13.
Кассиан стоял в облаке кружащегося красно-золотого конфетти, словно падший ангел, которого по чьей-то злой шутке забросило в центр карнавала. Блестящая пыль оседала на его темных волосах, на белоснежной рубашке, расстегнутой у ворота. Эта картина была настолько сюрреалистичной — самый опасный человек Франции, усыпанный мишурой, что у меня перехватило дыхание. Он медленно, с грацией ленивого хищника, поднял руку и провел ладонью по волосам, стряхивая золото. Уголок его губ дрогнул и пополз вверх. Это была не та злая, звериная ухмылка, которой он обычно награждал врагов перед казнью. Это была почти искренняя, хоть и пропитанная бесконечным высокомерием улыбка. Он был удивлен. Впервые за годы в этом доме-склепе, пропитанном запахом пороха и одиночества, кто-то посмел так себя вести. Кто-то посмел нарушить его мертвый порядок хаосом жизни. Это ломало его шаблон «холодного босса», и, к моему ужасу, я видела, что ему это нравилось.
Кассиан сделал шаг ко мне. Его тяжелые туфли глухо стукнули по мрамору, раздавливая блестящие кружочки конфетти.
— Ты назвала меня «Бесячей мордой» и обсыпала мусором, Цветок, — произнес он своим низким, вибрирующим голосом, от которого у меня внутри все сжалось в сладком, тягучем предвкушении. — Ты решила проверить, насколько быстро я могу достать пистолет и прострелить тебе колени? Или у тебя окончательно атрофировался инстинкт самосохранения за время, проведенное вдали от меня? Я смотрю на тебя и вижу, что ты слишком расслабилась без моего поводка. Слишком много свободы в глазах.
Я не отступила ни на миллиметр. Я стояла, глядя ему прямо в глаза, и чувствовала, как адреналин в крови смешивается с желанием, превращаясь в гремучую смесь.
— Это называется «праздник», Кассиан, — я улыбнулась ему самой ослепительной, дерзкой улыбкой, на которую была способна, хотя колени дрожали. — Слово из восьми букв, которое, видимо, отсутствует в твоем словаре где-то между словами «убийство», «пытки» и «контроль». Тебе идет золото. Оно немного смягчает твое выражение лица, которое обычно говорит: «Я сожру ваших детей на завтрак и не подавлюсь». Улыбнись, Босс. Ты дома. И я здесь. Разве не этого ты хотел? Разве не за этим ты летал в Париж?
Кассиан подошел вплотную. Его запах сандала, табака, оружейного масла и холодной улицы ударил мне в ноздри, опьяняя сильнее любого алкоголя. Он положил свои тяжелые, горячие ладони мне на талию, сжимая ткань платья так, словно проверял прочность моих ребер. Его пальцы были жесткими, властными, не терпящими возражений.
— Я хотел тишины и стакана виски, а получил карнавал и дерзкую девчонку, — прорычал он мне в лицо, но в его глазах плясали бесы. — Но ты права в одном — ты здесь. И ты выглядишь... вызывающе. Красный. Цвет крови и опасности. Ты вырядилась так, будто собралась не встречать Новый год, а развязать третью мировую войну.
Я медленно облизнула пересохшие губы, не отрывая взгляда от его зрачков, которые расширились, поглощая радужку, превращая его глаза в черные дыры.
— Я всегда готова к войне, Кассиан, особенно если она с тобой, — прошептала я. — А платье... считай это упаковкой для твоего подарка. Но не надейся развернуть его раньше времени. Ты должен заслужить право коснуться содержимого.
Кассиан проследил тяжелым взглядом за движением моего языка. Его ноздри раздулись, втягивая воздух. Он прижал меня к себе ближе, так, что я почувствовала твердость его тела и то, как он реагирует на меня. Его возбуждение было осязаемым, твердым, угрожающим. Я закинула голову еще выше, подставляя шею, бросая ему немой вызов.
— Я разверну его тогда, когда захочу, — пообещал он хрипло, наклоняясь к моему уху, его губы касались кожи, обжигая дыханием. — И зубами, если понадобится. Я разорву эту тряпку в клочья. Ты пахнешь грехом, Илинка. Этот запах перебивает даже вонь этой чертовой хвои, которая воняет на весь дом.
— Вообще-то я здесь, — раздался насмешливый голос Роэля, разрушая наш интимный вакуум.
Кассиан замер, но не отстранился сразу. Он медленно, с неохотой повернул голову, словно лев, которого отвлекли от антилопы. Эмма и Марта, которые наблюдали за сценой из дверного проема кухни, хихикая и краснея, тут же исчезли в глубине коридора, понимая, что воздух стал слишком горячим. Кассиан нехотя отпустил меня, но его рука задержалась на моем бедре, сжав его на прощание так сильно, что я чуть не охнула. Он перевел тяжелый взгляд на Роэля.
— Как ты мог это допустить? — спросил он ледяным тоном, указывая на елку и гирлянды. — Я думал, я плачу тебе за безопасность и устранение проблем, а не за организацию детских утренников в моем доме.
Роэль, стоявший у входа в гостиную, подмигнул мне и широко улыбнулся.
— У нас с ней особая договоренность, Босс. Она умеет убеждать.
Кассиан прищурился.
— Я твою подмигивалку сейчас сломаю, — процедил он. — Какая еще, блять, договоренность? Ты забыл на кого работаешь?
— Моя договоренность, которая опаздывает, — ответил Роэль, проверяя часы. — И которая, кажется, уже здесь.
И вдруг за окном послышался звук шин по гравию. Свет фар полоснул по окнам, разрезая темноту гостиной. Кассиан озадаченно посмотрел на меня, изогнув бровь.
— И что это значит? Кто посмел приехать сюда без моего приказа?
Я счастливо улыбнулась, чувствуя, как радость пузырится внутри.
— Сюрприз!
Я быстро развернулась и пошла за Роэлем к входной двери, стуча каблуками. Кассиан остался стоять, наблюдая за мной с подозрением. Роэль остановился перед массивными створками и нервно поправил пиджак. Я заметила, что он надел галстук, это редкое явление для человека, который обычно предпочитал расстегнутые вороты и кобуру напоказ. Он нервничал. Этот убийца, этот зверь, нервничал перед встречей с девушкой.
— Ты похож на школьника перед выпускным, — шепнула я ему, толкнув локтем в бок. — Расслабься, Ромео. У тебя руки дрожат.
Роэль метнул на меня гневный взгляд.
— Заткнись, Илинка.
Я почувствовала тепло тела Кассиана за своей спиной. Роэль перевел взгляд за мою спину и его выражение лица стало мягче.
Охрана распахнула двери. В холл ворвался холодный воздух и... она. Камилла вышла из машины, словно с обложки «Вог». На ней было белое блестящее платье в пол с глухим воротом, которое струилось по её фигуре как жидкое серебро, подчеркивая каждый изгиб. На плечах была белоснежная шубка. Блондинистые волосы уложены идеальной голливудской волной. Она была ослепительно красива, но в её глазах читался испуг. Она озиралась на вооруженных людей, на мрачный особняк, словно ожидала расстрела.
Роэль мгновенно изменился. Из расслабленного мужчины он превратился в хищника в стойке, почуявшего добычу. Он шагнул ей навстречу, словно волк, загоняющий лань. Он выглядел огромным рядом с ней.
— Ну, здравствуй, Куколка, — пророкотал он своим глубоким басом. — Добро пожаловать в логово. Ты заставила меня ждать, а я, черт возьми, ненавижу ждать. Но, глядя на твои ноги, я готов простить тебе задержку. Ты выглядишь как десерт, который подают до основного блюда. А я очень голоден.
Камилла с опаской покосилась на его протянутую руку. Она не вложила в нее свою ладонь. Она выпрямилась, вздернула подбородок и посмотрела на него с вызовом.
— А ты выглядишь как вышибала, которого уволили из клуба за домогательства к посетителям, — отрезала она. — Отойди от двери, Кинг-Конг, ты мне свет загораживаешь. И убери руки, я не вхожу в меню.
Она попыталась отпихнуть его руку, но это было все равно что толкать скалу. Роэль лишь хмыкнул, убирая ладонь, но его улыбка стала шире и опаснее.
— В этом доме меню составляем мы, Куколка. И поверь мне, ты там на первой странице. Дрожишь? — он наклонился к ней. — Правильно. Тебе стоит бояться, потому что я планирую не отходить от тебя ни на шаг.
Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Ну что за встреча? Я планировала объятия и смех, а не угрозы изнасилования на пороге.
— Роэль! — рявкнула я, выступая вперед. — Оставь её в покое! Если ты хоть пальцем её тронешь без её согласия, я попрошу Кассиана отрезать тебе то, чем ты думаешь. И это явно не голова. Камилла моя гостья, а не твоя добыча. Подотри слюни, ты заливаешь паркет.
Я распахнула руки.
— Ками!
Лицо подруги просветлело. Она, цокая каблуками, побежала ко мне, игнорируя застывшего Роэля.
— Твоя гостья находится на территории моего Босса, Илинка, — бросил ей в спину Роэль, провожая Камиллу голодным взглядом. — А значит, правила здесь диктуют инстинкты. Но так и быть, я дам ей фору. Люблю, когда еда сопротивляется.
Мы обнялись крепко, до хруста костей. Запах её дорогих духов смешался с запахом хвои и моего парфюма.
— Илинка... — зашептала она мне в ухо, панически сжимая мои плечи. — Куда я попала? Этот шкаф с глазами маньяка меня реально сожрет. Он смотрит так, будто уже раздел меня и прикидывает, сколько я стою на черном рынке.
— Не бойся, — шепнула я в ответ. — Он просто лает. Он на цепи. Просто не показывай ему страх, иначе он вцепится в горло. Улыбайся и будь стервой. Это единственный язык, который они понимают.
Я отстранилась и оглядела её.
— Ты красавица!
— Я собиралась пять часов! — фыркнула она, поправляя локон. — Конечно, я красотка. Ради такого перелета стоило постараться.
Она повернулась к Кассиану, который все это время молча наблюдал за сценой, прислонившись к колонне. Её взгляд стал серьезным, почти воинственным. Она шагнула к нему, несмотря на дрожь в коленях.
— Ещё раз украдешь мою Илинку, и я научусь вашим приемчикам, найду пистолет и что-то сделаю тебе, ты понял меня?
Кассиан посмотрел на неё сверху вниз, холодно и безразлично, как на надоедливое насекомое, которое жужжит над ухом.
— Моя, — произнес он одно слово, словно ставил печать.
Камилла моргнула.
— Что?
— Илинка моя, а не твоя, — пояснил он лениво. — И подбирай слова, женщина. Я тебе не Роэль. Мне плевать на твои красивые ноги. Прикончу на месте, если будешь мне угрожать.
Я незаметно, но сильно наступила шпилькой ему на ногу и метнула злобный взгляд. Кассиан даже не поморщился. Он перевел взгляд на меня и вдруг лучезарно, дьявольски улыбнулся. Он притянул меня за талию, вжимая в себя, и смачно, властно поцеловал в щеку.
— Мой Цветочек, — промурлыкал он.
Я засмущалась. Жар прилил к щекам. Что за порыв неожиданной нежности? Это точно Кассиан?
Камилла, глядя на нас, расслабилась и улыбнулась.
— Ах, точно, Кассиан, — сказала она с идеальной светской вежливостью. — Благодарю тебя за то, что отправил свой самолет за мной. У тебя очень вежливый персонал, все так быстро. Лучший сервис! Пять звезд!
Кассиан нахмурился.
— Какой самолет?
Я быстро пихнула его локтем в бок.
— Да такой! — воскликнула я, глядя на него честными глазами. — Склероз, что ли? Забыл, как отправил? Ой, идемте к столу, кажется, блюда стынут!
Я потащила его в малую столовую, меняя тему. Кассиан, поняв мою игру, лишь хрипло рассмеялся и прижал меня к себе крепче.
Малая гостиная сияла. Ажурная скатерть, хрусталь, мерцание свечей, аромат вкусных блюд. Мы сели два по два: я с Кассианом, Камилла с Роэлем. Роэль тут же принялся ухаживать за своей «куколкой». Он положил ей огромный кусок утки.
— Ешь утку, куколка, — проворковал он. — Тебе нужны силы. Ты слишком хрупкая. Боюсь, я сломаю тебя, если просто обниму. А у меня на тебя планы, которые требуют выносливости.
Камилла закатила глаза так, что я испугалась, что они не вернутся обратно.
— Я модель, а не свинья на откорме! — возмутилась она. — Я не ем жирное, сладкое и то, что предлагает мне мужчина с взглядом серийного убийцы. И твои планы меня не интересуют, если они не включают в себя исчезновение из моего поля зрения.
Роэль сел обратно, облизнулся, глядя на её губы.
— Ты можешь не есть утку, но ты проглотишь каждое мое слово сегодня. И, возможно, не только слово. Мне нравится, как ты дерзишь. Это возбуждает. Продолжай, и мы пропустим десерт, перейдя сразу к спальне.
Под столом горячая ладонь Кассиана легла на мое колено. Он наклонился ко мне.
— Смотри на них, — прошептал он мне на ухо. — Они как мы в начале. Глупая игра в «нет», когда тело кричит «да». Почему женщины всегда усложняют процесс?
Я повернулась к нему. Наши лица были в сантиметрах друг от друга.
— Потому что мы не животные, Кассиан. Нам нужно что-то большее, чем просто инстинкт спаривания. Нам нужно уважение. Хотя, кому я это объясняю? Человеку, который считает эмоции заводским браком.
Его рука сжалась на моем колене до боли.
— Уважение нужно заслужить, — ответил он жестко. — А страсть она либо есть, либо нет. Я чувствую, как ты напрягаешься от моей руки. Твое тело чувствует меня, Цветок. Оно признает мою власть. И этого мне достаточно, чтобы взять то, что я хочу.
Весь ужин я чувствовала его руку. Он поглаживал внутреннюю сторону бедра, поднимаясь все выше, заставляя меня ерзать на стуле. Внизу живота завязывался тугой, горячий узел.
До полуночи оставалось двадцать минут.
— Идем, — Кассиан встал и протянул мне руку. — На пару слов.
Он привел меня в гостиную, к елке.
— Подойди, — скомандовал он. — У меня есть кое-что для тебя. И нет, это не пистолет, хотя ты, безусловно, выглядишь с ним горячо. Повернись спиной. Убери волосы.
Я удивленно моргнула. Что он задумал? Нервный смешок вырвался из горла.
— Очередной ошейник? Кандалы? Или GPS-трекер, чтобы ты знал, в какой именно комнате я нахожусь? Я не удивлюсь.
Он промолчал. Его пальцы коснулись моего затылка, убирая выбившиеся пряди. Это было так эротично, так интимно, что у меня перехватило дыхание. Затем холодный металл коснулся кожи. Щелчок замка.
— Это черный бриллиант, — произнес он тихо у моего уха. — Он похож на твои глаза, когда ты смотришь на меня с ненавистью.
Я опустила взгляд. На моей груди, на тонкой цепочке, висела капля черного камня, обрамленная белым золотом.
— Оно тяжелое... И красивое, — прошептала я. — Я не скажу «спасибо», Кассиан. Потому что я знаю, что ты делаешь. Ты покупаешь меня по частям.
Он развернул меня к себе. В его глазах пылал темный огонь.
— Мне незачем покупать тебя. Ты и так целиком и полностью моя.
— У меня нет подарка для тебя, — призналась я.
Он хищно улыбнулся.
— Мне хватит и одного подарка. Того, который находится под твоим платьем.
Я хихикнула, чувствуя, как таю. Он старался. Этот монстр старался быть нежным.
Часы начали бить полночь. Бом. Бом. На последнем ударе он рывком притянул меня к себе.
— С Новым годом, Цветок.
И впился в мои губы. Это был не нежный поцелуй. Это было присвоение. Он целовал меня так, словно хотел выпить мое дыхание, забрать мою душу. Глубоко, властно, до головокружения. Я отвечала с той же страстью, вплетая пальцы в его волосы.
В дверях появились Роэль и Камилла. Роэль посмотрел на нас, потом на Камиллу.
— Двенадцать ударов, Куколка. Традиция гласит, что нужно поцеловаться, иначе год будет дерьмовым. Иди ко мне. Я знаю, ты хочешь попробовать. Я видел, как ты смотрела на мои губы весь вечер.
Камилла нахмурилась и сделала шаг назад.
— Традиции придумали мужчины, чтобы лапать женщин безнаказанно. Мечтай, здоровяк. Ты еще не заслужил даже взгляд, не то что губы. Встань в очередь за теми, кто умеет просить, а не требовать.
Роэль тихо засмеялся.
— Очередь? Я разгоню любую очередь выстрелом в потолок. Я люблю сложные задачи, Камилла. Ты думаешь, что отказала мне, но на самом деле ты просто подняла ставки. Я люблю азарт.
Он схватил её за руку.
— Идем гулять в сад. Я покажу тебе звезды.
— Илинка! — пискнула Камилла, когда он потащил её к выходу. — Помоги!
Но Роэль лишь рассмеялся, и они исчезли в темноте сада.
Я дернулась за ней, чтобы наорать на Роэля, но Кассиан дернул меня на себя, преграждая путь.
— Хватит, — отрезал он. — Этот цирк затянулся. Оставь их. Пусть эти двое рвут друг другу глотки, если хотят. Мой лимит вежливости исчерпан. Я хочу свой подарок.
Он потянул меня к лестнице. Я оглянулась на сияющую елку, на пустой холл. Впервые за долгое время я не боялась завтрашнего дня. Я хотела этой ночи.
Мы ворвались в спальню, словно два урагана, сметающих всё на своем пути. Кассиан даже не стал включать свет. Комнату освещало лишь тусклое сияние луны и отблески уличных фонарей, отражающиеся от снега, который начал падать за огромным панорамным окном. Крупные белые хлопья кружились в темноте, безмолвные и холодные, создавая резкий контраст с тем пожаром, что бушевал внутри нас.
Кассиан захлопнул дверь ударом ноги и прижал меня к ней. Его дыхание было тяжелым, хриплым, пропитанным желанием. Он не стал тратить время на пуговицы своей рубашки. Его руки, напряженные до предела, схватили ворог белоснежной ткани. Резкий рывок, ткань затрещала и лопнула, пуговицы разлетелись по паркету с сухим стуком, похожим на град. Он сорвал рубашку с плеч, обнажая свой мощный, смуглый торс, покрытый вязью татуировок и шрамами. В полумраке он казался древним богом войны, жаждущим жертвоприношения.
— Ты сводишь меня с ума, — прорычал он, и его губы накрыли мои.
Это был поцелуй-укус, поцелуй-клеймо. Он целовал меня жадно, глубоко, сжирая мое дыхание. Его язык властно вторгся в мой рот, сплетаясь с моим в диком танце. Я застонала, чувствуя вкус его слюны и виски.
Его руки скользнули по моим плечам вниз, к бретелькам платья.
— Долой это, — выдохнул он.
Одним движением он спустил лиф платья. Красный шелк зашуршал, падая к моим ногам, оставляя меня абсолютно нагой перед ним, ведь белья на мне почти не было.
Кассиан отстранился на секунду, чтобы посмотреть. Его взгляд скользил по моему телу, как раскаленное железо. Он смотрел на мою высокую грудь, на плоский живот, он сжирал меня взглядом.
— Идеальная, — прохрипел он. — Моя идеальная шлюха.
Его рот накрыл мою грудь. Я вскрикнула, запрокинув голову и ухватившись за его плечи. Он не был нежным. Он сосал мою грудь сильно, требовательно, прикусывая сосок зубами, оттягивая его. Его щетина колола нежную кожу, и эта боль смешивалась с невыносимым наслаждением. Он переходил от одной груди к другой, терзая их, заставляя меня выгибаться дугой.
Его рука скользнула между моих ног. Я была мокрой. Я текла для него так сильно, что мне стало стыдно, но стыд тут же сгорел в пламени похоти.
— Блять... — выдохнул он, почувствовав мою влагу. — Ты вся течешь, Цветок. Ты так хочешь, чтобы я тебя взял?
Он ввел два пальца внутрь, грубо, резко.
— Да... — простонала я.
Он начал двигать пальцами, имитируя толчки, а большим пальцем надавил на клитор, растирая его жесткими круговыми движениями.
— Скажи мне, кто твой хозяин, — рычал он, не прекращая пытку удовольствием. — Кому принадлежит эта киска?
— Тебе... Кассиан, тебе...
Он резко встал, подхватил меня на руки и швырнул на кровать. Я упала на черные шелковые простыни, раскинув руки. Кассиан стянул брюки вместе с боксерами. В лунном свете я увидела его член — огромный, налитый кровью, пульсирующий. Он выглядел угрожающе. Он навис надо мной, как скала и раздвинул мои ноги своими коленями.
— Смотри на меня, — приказал он.
Он взял свой член в руку, направил головку к моему входу. Провел ею по влажным складкам, дразня, заставляя меня скулить от нетерпения. А потом вошел. Одним мощным, безжалостным толчком. Меня словно пронзило копьем. Я вскрикнула, вцепившись ногтями в его спину, царапая кожу. Он заполнил меня целиком, растягивая, присваивая.
Кассиан замер на секунду, давая мне привыкнуть к его размеру, тяжело дыша мне в шею.
— Узкая... Какая же ты, сука, узкая... — простонал он мне в ухо. — Ты создана для меня.
И он начал двигаться. Это был не секс. Это было вколачивание. Он трахал меня грубо, ритмично, сильно. Удары его паха о мое тело звучали шлепками в тишине комнаты. Кровать скрипела и билась изголовьем о стену. Кассиан перехватил мои запястья одной рукой и прижал их к подушке над моей головой, лишая меня возможности двигаться. Другой рукой он сжал мое горло, слегка придушивая.
— Громче, — приказал он, глядя мне в глаза потемневшим, безумным взглядом. — Я хочу слышать, как ты стонешь. Кричи мое имя, Илинка.
Я кричала. Я металась под ним, ловя каждый его толчок. Боль и удовольствие слились в единый ком. Я чувствовала каждую вену на его члене, чувствовала, как он задевает самые глубокие точки. Он выходил почти полностью и вбивался снова, заставляя меня захлебываться воздухом.
— Нравится? — рычал он, кусая меня за плечо. — Нравится быть моей? Нравится, когда я беру тебя так?
— Да! Да, Кассиан! Еще! — умоляла я, потеряв остатки гордости.
Он ускорил темп. Он двигался как машина, как зверь, ведомый инстинктом. Я чувствовала, как приближается пик. Мое тело натянулось, как струна.
— Я... я сейчас... — выдохнула я.
— Давай, — скомандовал он. — Кончи для меня. Залей мои пальцы.
Оргазм накрыл меня волной, ослепляя, вырывая душу. Я сжалась вокруг него, пульсируя, выкрикивая его имя в темноту. Почувствовав мои спазмы, Кассиан зарычал. Он сделал еще три мощных, глубоких толчка, впечатывая меня в матрас, и излился в меня горячими толчками. Он содрогался всем телом, прижимаясь ко мне, словно хотел сплавиться со мной воедино.
Мы лежали, тяжело дыша, мокрые от пота, в спутанных простынях. За окном все так же безмолвно падал снег, равнодушный к нашему безумию. Кассиан медленно вышел из меня и скатился на бок, но тут же притянул меня к себе, собственнически закинув руку на мою талию. Он провел ладонью по моим мокрым волосам и поцеловал в висок.
— Это был лучший подарок на Новый год, Цветок. Ты моя. Запомни это раз и навсегда.