18.
Я проснулась не от привычного холода пустой половины кровати, который обычно встречал меня по утрам как немое напоминание о моем статусе пленницы, а от тяжелого, обволакивающего тепла. Это ощущение было настолько чужеродным для моей реальности последних недель, что первой мыслью было — я всё еще сплю. Или умерла и попала в какой-то очень странный, персональный рай. Но запах сандала, терпкого мускуса и дорогого стирального порошка был слишком реальным. Я лежала на груди Кассиана. Моя щека покоилась на твердых мышцах, мерно вздымающихся от его дыхания, а его тяжелая рука, властная даже во сне, лениво перебирала волосы на моем затылке, пропуская пряди сквозь пальцы. Это был первый раз из тех немногих ночей, что я провела в его спальне, когда он не исчез до рассвета. Обычно он испарялся, как демон, боящийся первых лучей солнца, оставляя после себя лишь смятые простыни и запах греха. Но сегодня он был здесь. Якорь, удерживающий меня в этом моменте.
Я замерла, боясь пошевелиться, боясь разрушить эту хрупкую, почти невозможную идиллию. За огромными панорамными окнами царила зима, холодное, бледное солнце заливало комнату, играя бликами на темном дереве мебели, но здесь, под одеялом, был наш собственный микроклимат. Как же не хотелось нарушать этот момент. Как же приятно было просто лежать, чувствуя, как наши ноги переплетены под одеялом, словно корни двух деревьев, которые не могут существовать друг без друга.
— Тебе нужно тренироваться, Цветок, — раздался над моим ухом его низкий, хриплый после сна голос, от которого по позвоночнику пробежали мурашки. — У тебя слишком громко бьется сердце для той, кто пытается притвориться спящей. И дыхание сбилось. Ты плохая актриса.
Я еще секунду держала глаза закрытыми, борясь с желанием ударить его за то, что он так легко читает меня, а потом, поддавшись внезапному импульсу, резко приподнялась и укусила его за кожу плеча, оставляя след зубов. Кассиан не дернулся. Он лишь тихо, раскатисто рассмеялся звуком, который вибрировал в его грудной клетке прямо под моим ухом.
— Хищница, — промурчал он с той смесью насмешки и нежности, которая всегда сбивала меня с толку. — Решила позавтракать мной?
Я перевернулась на живот, подминая под себя одеяло, и посмотрела ему в лицо. Он выглядел непривычно расслабленным: темные волосы растрепаны, на щеках щетина, делающая его еще более опасным и притягательным.
— Согласись, что у меня почти получилось! — заявила я, упираясь локтями в его грудь. — Ты почти поверил, что я сплю.
Кассиан слегка улыбнулся, лишь уголком рта, но в его глазах плясали те самые бесы, которые вчера заставили меня признаться ему в любви. Он кивнул, признавая мое маленькое поражение.
— Почти не считается, Илинка. В моем мире «почти» это разница между жизнью и смертью.
Я пропустила его философию мимо ушей, наслаждаясь возможностью говорить с ним вот так, без брони и оружия.
— Ты еще здесь? — спросила я, проводя пальцем по шраму на его ключице. — Я думала, ты уже уехал кошмарить город, выбивать долги или пересчитывать свои грязные деньги в подвале. Обычно ты исчезаешь до того, как остынет простыня, словно боишься, что я прикую тебя наручниками к батарее.
Кассиан перехватил мою руку, поднес к губам и лениво поцеловал кончики пальцев, не сводя с меня потемневшего взгляда.
— У меня выходной. А значит, и у тебя тоже. Сегодня я решил не убивать никого, кроме твоего терпения.
— У самого Дьявола бывают выходные? — фыркнула я, скептически выгнув бровь. — В аду что, котлы замерзли? Или черти объявили забастовку?
— Ад работает без перерывов, Цветок, — ответил он, и его голос стал ниже, интимнее. — Просто Главный Демон решил, что ему интереснее провести утро в постели со своей... женщиной.
Он произнес это слово «женщиной», с такой собственнической интонацией, что у меня перехватило дыхание. Не «игрушкой», не «пленницей», не «проблемой». Женщиной. Мое сердце сделало кульбит, но я заставила себя сохранить маску безразличия. Нельзя показывать ему, как сильно на меня действуют его слова. Если он увидит мою слабость, он снова начнет называть меня собственностью, просто чтобы позлить.
Прежде чем я успела придумать колкий ответ, Кассиан резко сел в кровати. Одеяло сползло до его бедер, обнажая идеальный торс, и я поспешно отвела взгляд, чтобы не пялиться.
— Вставай, — скомандовал он, возвращаясь к своему привычному тону генерала. — Хватит валяться. Я решил, что раз ты теперь спишь в моей постели, ты должна уметь не только красиво стонать, но и защищать свою шкуру, когда меня не будет рядом.
— Звучит как приглашение на свидание, — протянула я, лениво потягиваясь, зная, что он смотрит. — Куда мы едем? В ресторан? В оперу?
— Мы поедем в мой офис.
Я разочарованно фыркнула, падая обратно на подушки.
— Офис? Как романтично, Кассиан. Ты умеешь удивлять. Будем перекладывать бумажки? Смотреть, как ты подписываешь смертные приговоры? Или ты хочешь разложить меня на столе переговоров перед советом директоров?
Кассиан ухмыльнулся своей порочной улыбкой, от которой у меня подкашивались колени, и звонко шлепнул меня по бедру через одеяло.
— Не искушай, ведьма, я могу и передумать насчет стола. Но нет. Мы идем в подвал, где находится мой тир.
Тир. Я замерла на секунду. Мне хотелось рассмеяться ему в лицо и сказать, что я уже умею стрелять, но я вовремя прикусила язык. Зачем портить момент? Зачем раскрывать все карты сразу? Если он хочет быть «учителем», большим и сильным наставником, который будет показывать глупой девочке, как держать пистолет... что ж, я позволю ему это. Это даст мне возможность насладиться его вниманием, его прикосновениями, его контролем. Я хитрая лиса, а не гордая лань.
— Надеюсь, там не пытают людей по выходным? — спросила я с притворной опаской.
— Только тех, кто задает слишком много вопросов с утра. — парировал он, вставая с кровати.
Он подошел к своему гардеробу и начал одеваться. Я наблюдала за ним из-под ресниц, любуясь тем, как перекатываются мышцы под его кожей, как уверенно он надевает брюки, как застегивает рубашку. В каждом его движении сквозила власть.
— Шевелись, Илинка, — бросил он через плечо, ловя мой взгляд в зеркале. — Надевай что-то удобное. Брюки, и никаких каблуков, мне нужны твои ноги рабочими, а не переломанными твоей собственной неуклюжестью.
Он вышел из комнаты, оставив меня одну в ворохе его запаха. Я выбралась из постели, чувствуя странную легкость. Быстро натянула его черный шелковый халат, который был мне велик на размера четыре, но дарил ощущение защищенности, и, напевая под нос, отправилась в душ. Через двадцать минут, одетая в обтягивающие леггинсы и его объемный свитер, который я нагло стащила с полки, я спустилась вниз.
На кухне пахло свежемолотым кофе и жареным хлебом. Кассиан стоял у кофемашины, что-то колдуя над чашками. Рядом, за кухонным островом, сидел Роэль. Вид у начальника охраны был, мягко говоря, помятый. Его нога была вытянута в сторону, а лицо выражало вселенскую скорбь. Я скользнула на высокий барный стул рядом с ним и одарила его самой лучезарной, самой невинной улыбкой, на которую была способна.
— Доброе утро, Роэль! — пропела я. — Как нога? Надеюсь, я не сделала тебя инвалидом? Мне бы не хотелось возить твою коляску по всему особняку.
Роэль оторвался от созерцания своего кофе и посмотрел на меня как на стихийное бедствие.
— О, явилась, — проворчал он. — Главная террористка Франции. Ты мне должна новую обувь и моральную компенсацию, женщина.
Я потянулась и ловко выхватила у него из рук поджаренный тост, который он уже подносил ко рту. Роэль возмущенно открыл рот, но Кассиан, который наблюдал за этой сценой, нахмурился, подошел, забрал тост из моих рук, вернул его Роэлю, а передо мной поставил тарелку с свежими, горячими тостами и авокадо. Я подняла бровь, глядя на него. Забота? Или просто нежелание, чтобы я ела "чужую" еду? Решила не спрашивать.
— Ты мне чуть палец не раздробила, — продолжил жаловаться Роэль, вгрызаясь в свой тост. — Я теперь хромаю, как старый пират на деревянной ноге. Тебе повезло, что Босс вчера был занят... кхм... глубоким бурением твоих мозгов, иначе я бы заставил тебя тащить меня на спине до машины.
— Прости, — я пожала плечами, намазывая джем. — Я целилась в твое самолюбие, но промахнулась и попала в ногу. В следующий раз не хватай меня так грубо, и твои конечности останутся при тебе. Я нежная натура, Роэль, я требую деликатного обращения.
Роэль поперхнулся кофе и посмотрел на Кассиана.
— Вы два сапога пара. Оба психопаты. Один ломает руки, другая ноги. Куда собрались с утра пораньше?
Кассиан сделал глоток своего черного кофе, и глядя на меня поверх чашки, спокойно произнес:
— В тир. Хочу проверить, способна ли она держать в руках что-то твердое и черное, кроме моего члена.
Я поперхнулась, закашлявшись так, что на глазах выступили слезы.
— Кассиан! — возмутилась я, хватая салфетку.
Роэль заржал в голос, едва не падая со стула.
— Надень бронежилет, Касс! — сквозь смех выдавил он. — И каску. С её координацией она скорее отстрелит тебе яйца, чем попадет в десятку.
Я мило улыбнулась, вытирая губы.
— Я постараюсь целиться мимо твоих яиц, Роэль. Но если ты продолжишь язвить, то я ничего не обещаю. Моя рука может дрогнуть в самый неподходящий момент.
Мы завтракали как странная, дисфункциональная, но на удивление гармоничная семья. Роэль ворчал, Кассиан был спокоен и монументален, как скала, а я подкалывала их обоих, чувствуя себя... дома.
Офис Сальтери, «Башня», как они его называли, оказался огромным стеклянным зданием в деловом центре, сверкающим на солнце, как бриллиант. Но нас интересовали не верхние этажи с панорамным видом, а глубокий, бункерный подвал. VIP-тир был шедевром инженерии. Звукоизоляция была такой, что внешний мир перестал существовать. Здесь пахло оружейным маслом, холодной сталью и озоном. Кассиан подошел к столу и начал выкладывать передо мной арсенал. Пистолеты, револьверы, обоймы, черный металл хищно блестел под лампами. Он был серьезен. Вся его игривость исчезла, уступив место собранности профессионала.
— Пистолет это не игрушка, Илинка, — начал он инструктаж, его голос эхом отражался от стен. — Это продолжение твоей руки. Главное — хват, стойка и дыхание.
Я слушала его, кивала, делая вид, что слышу это впервые. Я решила играть роль прилежной, но неопытной ученицы до конца. Кассиан протянул мне пистолет.
— Это «Глок 17». Легкий, убойный, надежный, как кирпич. Как раз для твоей нежной ручки. Возьми.
Я взяла оружие двумя пальцами, нарочито неуверенно, словно держала дохлую крысу за хвост. Пистолет "клевал" носом.
— Он тяжелый... — протянула я капризно. — И холодный. Мне не нравится, как он лежит в руке.
Кассиан закатил глаза, но я видела, что ему это нравится. Ему нравилось мое мнимое бессилие. Он подошел ко мне сзади. Его широкая грудь прижалась к моей спине, создавая стену тепла. Его большие, горячие ладони накрыли мои руки, обхватывая рукоять пистолета, корректируя хват.
— Это оружие, Илинка, а не вибратор. Возьми нормально, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание обожгло чувствительную кожу. Он пнул меня носком ботинка по внутренней стороне стопы, заставляя расставить ноги. — Ноги шире. Упрись в пол. Ты должна стоять твердо, чтобы отдача не опрокинула тебя на твою красивую задницу.
Он прижался пахом к моим ягодицам, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала его твердость. Воздух между нами наэлектризовался.
— Чувствуешь меня? — хрипло спросил он. — Вот так. Ты опора. Пистолет часть тебя.
Мое дыхание сбилось. Оружие в руках отошло на второй план. Все мои рецепторы были сосредоточены на мужчине за моей спиной, на его руках, сжимающих мои пальцы, на его теле, вжимающем меня в стрелковую стойку.
— Ты меня смущаешь, Сальтери, — выдохнула я, чуть поворачивая голову. — Как я могу сосредоточиться на мишени, когда ты дышишь мне в шею, как маньяк?
Кассиан слегка прикусил мочку моего уха, вызывая волну жара, прокатившуюся до самых кончиков пальцев ног.
— А ты не отвлекайся, — прошептал он грязно, властно. — Представь, что мишень это сучка Аделин. Или кто-то, кто хочет тебя обидеть. Целься в центр. Дыши ровно. На выдохе плавное нажатие. Представь, что ты спускаешь курок так же плавно, как гладишь меня по члену.
Господи помилуй. Я попыталась собраться.
— Ладно... плавное нажатие...
Я выстрелила. Специально дернула рукой в последний момент. Грохот выстрела разорвал тишину. Пуля ушла в «молоко», едва задев край бумаги.
— Ой! — вскрикнула я, делая вид, что испугалась отдачи. — Он так дергается! Я чуть не выронила!
Кассиан сжал мои руки крепче, его пальцы впились в мою кожу.
— Держи крепче! — рыкнул он. — Я держу тебя. Еще раз. Не закрывай глаза, трусиха. Смотри смерти в лицо. Ты вчера была смелее, когда угоняла машину. Где та Илинка?
Мы сделали еще несколько выстрелов. Я мазала, ныла, жаловалась на вес оружия, а он поправлял меня, лапал, прижимался, рычал команды. Это была прелюдия, растянутая во времени, игра в доминирование, где оружие было лишь фаллическим символом. Но в какой-то момент мне это надоело. Его тестостерон, его уверенность в том, что я беспомощна без него... Мое эго, вскормленное отцом, подняло голову.
— Отойди, — резко сказала я, вырываясь из его хватки. — Ты слишком давишь. Твой тестостерон мешает мне думать. Дай я сама.
Кассиан усмехнулся, отходя на шаг назад. Он скрестил руки на груди, мышцы под черной футболкой перекатывались, как живые змеи. В его взгляде читалась снисходительность.
— Ну давай. Удиви меня, Цветок. Попади хотя бы в бумагу, снайпер.
Я глубоко вздохнула, стряхивая с себя образ капризной девочки. Моя спина выпрямилась, ноги встали в идеальную стойку, отработанную вместе с Адрианом дважды в неделю. Я подняла пистолет. Теперь он не казался тяжелым, он был привычным продолжением руки. Мир сузился до черной точки на мишени. Вдох. Выдох. Пауза. Бах. Бах. Бах. Три выстрела слились в один раскат. Я опустила оружие. В центре мишени, там, где у человека сердце, зияли три аккуратные дырки, расположенные так близко, что их можно было накрыть спичечным коробком.
Тишина в тире стала звенящей. Кассиан молчал. Усмешка медленно сползла с его лица, сменяясь чем-то темным, опасным, хищным. Он подошел к мишени, провел пальцем по рваным краям отверстий, словно не верил своим глазам, а затем медленно повернулся ко мне.
— Неплохо, — произнес он, и его голос звучал как рокот приближающейся грозы. — Слишком, сука, неплохо для «первого раза». Кто учил? Твой папочка? Я знаю, что не давал тебе оружие в руки, он берег тебя как фарфоровую вазу.
Я спокойно поставила пистолет на предохранитель и положила его на стол.
— Не папа, — ответила я, встречая его взгляд. — Адриан.
Лицо Кассиана мгновенно окаменело. Воздух вокруг него похолодел на десять градусов. В глазах вспыхнул опасный, ревнивый огонь, который мог сжечь всё живое.
— Адриан? — переспросил он тихо, но от этого тона мне захотелось отступить назад. — Этот сопливый щенок?
Он в одно мгновение преодолел расстояние между нами и вжал меня бедрами в стол, нависая надо мной скалой.
— Он учил тебя стрелять? — прошипел он мне в лицо. — Он касался тебя так же, как я сейчас? Он стоял сзади, дышал тебе в шею, раздвигал тебе ноги, показывая стойку? Он лапал тебя под предлогом обучения?
Я не отвела взгляда, хотя сердце колотилось как бешеное.
— Он учил меня выживать, Кассиан. В отличие от тебя, он думал о моей безопасности, а не о том, как бы меня зажать и удовлетворить свои инстинкты. Он был моим другом.
— Другом? — выплюнул Кассиан с ненавистью. — Он думал о том, как бы тебе присунуть, прикрываясь уроками. Ненавижу этого ублюдка. То, что он жив это моя самая большая ошибка. Я должен был перерезать ему глотку еще тогда.
Он грубо схватил меня за подбородок, заставляя смотреть только на него.
— Значит, ты играла со мной? Всё это время... дрожащие руки, «ой, я чуть не выронила»... Ты притворялась слабой девочкой, чтобы я тебя лапал? Тебе нравилось, что я думал, будто ты беспомощна?
Я медленно улыбнулась, поднимая руки и обвивая его шею. Я знала, как погасить этот пожар только подлив масла.
— Тебе же нравилось меня лапать, Кассиан. Я просто дала тебе возможность почувствовать себя большим и сильным альфа-самцом. Почесала твое огромное эго. Ты был таким... важным.
Кассиан смотрел на меня секунду, борясь с желанием то ли придушить, то ли поцеловать. Потом его глаза потемнели от желания.
— Лгунья, — выдохнул он мне в губы. — Маленькая, испорченная, хитрая лгунья. Ты такая же, как я. Ты наслаждаешься этой игрой.
Мы покинули тир, оставив истерзанную мишень как памятник моей маленькой победе. Когда мы сели в машину, Кассиан не стал сразу заводить двигатель. Он полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда плоскую, обтянутую черным бархатом коробку.
— Раз уж ты умеешь стрелять и любишь играть в игры... — сказал он, протягивая её мне, — Тебе нужно свое оружие. Я не собираюсь каждый раз одалживать тебе свое. Мой ствол не любит чужих рук, он ревнивый. Как и я.
Я открыла коробку. Внутри, на черном шелке, лежал великолепный, кастомизированный «Вальтер». Он был матовым, хищным и прекрасным. Но мой взгляд приковала рукоять. Там, серебром по черному пластику, были выгравированы две буквы: I.S.
— Ого... — вырвалось у меня. Я провела пальцем по холодному металлу. Пистолет идеально лег в руку, словно был продолжением моего тела. — Он красивый.
Я задержала палец на буквах.
— I.S.? — я подняла на него взгляд. — Илинка... Сальтери?
Кассиан наблюдал за мной, опираясь локтем о руль, с непроницаемым выражением лица.
— Именно.
Я усмехнулась, чувствуя смесь веселья и тревоги.
— Кассиан, но я же не Сальтери. То, что я вчера сказала в постели... про вступление в семью, про клан и жестокие убийства... это была шутка. Я никого не убивала ради инициации, и я не твоя жена. У меня нет твоей фамилии. Я Илинка Ферару.
Губы Кассиана медленно растянулись в самую порочную, самоуверенную и многообещающую улыбку, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Я знаю, — ответил он мягко. — Я тоже сделал это ради шутки.
— Ради шутки? — переспросила я недоверчиво. — Ты испортил дорогой, эксклюзивный пистолет гравировкой ради шутки?
— У меня специфическое чувство юмора, Цветок, — он пожал плечами. — И денег достаточно, чтобы портить вещи. Бери. Красивая гравировка, правда? Пусть будет как сувенир. Напоминание о том, чья ты женщина. Оружие с моей фамилией будет охранять твою жизнь.
— Это твой ошейник, — поправила я, но пистолет не убрала.
— Называй как хочешь. Это твой паспорт в моем мире. Пока ты носишь его, никто не посмеет тебя тронуть. А если тронет ты знаешь, что делать. В живот, Илинка. Как ты любишь.
Я еще раз посмотрела на буквы I.S. Было в этом что-то пугающе правильное.
— Ну ладно, — я захлопнула коробку. — Пусть будет «Илинка Собственность». Или «Илинка Стерва». Сальтери мне пока не по размеру.
— Пока что... — тихо, почти себе под нос произнес Кассиан, отворачиваясь к окну.
— Что ты сказал? — я резко повернулась к нему.
— Сказал, поехали обедать, — он завел двигатель, и мощный мотор зарычал, заглушая мои мысли. — Я голоден как зверь. И не вздумай наставлять эту штуку на меня, даже в шутку. У меня рефлексы быстрее, я тебя пристрелю раньше, чем ты моргнешь.
— Постараюсь, — промурлыкала я, убирая подарок в сумку. — Но ты иногда так напрашиваешься, Кассиан.
Он одарил меня хитрой, собственнической улыбкой, положил тяжелую, горячую ладонь мне на бедро, сжимая его по-хозяйски. Машина плавно тронулась, увозя нас навстречу обеду и, как я подозревала, новым проблемам. Но с его рукой на моей ноге и пистолетом в сумке я чувствовала себя готовой ко всему.