12.
Я проснулась одна, и первым, что ощутила, был холод. Огромная кровать, напоминающая поле битвы после сражения, была пуста. Тепло, которое еще несколько часов назад исходило от тела Кассиана, рассеялось, оставив после себя лишь сбитые простыни и едва уловимый запах секса и сандала. Да, именно так, от Кассиана пахло грубым сексом и сандалом. Я потянулась и глубоко вдохнула аромат подушки. Это был его запах. Тяжелый, мужской, властный. Впервые за три месяца я проснулась не с желанием умереть или сбежать, а с странным, пугающим ощущением... счастья? Или, скорее, удовлетворения. Словно пазл, который был разбросан взрывом машины моих родителей, наконец-то начал складываться в новую, пусть и искаженную картину. Хотя нет, я лгу сама себе. Был еще один раз, когда я просыпалась здесь с улыбкой, в то проклятое утро перед «балом», когда он продал меня Адриану. Но я быстро отогнала эту мысль. Тот день остался в прошлом, как и та наивная девочка, которая верила в сказки. Сегодня я проснулась не жертвой, а соучастницей.
Я села, откинув тяжелое одеяло. На мне была его черная футболка, которую он бросил мне вчера. Она была огромной, и я чувствовала себя в ней странно защищенной, словно была завернута в его кожу. Мой взгляд скользнул по прикроватной тумбочке и зацепился за незнакомые предметы. Белая коробка с новым смартфоном, черная, матовая банковская карта с чипом, который открывал двери в мир безлимитных возможностей, и лист бумаги.
«Что это? — подумала я, беря записку. — Инструкция по эксплуатации рабыни?»
Моего телефона, подаренного Адрианом, нигде не было. Разумеется. Кассиан, этот жуткий собственник, наверняка уничтожил его или выбросил в море, чтобы стереть даже цифровой след моего прошлого. Он не терпел конкуренции даже со стороны гаджетов.
Я развернула записку. Почерк был резким, острым, с сильным нажимом. Буквы словно врезались в бумагу.
«Я уехал. Роэль в твоем распоряжении. Купи себе одежду. Если вечером я увижу на тебе что-то скромное, дешевое или похожее на то, что ты носила с Адрианом — я сожгу это прямо на тебе. Не экономь. Я хочу видеть тебя во всей красе, Цветок. Буду поздно».
Я перечитала это дважды. Губы сами собой растянулись в улыбке. Это было не романтичное «люблю, целую, купи себе мороженое». Это был приказ. Грубый, безапелляционный, в стиле Кассиана. Но за этой агрессией я видела другое: он давал мне карт-бланш. Он одевал меня. Он признавал меня своей. Я распаковала и включила телефон, экран загорелся, приветствуя новую хозяйку. Я зашла в контакты, там был только один номер — «Босс». Я фыркнула вслух.
— Босс? Серьезно, Сальтери? У тебя мания величия, граничащая с патологией. Ты Босс для своих головорезов, для министров, которых ты покупаешь, для всей Франции. А для меня ты тиран, заноза в заднице и лучший любовник в моей жизни, к сожалению.
Я быстро нажала «изменить» и переименовала контакт. Теперь с экрана на меня смотрела надпись: «Бесячая морда». Хихикнув, я положила телефон обратно.
Я не стала переодеваться. Зачем? Теперь это и мой дом, и если хозяин этого дома разрешил мне ходить в его футболке, я буду ходить в ней. Заправив кровать с армейской точностью, я умылась и спустилась вниз. Мои босые ноги шлепали по холодному мрамору лестницы, но мне не было холодно. Внутри меня горел огонь предвкушения. Сегодня тридцать первое декабря, и у меня был план на этот вечер.
На огромной кухне, сияющей хромом и чистотой, сидел Роэль. Он пил кофе, просматривая что-то в планшете. Его пиджак висел на спинке стула, кобура лежала на столе рядом с сахарницей. Обычное утро мафиози. Услышав меня, он поднял голову. Его взгляд скользнул по моим голым ногам, но в нем не было сальности, только ленивая оценка.
— Доброе утро, — хмыкнул он. — Босс сказал, ты сегодня собираешься разорить его счета. Готова к марафону? Машина подана.
Я забралась на высокий барный стул, закинув ногу на ногу и откинув волосы назад.
— Да, Роэль. Я это заслужила, не находишь? Столько всего перетерпела, столько нервов потратила... Я заслужила куда больше, чем просто новые тряпки. Я заслужила компенсацию за моральный ущерб в особо крупных размерах.
Роэль усмехнулся, делая глоток кофе.
— Звучит справедливо. Кассиан умеет быть утомительным.
— У меня грандиозные планы на этот вечер, — заявила я, барабаня пальцами по столешнице. — Мы не просто поедем по магазинам. Мы изменим этот дом.
Роэль напрягся и отложил планшет.
— А что сегодня вечером? Кого собралась убивать? Или решила перестроить особняк?
— Хуже, — я цокнула языком. — Сегодня мы будем праздновать Новый год. Как нормальные люди. С елкой, подарками, ужином и музыкой.
Роэль поперхнулся кофе. Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.
— Ты серьезно? Илинка, Боссу это не понравится. Он ненавидит праздники. Для него тридцать первое декабря это обычный день с пробками, и ничего больше. Этот дом никогда не видел елки.
— А мне плевать, что ему там не понравится, — отрезала я. — Я так решила. Я здесь живу. И я не собираюсь сидеть в четырех стенах, как в склепе, в новогоднюю ночь.
— И что ты предлагаешь делать?
— Сначала мы поедем за вещами, — начала я загибать пальцы. — А потом мы купим елку. Самую большую, какую найдем.
Роэль поднял бровь.
— Чур, нести её будешь ты.
— Как ты себе это представляешь? — возмутилась я. — Я, в платье и на шпильках, тащу дерево? В тебе есть хоть капля джентельмена? Или нет?
Роэль игриво ухмыльнулся.
— Хотя... я готов понести елку. И мешок с подарками. И вообще что угодно. Но за одну просьбу. Услуга за услугу, Илинка.
Я прищурилась.
— Ничего противозаконного делать не буду. И в постель к тебе не прыгну, даже не надейся. Моя верность принадлежит твоему боссу, к сожалению.
— Обижаешь, — рассмеялся он. — Под крышей Кассиана закона нет, он сам себе закон. А насчет постели... у меня есть цель поинтереснее. Раз ты устраиваешь ужин, зови на него свою подружку Камиллу.
Я замерла. Камилла. Сердце радостно подпрыгнуло. Провести Новый год с ней это было бы идеально. Кусочек моей прошлой, нормальной жизни, возможность посплетничать, обняться. Но потом я посмотрела на Роэля. На его хищный блеск в глазах.
— С чего бы мне её звать? — спросила я с подозрением. — Она хорошая девочка, Роэль. Она не подойдет тебе для твоих игр.
— А я плохой мальчик, — парировал он. — Зови её. Я обещаю вести себя прилично, насколько это возможно для меня.
Я покачала головой.
— Я не доверю свою чудесную, невинную подругу в лапы такого животного, как ты. Ты её съешь.
— Ну, значит, сама будешь елку тащить, — Роэль пожал плечами и снова уткнулся в планшет, всем своим видом показывая безразличие.
Шантажист. Я вздохнула.
— Ладно! Ладно, черт с тобой. Но как она доберется из Парижа до Корсики к вечеру? Сейчас канун праздника, билетов нет, все рейсы забиты. Это нереально.
Роэль поднял глаза. Его лицо озарила широкая, довольная улыбка чеширского кота, который получил сметану.
— Это я беру на себя. У нас есть джет Кассиана. Ты её главное предупреди и уговори.
Я закатила глаза.
— Десять минут и я буду готова для выезда.
В машине, глядя на проносящиеся мимо пейзажи Корсики скалы, море, редкие кипарисы, я на секунду вспомнила Адриана. Где он сейчас? Наверное, в своем идеальном особняке, среди идеальных гостей, пьет идеальное вино. Ненавидит меня? Страдает?
«Прости меня, — подумала я, глядя на свое отражение в стекле. — Ты был хорошим парнем. Но не моим. Я выбрала чудовище. И мне с этим жить».
Больше никаких метаний. Я закрыла эту дверь.
Я достала новый телефон. Пальцы по привычке набрали номер Камиллы, который я знала наизусть. Гудки. Долгие, тягучие.
— Алло? — голос подруги был сонным, хриплым и бесконечно усталым. — Кто это?
— Это я! — воскликнула я, чувствуя прилив тепла.
— Илинка? Господи! Ты как там? Ты жива? Кассиан вчера тебя так утащил... Я места себе не находила! Он тебе ничего не сделал? Ой, подруга, он так на тебя смотрел... Ну просто пожирал глазами! Это точно любовь!
Я рассмеялась, поймав в зеркале заднего вида внимательный взгляд Роэля.
— Какая любовь, Ками, успокойся. Это одержимость. Но у меня все хорошо. Я жива, здорова и даже с кредитной картой. Слушай, какие у тебя планы на этот вечер?
Камилла тяжело вздохнула в трубку.
— Ох, Илинка... Я так устала после показа. Эти недели подготовки меня вымотали, ноги гудят, голова не работает. Думаю, куплю бутылку вина, закажу самую большую пиццу и лягу спать еще до курантов. Сил нет ни на что. Я хочу побыть овощем на этот вечер.
— Отлично! — заявила я безапелляционно. — Значит, у меня для тебя хорошие новости. Я приглашаю тебя на Корсику! На Новый год! К нам!
— Что? — она поперхнулась. — На Корсику? Ты с ума сошла? Илинка, это невозможно. Билетов нет, я не успею, аэропорты забиты... Выдумала ты, конечно.
Я прикрыла динамик ладонью и наклонилась к водительскому сидению.
— Роэль, это ведь не проблема вызвать самолет Кассиана за ней?
Роэль расплылся в счастливой улыбке, сверкнув зубами.
— Конечно, не проблема. К восьми вечера борт будет в Париже. Все организую. Скажи ей быть готовой.
Я убрала руку.
— Ками, слушай внимательно. Будь готова к восьми вечера. Тебя заберут.
— Кто? — скептически спросила она. — Санта Клаус на оленях?
— Почти. Самолет Кассиана.
Повисла пауза. Я слышала, как она переваривает информацию.
— Ничего себе... — наконец выдохнула она. — Какой великодушный твой мафиози. Я знала, что он хороший мужчина! Ну, где-то очень глубоко.
«Да уж, — подумала я. — Если Кассиан узнает, что мы гоняем его джет ради новогоднего ужина и ради того, чтобы Роэль мог пофлиртовать, он нам головы открутит. Но... живем один раз».
— Собирайся, Ками. Бери вместе с собой самое красивое платье, которое у тебя есть. Тебя встретят и привезут прямо ко мне. Отказы не принимаются.
— Ну ты даешь, Илинка! Ты лучшая! Ты подняла мне настроение! Побежала собираться!
Я сбросила вызов и откинулась на сиденье, чувствуя себя вершителем судеб.
— Я свою часть сделки выполнила, — сказала я Роэлю. — Теперь твоя очередь.
— Да без проблем, — отозвался он, уже набирая кому-то сообщение одной рукой, не отпуская руль. — Хоть три елки понесу.
Я хмыкнула про себя. Влюбленный волк уже не хищник, а домашний пес, готовый выполнять команды. Это было забавно наблюдать.
Мы подъехали к центру, к улице самых дорогих бутиков. Роэль припарковал машину, и мы вышли. Шоппинг был похож на набег варваров на Рим, только вместо мечей у меня была кредитная карта. В первом же бутике меня встретили как королеву. Продавцы кланялись, предлагали шампанское, суетились. Они знали Роэля, знали, чья тень стоит за моей спиной, и боялись лишний раз вздохнуть.
Я ходила между рейлами, перебирая ткани. Шелк, бархат, кашемир. Моя рука потянулась к нежному белому платью из шифона. Скромное, воздушное, целомудренное. Такое, какое понравилось бы Адриану. Такое, в каком я была бы «хорошей девочкой». Я замерла.
«Это для девочки, которую нужно спасать, — пронеслось в голове. — А я больше не нуждаюсь в спасении. Я сама стала опасностью. Я выжила в логове зверя».
Я резко отдернула руку, словно ткань была заразной, и пошла в другую секцию. Черный шелк. Винный бархат. Изумрудный атлас. Кожа, кружево, разрезы. Я набирала вещи, которые кричали о власти, о сексе, о силе. Платья, которые облегали как вторая кожа. Шубы, в которых можно было почувствовать себя императрицей. Сапоги на шпильках, острых, как кинжалы.
И белье. Много белья. Провокационного, дорогого, состоящего из тонких полосок ткани и кружева.
«Пусть Кассиан подавится слюной, — злорадно подумала я, бросая очередной комплект в корзину. — Он хотел видеть меня во всей красе? Он увидит».
Роэль, увешанный пакетами, как новогодняя елка игрушками, молча носил все это в машину, лишь иногда одобрительно присвистывая, когда я выбирала что-то особенно откровенное.
Затем был магазин декора. Я смела с полок всё: рождественские венки из живой хвои, километры гирлянд, коробки с шарами, конфетти, бенгальские огни, свечи. Я хотела, чтобы праздник проник в каждую щель этого холодного дома, вытеснил из него одиночество.
И, наконец, елка. Мы нашли её на базаре. Огромная, пушистая пихта, высотой метра три, не меньше. Она пахла лесом, морозом и смолой.
— Эту, — указала я пальцем.
Роэль посмотрел на дерево, потом на меня. Потом снова на дерево.
— Илинка, она не влезет в машину. Ты издеваешься?
— Значит, закажем грузовик, — невозмутимо ответила я. — И позови своих парней. Ты обещал мне помочь. Услуга за услугу, помнишь?
Через полчаса я наблюдала картину, достойную комедии: пятеро суровых мафиози, в дорогих костюмах, с кобурами под пиджаками, пытались запихнуть гигантскую пихту в кузов грузовика. Они матерились на трех языках, кололись об иголки, спорили, но тащили. Роэль командовал парадом, сам весь в смоле и иголках, но довольный, предвкушая вечер с Камиллой. Я смеялась так, что прохожие оборачивались. Это был первый раз за долгое время, когда я смеялась искренне.
Дом преобразился. Пока мрачные «эльфы» Кассиана устанавливали елку в центре гостиной, я раздавала указания, чувствуя себя генералом.
— Эмма, эти гирлянды на перила лестницы! Марта, как там утка?
Марта вышла из кухни, вытирая руки о передник. Она сияла, рада была видеть жизнь в этом доме.
— Утка в духовке, деточка, вместе с каштанами и апельсинами. И пироги. Только боюсь я... — она понизила голос, оглядываясь. — Босс нас всех убьет. Он вернется и вместо утки запечет нас. Он ненавидит праздники.
— Не боись, Марта! — я подмигнула ей. — Я беру удар на себя. Если что, скажем, что это я вас заставила под дулом пистолета.
Мы наряжали елку под музыку Фрэнка Синатры, которую я включила на полную громкость через аудиосистему дома. Роэль, ворча и отряхиваясь, вешал шары на самую макушку. Эмма распутывала гирлянды. Дом наполнился запахом хвои, мандаринов, выпечки и самое главное смехом. Холодный стеклянный куб ожил. Он стал домом
Когда все было готово, я поднялась к себе. Точнее, в спальню Кассиана. Я приняла душ, смывая усталость дня и надела новое платье. Оно было цвета запекшейся крови, из плотного шелка, облегало фигуру как влитое. Спереди глухой ворот, создающий обманчивое впечатление скромности, но сзади вырез до самой поясницы, открывающий спину. Разрез на бедре доходил почти до белья, которого, кстати, под платьем почти не было, только тонкие кружевные полоски, купленные сегодня. Я сделала укладку из мягких волн, и накрасила губы красной помадой. Я посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела не жертва. Не перепуганная девочка, которую продали. Оттуда смотрела женщина, готовая встретить своего Демона и укротить его.
Вечер опустился на остров. Я выключила основной свет в гостиной, оставив только сияние гирлянд на елке и мерцание свечей. Совсем скоро должна была прилететь Камилла. Но сначала...
Шум мотора за воротами. Звук открывающихся дверей гаража. Тяжелые шаги на крыльце. Хлопок входной двери. Я замерла за колонной, сжимая в руке горсть красно-золотого конфетти. Сердце забилось где-то в горле.
Кассиан вошел в холл. Он выглядел уставшим, пиджак перекинут через плечо, волосы растрепаны ветром. Он шел, глядя в пол, явно погруженный в свои мрачные мысли о делах, убийствах и деньгах. Он поднял голову. И застыл.
Он увидел елку, сияющую сотнями огней, возвышающуюся до потолка. Увидел гирлянды на перилах. Почувствовал запах хвои и еды, который вытеснил запах пыли этого дома. В его глазах отразилось неподдельное изумление. Шок. Он словно попал в другую реальность. Он ожидал увидеть темноту, а увидел праздник.
Я выскочила из-за угла, подбежала к нему и крикнула.
— С наступающим, Бесячая морда! — подбросила конфетти прямо над его головой.
Блестящий дождь осыпал его черные волосы, плечи, дорогой костюм. Кассиан стоял, моргая, с конфетти на носу, и смотрел на меня. На мое красное платье. На мою улыбку. Он медленно опустил взгляд на свои руки, потом снова на меня. И в этот момент в его темных, опасных глазах я увидела не гнев. Я увидела отражение огней и отражение меня. Уголок его губ дрогнул, и он покачал головой, словно не веря в происходящее.