выстрелить, но в него выстрелили первыми в упор, в плечо и ногу. Его вышвырнули на асфальт как мешок с мусором. Салон наполнился запахом пороха и чужого пота. Задняя дверь с моей стороны открылась. Я вжалась в сиденье, пытаясь закрыть собой живот. Камилла закричала. На пороге стоял Адриан. Но это был не тот Адриан, которого я знала. Не лощеный партнер в дорогом костюме, который вежливо улыбался на приемах. Этот Адриан выглядел так, словно только что выбрался из ада. Его рубашка была расстегнута до середины груди, волосы всклокочены, а глаза... Его глаза были двумя черными дырами. Зрачки расширены настолько, что радужки почти не было видно. Он тяжело дышал, и на его губах играла странная, дерганая улыбка. В руке у него был огромный охотничий нож с зазубренным лезвием.
— Привет, Илиночка, — прохрипел он. Его голос дрожал, срываясь на фальцет. — Ты заставила меня ждать. Папочка не любит ждать.
— Адриан... Что ты делаешь? Какой папочка? Кассиан убьет тебя. Он знает, где мы. Отпусти нас, и, может быть, ты останешься жив.
Он рассмеялся. Смех был лающим, безумным.
— Кассиан? Этот вор? Он украл тебя у меня! — он вдруг закричал, брызгая слюной. — Ты была моей! Мы договаривались, но он забрал всё! Бизнес, территорию, тебя!
Он резко подался вперед, врываясь в салон. Его движения были дергаными, неестественно быстрыми. Психопат. Не наркоман, а чистый, химически нестабильный психопат, который перестал принимать свои таблетки.
— Не трогай её! — Камилла, моя храбрая, безумная Камилла, кинулась на него. Она вцепилась ему в лицо ногтями, пытаясь выцарапать глаза. — Убери от неё руки, ублюдок!
Адриан даже не поморщился. Он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, и с размаху ударил рукояткой ножа в висок. Глухой, тошнотворный звук удара. Камилла вскрикнула и обмякла, падая на сиденье. Кровь тут же брызнула из разбитой брови, заливая её светлое платье.
— Камилла! — закричала я, пытаясь дотянуться до подруги.
Но Адриан уже перехватил меня. Его рука, сильная, как стальной капкан, вцепилась в мои волосы, запрокидывая голову назад. Вторую руку с ножом он прижал к моему животу. Прямо туда, где билось сердце Дариана. Я замерла. Мир сузился до острия этого ножа, который прорезал тонкую ткань платья и уколол кожу.
— Тихо. Тихо, моя хорошая. Не дергайся. Я не хочу делать кесарево прямо здесь, на обочине. Хотя... — он провел лезвием чуть выше, — Я всегда хотел посмотреть, что у тебя внутри. Вырезать этого щенка Сальтери и освободить тебя.
Слезы текли по моим щекам, но я не смела пошевелиться.
— Пожалуйста... Не надо. Адриан, пожалуйста...
— Тшшш, — он прижался лбом к моему лбу, и это было страшнее любого удара. — Мы едем домой. В наш дом. Я подготовил детскую для нашего малыша. Не голубую, как приготовил Кассиан. Красную. Красный больше подойдет для нашего мальчика.
— Ты же Куколка, да? — он посмотрел на Камиллу, которая начала приходить в себя и стонать. — Так тебя называет твой Роэль? Кукла. А куклы не должны говорить. Они должны лежать красиво и молчать.
Он кивнул своим людям.
— Вяжите вторую, она нам пригодится. Роэль будет сговорчивее, если я буду присылать ему её пальцы по почте.
Меня грубо выдернули из машины. Солнце, такое яркое и счастливое еще пять минут назад, теперь казалось слепящим прожектором в операционной. Я едва не упала, споткнувшись о тело нашего охранника, но Адриан удержал меня, больно сжимая локоть. Нож все еще упирался мне в бок, прорезая ткань платья. На коврике машины, среди осколков стекла и пятен крови, светился мой телефон. Он вибрировал, скользя по коже салона. На экране пульсировало имя: «Любимый». Кассиан звонил. Он чувствовал. Он знал. Адриан проследил за моим взглядом. Его губы растянулись в кривой, безумной усмешке.
— Бывший папочка волнуется, — прохихикал он. — Нехорошо заставлять его ждать.
Он нагнулся, не отпуская меня, и поднял телефон. Его палец с окровавленным ногтем скользнул по экрану, принимая вызов. Он включил громкую связь, поднося аппарат к моему лицу, как микрофон, но лезвие ножа прижалось к моему горлу так сильно, что я почувствовала, как по шее потекла теплая капля крови.
— Илинка?! — рев Кассиана из динамика заставил воздух вибрировать. Это был не голос человека, это был звук сирены перед авиаударом. — Какого хера вы стоите?! Почему датчики охраны молчат?! Водитель не отвечает, если этот идиот пробил колесо, я лично прострелю ему башку! Ответь мне!
Я открыла рот, чтобы закричать, чтобы позвать его, но Адриан сильнее надавил ножом.
— Тшшш, — шикнул он на меня, а потом, приблизив губы к телефону, прошептал своим тягучим, тошнотворным голосом, — Водитель немного устал, Кассиан. Он прилег отдохнуть.
На том конце повисла тишина. Страшная, вакуумная тишина, длившаяся долю секунды. Кассиан понял всё мгновенно.
— Адриан... — голос Кассиана изменился. Он стал тихим, низким, вибрирующим от такой концентрированной ненависти, что у меня подкосились ноги. — Ты, сука, бессмертным себя почувствовал? Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты подписал себе приговор, ублюдок.
Адриан рассмеялся, запрокидывая голову.
— Я забрал своё, Кассиан! Она была моей, и я забираю ее обратно. Мы едем к нам домой. Наш малыш будет жить в детской, которую приготовил я.
— Слушай меня сюда, ты, мертвый кусок дерьма! — заорал Кассиан так, что динамик захрипел. — Если с её головы упадет хоть один волос... Если ты, блять, просто посмотришь на неё косо... Я вырежу тебе печень на живую! Я заставлю тебя жрать свои собственные пальцы, пока ты будешь смотреть, как я сжигаю всё, что ты любил! Я освежую тебя, сука! Я уже еду! Я найду тебя под землей! Ты труп! Ты слышишь меня?! ТЫ, БЛЯТЬ, ТРУП!!!
— Слишком много шума, — поморщился Адриан, словно его утомила скучная беседа. — Не звони нам больше. Мы будем заняты.
— АДРИАН!!! Я УБЬЮ ТЕБЯ!!! Я РАЗОРВУ...
Адриан нажал отбой. Голос Кассиана, полный животной ярости и обещания смерти, оборвался. Адриан посмотрел на телефон, повертел его в руках, словно оценивая дизайн, а затем с размаху швырнул его об асфальт. Экран разлетелся в мелкую крошку, корпус хрустнул под ударом его ботинка.
— В фургон! — рявкнул он своим людям, мгновенно теряя интерес к разговору. — Живее! У нас мало времени, пока этот бешеный пес не перекрыл остров.
Нас с Камиллой, которая уже не пыталась сопротивляться и только тихо стонала, зажимая разбитую голову, поволокли к черному фургону без номеров. Меня грубо толкнули внутрь. Я упала на грязный металлический пол, инстинктивно свернувшись клубком вокруг живота, защищая Дариана. Двери с грохотом захлопнулись, отрезая нас от солнца, от воздуха и от Кассиана. Темнота сомкнулась. Машина рванула с места, вдавливая меня в пол.
В ушах все еще стоял крик Кассиана. Этот страшный, звериный рев, полный боли и ярости. Он найдет нас. Он сожжет этот мир дотла, но найдет нас. Вопрос только в том, что от нас останется к тому моменту, когда он доберется до Адриана.