19.
Я сидела перед огромным зеркалом в спальне Кассиана, и моё отражение казалось мне одновременно знакомым и чужим. Весь день этот дом гудел как улей: вокруг меня суетились стилисты, визажисты, горничные, отпаривающие платье, словно я была не просто женщиной, а экспонатом, который готовят к открытию выставки. Кассиан решил устроить прием. Рождественский ужин для "Ближнего круга". Для человека, чья душа чернее зимней ночи, он проявлял удивительную тягу к традициям. Хотя, возможно, дело было не в Рождестве, а в том хаосе, который я устроила ему на Новый год. Возможно, ему понравилось видеть, как его мрачный замок оживает.
Я провела рукой по прохладному шелку своего платья. Это было черное макси-бандо, облегающее фигуру, с дерзким разрезом на бедре, который при ходьбе открывал ногу почти до самого основания. На шее холодным огнем горел тот самый черный бриллиант, подарок Кассиана. Мои волосы были уложены в сложный, небрежно-элегантный пучок, открывающий шею и плечи. Я выглядела идеально, как и положено женщине Сальтери. Но внутри меня всё дрожало. Я ненавидела эти приемы. Я ненавидела чувствовать на себе липкие, оценивающие взгляды его партнеров, в которых смешивались похоть и страх. "Дочь врага", "Трофей", "Шлюха Босса" — я слышала эти шепотки даже когда молчали. Но я научилась носить маску безразличия. Когда-нибудь я устану терпеть и выколю им всем глаза, а пока... пока я просто играю свою роль.
Дверь открылась без стука, и в комнату вошел Кассиан. Воздух вокруг него, казалось, стал плотнее. Он был в смокинге. Черный костюм, ослепительно белая рубашка, черная бабочка. Он выглядел как дьявол, решивший посетить бал в раю. Этот костюм сидел на нем так, словно он родился в нем, подчеркивая ширину плеч и опасную грацию хищника. Он подошел к туалетному столику и встал за спиной визажистки, которая наносила последние штрихи хайлайтера на мои скулы. Его взгляд в зеркале встретился с моим. Темный, непроницаемый, обжигающий.
— Гости уже прибыли, — произнес он своим низким голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Твоя подруга тоже здесь. Роэль привел её.
Я не сдержала тихого смешка.
— Ох уж этот Роэль... — пробормотала я, стараясь не двигаться под кистью. — Запал на мою подружку, как кот на сметану. Бедная Камилла.
Кассиан едва заметно улыбнулся уголком рта.
— Сам удивлен. Роэлю такое не свойственно. Обычно он предпочитает женщин на одну ночь и без лишних разговоров. А тут... ходит за ней, как привязанный.
— Всем в этом мире нужна любовь, Кассиан, — сказала я, глядя на него через зеркало. — Это неизбежно. Даже таким чудовищам, как вы.
Он хмыкнул, но спорить не стал.
— Может быть.
Визажистка закончила работу, поклонилась и быстро начала собирать свои вещи, словно боялась находиться рядом с ним лишнюю секунду. Кассиан протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его, чувствуя привычное тепло и силу. Он помог мне встать.
— Ты выглядишь... достойно, — сказал он, скользнув взглядом по моему платью, задерживаясь на разрезе. В его устах это был высший комплимент.
— Ты тоже выглядишь ничего, Сальтери, — парировала я. — Жених, да и только.
— Ты готова?
— А у меня есть выбор?
Кассиан рассмеялся коротким, лающим смехом.
— Выбора нет, Цветок. Я спросил ради вежливости.
— Какая к черту вежливость? — я удивленно улыбнулась. — Ты же родился без этой функции. Это твой заводской брак.
Вместо ответа он слегка ущипнул меня за задницу, заставляя охнуть, и потянул к выходу.
— Идем. Я уже поприветствовал всех стервятников. Осталось только показать им главное блюдо.
Зал был полон. Приглушенный свет, звон хрусталя, запах дорогих духов и сигар. Люди из "Ближнего круга" это элита криминального мира Франции, люди, чьи подписи решали судьбы, а чьи приказы стирали города. Как только мы вошли, разговоры стихли. Все взгляды устремились на нас. Кассиан вел меня сквозь толпу как королеву, и я чувствовала, как его рука на моей талии прожигает ткань платья.
К нам подошел Роэль. Он выглядел великолепно в костюме, но лицо его выражало крайнюю степень мученичества.
— Илинка, — выдохнул он, закатывая глаза. — У тебя невыносимо красивая подруга. Но она такая истеричка! Я уже не могу её терпеть. Может, прикончить её прямо тут, за колонной? Никто и не заметит. Не выношу женские истерики.
Я стукнула его кулаком по плечу.
— Только попробуй! Тогда я тебя прикончу, Роэль. И Кассиан мне поможет.
Роэль расплылся в улыбке, явно довольный моей реакцией.
— Не улыбайся ей, — холодно бросил Кассиан, собственнически прижимая меня ближе.
— Ладно, мальчики, общайтесь, меряйтесь... харизмой, — фыркнула я. — А я пойду спасать подругу от твоего обаяния.
Я нашла Камиллу у окна. Она стояла в роскошном белом платье в пол, которое идеально оттеняло её кожу, и нервно пила шампанское. Увидев меня, она едва не выронила бокал.
— Илинка!
Мы крепко обнялись. От неё пахло домом, нормальной жизнью и ванилью.
— Прости меня, Ками, — зашептала я ей в плечо. — Прости, что бросила тебя тогда, в новогоднюю ночь. Что забыла позвонить. У меня тут был... ад.
— Он хоть тебя не мучал тогда? — она отстранилась, осматривая меня с ног до головы, ища синяки.
— Все хорошо, не волнуйся. Как ты?
Камилла закатила глаза так же, как пять минут назад это делал сам Роэль.
— Устала я от этого мужчины, Илинка! Он сталкерит меня! Маньяк какой-то. Тогда, в новогоднюю ночь, он повел меня в сад, якобы "смотреть на звезды". Романтик хренов! А сам начал распускать руки, прижимать к дереву... Я ударила его коленом в пах и потребовала отвезти меня в Париж.
Я прыснула со смеху, представив эту картину.
— За тебя я тогда не волновалась, — продолжала она, понизив голос. — Я видела, как Кассиан на тебя смотрит. Он же одержим тобой. Он бы скорее мир сжег, чем позволил кому-то тебя тронуть. А Роэль... Он отвез меня на частном самолете! Довез до квартиры, напросился на "чай". Я хлопнула дверью перед его носом. Какой чай? Трахнуть он меня хотел, я же вижу! А потом неделю под моим домом дежурил его джип с водителем. Хотел меня возить везде. Я всех послала к черту и ездила на такси. Не нужны мне его бандитские подачки! А сегодня утром он явился сам, вломился ко мне и заявил, что ты позвала меня на рождественский ужин. Вот я и здесь.
Я улыбнулась, качая головой.
— А так и не скажешь, что он романтичный мужчина. Знаешь, Ками, я тебя не звала. Я сама узнала об ужине только утром. Это была его инициатива. Он хотел тебя видеть.
Камилла покраснела, но попыталась скрыть это за глотком шампанского.
— Ты не обижаешься на меня? — спросила я.
Она снова обняла меня, крепко-крепко.
— Дура ты, Илинка. Не волнуйся. Я бы с таким мужчиной, как Кассиан, сама бы забылась. И не только забылась, имя бы свое забыла и адрес. Посмотри на него.
Мы чокнулись бокалами. Я посмотрела в центр зала. Кассиан стоял в окружении серьезных мужчин в костюмах, что-то обсуждая, но его взгляд... Его взгляд был прикован ко мне. Он даже не слушал собеседников, он следил за каждым моим движением.
— Планета вызывает Илинку, — помахала рукой перед моим лицом Камилла.
Я моргнула, возвращаясь в реальность.
— Что между вами, подруга? Это стокгольмский синдром или реальная химия?
Я вздохнула, глядя на пузырьки в бокале.
— Я люблю его, Ками. Я люблю его до дрожи. Но, к сожалению... боюсь, это не взаимно. Для него я трофей. Любимый, дорогой, но трофей.
В этот момент к нам подошли мужчины. Роэль тут же по-хозяйски обхватил Камиллу за талию.
— Ты выглядишь ослепительно, кукла, — промурлыкал он. Камилла попыталась вырваться, но куда там.
Я рассмеялась. Кассиан протянул мне руку. Его лицо было серьезным, но глаза горели темным огнем.
— Илинка, идем.
Я вложила пальцы в его ладонь, чувствуя, как его тепло передается мне.
— Куда?
Он не ответил. Он вывел меня в самый центр зала. Музыка стихла. Разговоры оборвались. Кассиан взял бокал и постучал по нему десертной ложечкой. Звон разнесся по залу, призывая к тишине.
— Спасибо всем, что приехали, — его голос, усиленный тишиной, звучал властно и спокойно. — Поздравляю всех Вас с Рождеством. Но сегодня я собрал вас не только ради индейки и вина.
Я стояла рядом с ним, чувствуя себя маленькой лодкой, привязанной к огромному лайнеру. Я смотрела на него снизу вверх, завороженная этой дикой энергетикой власти. Как же он был красив... В толпе я вдруг заметила знакомое лицо. Сантино Сальтери, отец Кассиана. Старый лев с такими же холодными глазами. А рядом с ним... Адриан. Они о чем-то переговаривались, поглядывая на меня. Мне стало неуютно, холод пробежал по спине. Что здесь делает Адриан?
— Все вы знаете законы нашего мира. Чтобы стать Сальтери, чтобы получить нашу фамилию и защиту Семьи, нужно пройти обряд. Обряд крови. Убийство врага. Это цена входа в наш круг.
Он сделал паузу, обводя зал тяжелым взглядом.
— Но сегодня я хочу изменить правила для одного человека. Я хочу посвятить в Сальтери женщину, чья судьба переплелась с моей.
Зал ахнул. Тишина стала звенящей. Я удивленно обернулась к нему. О чем он говорит? Кассиан повернулся ко мне, игнорируя сотни глаз. Теперь он говорил только для меня. Он взял мою руку в свои обе, нежно, но крепко, и посмотрел в глаза так, что у меня перехватило дыхание. Его голос стал ниже, бархатнее, интимнее.
— Посмотри на них, Илинка, — прошептал он. — Они кланяются тебе, они улыбаются, пьют вино, но за спиной они точат ножи. Твоя фамилия Ферару, это красная тряпка для каждого из них. Это мишень на твоей красивой спине. Это запах поражения твоего отца, который тянется за тобой шлейфом. А я... я не терплю поражений рядом с собой.
Мое сердце колотилось где-то в горле.
— Я предлагаю тебе защиту, которую не пробить пулей, — продолжал он, поглаживая мою ладонь большим пальцем. — Я предлагаю тебе имя. Стань Сальтери официально. По документам. Пусть каждый ублюдок в этом зале и за его пределами знает: тронуть тебя, значит объявить войну мне лично. Имя Ферару мертво.
Я смотрела на него, не в силах вдохнуть. Это не было предложение руки и сердца с кольцом и клятвами в вечной любви. Это было что-то большее. Это был акт полного, тотального присвоения.
— Ты хочешь переписать меня? — прошептала я. — Сделать своей собственностью по паспорту?
Его взгляд потеплел, стал тягучим, обволакивающим.
— Я хочу, чтобы ты была под моим крылом. Полностью. Без остатка. Соглашайся, Цветок. Другого пути нет. Или ты моя, или ты мишень.
Он выпрямился и спросил уже громко, на весь зал:
— Согласна ли ты, Илинка Ферару, отказаться от своего прошлого? От своей старой фамилии, от своей старой жизни? Готова ли ты стать Илинкой Сальтери, принять мой мир, поклоняться мне как своему Боссу, выполнять все мои поручения и жить по моим законам?
И едва слышно, одними губами, он добавил:
— И быть со мной.
Я смотрела в его серые глаза и видела там бездну. Это предложение стать его девушкой? Или просто его тенью? Я не понимала статуса, но я понимала одно: я не хочу быть без него.
— Я согласна, — мой голос дрогнул, но прозвучал твердо. — Я отказываюсь от прошлого. Я готова стать Сальтери.
На губах Кассиана появилась торжествующая улыбка хищника, загнавшего добычу. Он сжал мои пальцы до боли.
— Умная девочка, — шепнул он. — Теперь ты от меня никуда не денешься. Я тебя больше никогда не отпущу, слышишь? Даже если ты сама попросишь. Ты подписала пожизненный контракт.
Он поднял руку, щелкая пальцами.
— Роэль!
Из тени вышел Роэль. В руках он нес огромный, просто невероятный букет роз. Они были темно-красными, почти черными, бархатными и хищными. Кассиан принял букет и вручил его мне. Тяжесть цветов легла мне на руки.
— Это тебе, — сказал он, наклоняясь к моему уху. — Красные, как ты любишь. И как я люблю. С шипами, Илинка, как и наша жизнь.
И вдруг, на глазах у всех, он нежно поцеловал меня в щеку. Его губы были горячими и сухими. Этот целомудренный, но такой интимный жест заставил меня вспыхнуть. Мурашки побежали по рукам.
Кассиан отстранился, взял у официанта два бокала. Один вложил мне в свободную руку, другой поднял сам.
— За нового члена Семьи! За Илинку Сальтери!
— За Илинку Сальтери! — эхом отозвался зал.
Мы выпили. Шампанское показалось мне горьким и сладким одновременно. Я была в шоке. Я не ожидала этого. Я думала, это просто ужин...
Внимание гостей постепенно рассеялось, люди вернулись к разговорам. Кассиан поставил свой пустой бокал на поднос.
— Пошли, — коротко бросил он, беря меня под локоть. — Нам кое-куда надо.
— Но вечер же не закончен. Гости...
— Вечер для них не закончен. А для нас да. У нас есть дела поважнее светских бесед.
— Я видела твоего отца и Адриана в толпе, — сказала я, пока он вел меня к выходу. — Они...
— Это не имеет значения. Сегодня существуем только мы.
В холле он сам надел свое пальто, а мне подал мою черную норковую шубу, укутав меня в неё с заботой, которая пугала. Мы вышли на морозный воздух. Машина уже ждала, его черный джип, без водителя. Кассиан сел за руль, а я рядом с ним на пассажирское.
— Куда мы? — спросила я, когда мы выехали за ворота.
Он молчал. Его профиль был жестким, сосредоточенным. Мы ехали долго. Огни города остались позади. Мы свернули на дорогу, ведущую к старому, элитному кладбищу, где хоронили самых влиятельных людей города, включая мафию. У меня екнуло сердце. Мы приехали к могиле его матери? Машина остановилась у кованых ворот. Кассиан вышел, обошел капот и открыл мою дверь. Он молча обнял меня за талию, прижимая к себе, словно защищая от ветра и призраков.
— Идем.
Мы прошли вглубь кладбища, хрустя снегом. Вокруг возвышались мраморные ангелы и склепы. Было тихо и страшно. Кассиан остановился у двух могил. Они были идеально ухожены. Свежий черный мрамор блестел в лунном свете. Дорогой, вечный камень. Я подошла ближе, щурясь в темноте. Прочитала надписи золотом. Георге Ферару и Елена Ферару.
Мир качнулся. Земля ушла из-под ног. Это было невозможно.
— Нет... — выдохнула я.
Ноги подкосились, и я начала падать в снег, но железные руки Кассиана подхватили меня, прижимая спиной к своей широкой груди. Он держал весь мой вес, не давая мне рухнуть в грязь и безумие. Слезы брызнули из глаз потоком. Беззвучные, страшные слезы. Я думала, они сгорели. Я думала, от них остался только пепел на той дороге.
— Зачем?.. — мой голос сорвался на хрип. — Зачем ты это сделал? Ты же ненавидел их... Ты хотел стереть их в порошок! Ты убил их! Как... Они же сгорели в машине?!
Кассиан прижал меня сильнее, положив подбородок мне на макушку. Его голос звучал тихо, прямо мне в ухо, проникая в мозг.
— Я уничтожил их жизни, Илинка. Я захоронил то, что осталось от них. Я забрал их дыхание. Но я уважал их статус.
Я задрожала в его руках.
— Твой отец был моим врагом, — продолжал он ровно, без капли раскаяния. — Но он был Бароном. Королей не оставляют гнить в сгоревшем металлоломе. Это удел шестерок и предателей.
— Ты... ты похоронил их, — всхлипнула я. — Ты поставил памятник... Ты ухаживаешь за могилами тех, кого убил...
— Я забрал их жизни, но я дал им место в земле. Это закон силы. И еще...
Он сделал паузу, и его голос стал жестче, наполнился холодным цинизмом.
— Я хотел знать, где они лежат. Я хотел иметь возможность приезжать сюда и напоминать себе, что я победил. Что теперь я единственный Босс во Франции. Что они мертвы, а я стою здесь, живой, с их дочерью, и она носит мою фамилию. Это мой триумф, Цветок. Не ищи здесь доброты или сентиментальности.
Я медленно развернулась в кольце его рук. Слезы текли по моим щекам, замерзая на ветру. Я посмотрела в его холодные, серые, честные в своей жестокости глаза.
— Ты чудовище, Кассиан, — прошептала я. — Ты циничное, жестокое, самовлюбленное чудовище.
— Я знаю, — просто ответил он.
— Но ты... — я судорожно вздохнула. — Ты единственное чудовище, которое я могу понять. И которое я могу простить.
Я уткнулась лицом в его распахнутое пальто, обнимая его, ища утешения у убийцы своих родителей, на их же могиле. Это было неправильно, это было больно, но это было единственной правдой, которая у меня осталась. Кассиан замер на секунду, словно не ожидал этого. А затем его руки сомкнулись на моей спине, сжимая меня до боли, до хруста ребер.
— Они мертвы, Илинка, — произнес он мне в волосы. — Их история закончена. А ты Илинка Сальтери. Ты живая. И ты пойдешь со мной. В мою жизнь. В мой дом. В мою постель. Ты больше не оглядываешься назад. Никогда.
— Не оглядываюсь, — эхом отозвалась я.
— Тогда идем. Мертвым покой, а нам с тобой еще править этим гнилым миром.
Он развернул меня и повел прочь от могил, в темноту, где нас ждала его машина и наша общая, искалеченная жизнь.