23.
Утро ворвалось в дом не с первыми лучами солнца, которые в декабре на Корсике были скупыми и бледными, а с ощущением тяжелой, ватной тишины, повисшей после бури. Мы с Кассианом собирались спускаться на завтрак. Я куталась в его рубашку, которая едва прикрывала бедра, стараясь сохранить остатки тепла его тела, а он шел рядом, в джинсах, с голым торсом, расслабленный и ленивый, как сытый лев, только что покинувший логово. Но я видела, как напряжены его плечи. Я смотрела на его широкую спину, исполосованную шрамами и татуировками, и думала о прошедшей ночи. О его кошмаре. О пистолете у моего виска. О том, как я толкала его, прогоняя к шлюхам, а он остался. Мне казалось, что он стал... мягче? Нет, это не то слово. Кассиан Сальтери не бывает мягким, он сделан из гранита и колючей проволоки. Но мне чудилось, что вчера он наконец-то понял меня. Что он услышал мой крик. И его утреннее спокойствие, его рука, которая сейчас лежала на моей пояснице, это знак перемирия. Знак того, что он принял мою преданность. Наивная дура. Я искала человечность там, где жил только инстинкт собственника.
Внезапно тишину дома разорвал грохот входной двери, который эхом разнесся по всему первому этажу, сотрясая стены особняка. Кассиан мгновенно изменился. Его мышцы окаменели, расслабленность исчезла, сменившись боевой стойкой. Его рука автоматически, рефлекторно дернулась к пояснице, где обычно висела кобура, хотя сейчас там было пусто.
— Кого там принесло в такую рань? — проворчал он, ускоряя шаг, и в его голосе зазвенели нотки раздражения.
Мы начали спускаться со второго этажа и застыли на середине лестницы. Картина, открывшаяся нам, была достойна сюрреалистического фильма или криминальной комедии. Посреди мраморного пола стоял Роэль. Он выглядел до неприличия довольным собой, сияя, как начищенный медный таз. А рядом с ним, пытаясь вырвать свою руку из его железной хватки, стояла Камилла. На ней была шелковая пижама в розовую полоску, поверх которой было небрежно накинуто черное пальто, а на ногах домашние пушистые тапочки с помпонами, которые выглядели нелепо на дорогой плитке. Её волосы были взлохмачены, словно она только что оторвала голову от подушки, а в глазах горел праведный гнев, смешанный с шоком.
— Ты больной! — кричала она, пытаясь ударить Роэля свободной рукой, но он легко перехватывал её удары, словно играл с рассерженным котенком. — Я спала! У меня завтра примерка перед показом, мне нужно выспаться! Ты вломился в мою квартиру, скрутил меня, запихнул в самолет и притащил сюда! Я подам на тебя в суд за похищение, маньяк!
— Ты нужна здесь, — невозмутимо ответил Роэль, подтягивая её к себе ближе, полностью игнорируя её сопротивление и угрозы. — Илинка скучала. И я скучал. Разве этого недостаточно, Куколка? Я же обещал, что вернусь за тобой. Самолет летел всего полтора часа, ты даже успела выспаться.
Кассиан, стоявший рядом со мной, издал короткий, хриплый смешок, скрестив руки на широкой груди. Он оценил масштаб безумия своего друга.
— Ты когда-нибудь научишься пользоваться дверным звонком и приглашениями? — спросил он с ленивой усмешкой, спускаясь ниже. — Или вламываться к женщинам в спальню на другом конце страны и тащить их на частный борт в пижаме это твой новый стиль ухаживания?
— Звонки для слабаков, — отмахнулся Роэль, сияя. — Я захотел её увидеть. Поэтому поднял пилотов и забрал. Так быстрее и эффективнее. Смотри, она уже здесь. Живая и здоровая, хоть и немного шумная.
Я не выдержала и рассмеялась, сбегая вниз по ступенькам, перепрыгивая через одну.
— Ками!
Лицо подруги мгновенно изменилось. Гнев сменился облегчением и узнаванием.
— Илинка! — взвизгнула она. — Убери от меня этого психопата! Он сумасшедший! Он вытащил меня из постели, засунул в джет и всю дорогу до Корсики смотрел, как я сплю!
Роэль разжал пальцы, выпуская её, но остался стоять вплотную, контролируя пространство. Камилла тут же бросилась ко мне, прячась за мою спину, как за щит, словно я могла спасти её от этого танка.
— Он смотрел, как я сплю, Илинка! — шепнула она мне на ухо с ужасом, хватая меня за плечи. — Я просыпаюсь над Средиземным морем, а он сидит в кресле напротив, пьет кофе и пялится!
Я погладила её по спине, сдерживая улыбку, хотя ситуация была абсурдной.
— Прости его, Ками. У местных мужчин специфическое представление о романтике. Границы для них это просто линии на карте, которые нужно пересечь. Но я так рада тебя видеть!
Я повернулась к Роэлю, который довольно ухмылялся, глядя на нас.
— Ты мог бы хотя бы дать ей одеться, варвар. Ты тащил её через полстраны в тапочках?
— Она и так прекрасна, — парировал он, окидывая Камиллу плотоядным, жадным взглядом, от которого даже мне стало жарко. — Пижама ей идет. Меньше слоев нужно снимать.
Кассиан подошел к нам. Он положил руку мне на поясницу, обозначая свое присутствие, и его пальцы привычно сжались на моей талии.
— Раз уж цирк приехал предлагаю использовать это время с пользой. Камилла, ты как раз вовремя.
— Вовремя для чего? — насторожилась она, выглядывая из-за моего плеча. — Для жертвоприношения?
— Почти, — ухмыльнулся Кассиан. — Для стройки.
— Идем, — я потянула Камиллу за собой наверх. — Я дам тебе что-нибудь из своей одежды. Нам предстоит долгий день, и в тапочках на стройке делать нечего.
Мы поднялись в гардеробную. Камилла все еще возмущалась, но уже тише.
— Вот, надень это, — я протянула ей короткое шерстяное платье песочного цвета и высокие сапоги на устойчивом каблуке. — И пальто свое оставь, оно слишком легкое. Возьми мое.
Камилла переоделась, критически осмотрела себя в зеркале.
— Ну вот, теперь я похожа на человека, а не на сбежавшую пациентку из психбольницы, — выдохнула она. — Твой Роэль животное, Илинка.
— Он не мой, — улыбнулась я. — И да, он животное. Но здесь других нет.
Через час мы уже сидели в огромном черном внедорожнике, мчащемся по серпантину к утесу. Солнце заливало остров, но ветер с моря был свежим, бодрящим. Рассадка в машине была стратегической. Кассиан, как и в последнее время, за рулем, а сидела рядом, на пассажирском, положив руку на его колено, чувствуя, как под жесткой тканью джинсов перекатываются мышцы при каждом нажатии на педаль. Это прикосновение было моим заземлением. Сзади расположились Роэль и Камилла. Атмосфера на заднем сиденье искрила так, что казалось, сейчас замкнет проводку автомобиля. Роэль, пользуясь теснотой салона, постоянно пытался нарушить границы: то его рука «случайно» соскальзывала на её колено, то он наклонялся слишком близко, якобы чтобы посмотреть в окно, вдыхая запах её волос. Камилла, теперь уже в шерстяном платье и сапогах, держала оборону, как Брестская крепость.
— Убери лапы, — шипела она, звонко шлепая его по руке. — Или я откушу тебе пальцы, и ты не сможешь держать пистолет.
— Люблю, когда ты злишься, — мурлыкал Роэль, ничуть не смущаясь, его голос был пропитан самодовольством. — Ты похожа на рассерженного котенка, который думает, что он тигр. Это моя школа.
Камилла резко повернулась к нему. В её глазах сверкнуло недовольство. Она окинула его презрительным взглядом с головы до ног.
— Твоя школа? — переспросила она с ядовитым сарказмом. — Не льсти себе, Кинг-Конг. Я такой была всю жизнь. Мы с тобой даже не знакомы толком. Я знаю только твое имя и твои маньяческие наклонности похищать людей.
Роэль рассмеялся. Он наклонился к ней так близко, что его нос почти коснулся её щеки.
— А я о тебе все знаю, куколка, — прошептал он, и в его голосе прозвучала угроза, смешанная с желанием. — Где ты живешь, что ты ешь, с кем спишь... точнее, с кем не спишь. Я знаю каждый твой шаг. Я знаю твой размер одежды и твой любимый кофе.
Камилла не отшатнулась. Она сузила глаза, выдерживая его взгляд.
— Я и не сомневаюсь, — выплюнула она ему в лицо. — Поэтому ты и есть маньяк-сталкер. Имей в виду, я вызываю полицию в своих снах каждую ночь, чтобы они тебя забрали.
Кассиан перехватил мой взгляд и подмигнул. Его губы дрогнули в улыбке.
— Кажется, мой Консильери нашел достойного противника, — заметил он негромко, накрывая мою ладонь на своем колене своей рукой, переплетая пальцы. — Обычно они сдаются через пять минут, а эта кусается.
Я сжала его пальцы в ответ. Мне нравилось это ощущение. Мы были вместе, против всего мира, наблюдая за чужой драмой.
— Куда мы едем? — спросила Камилла, пытаясь отвлечься от настойчивого внимания соседа.
— На стройку, — ответила я, поворачиваясь к ней. — Помнишь, я вчера тебе писала про оранжерею? Кассиан подарил мне участок под неё. Сегодня мы едем утверждать детали с архитектором.
Глаза Камиллы загорелись профессиональным интересом. Ботаник в ней проснулся мгновенно, вытеснив напуганную жертву похищения.
— Оранжерея? — переспросила она. — Настоящая? С климат-контролем, гидропоникой и зонами влажности?
— Именно. И мне нужны твои глаза, Ками. Ты лучше меня разбираешься в технических тонкостях конструкций. Я боюсь, что этот архитектор попытается нас нагреть, подсунув стандартный проект вместо индивидуального.
— О, если они попытаются впарить нам туфту, — Камилла хищно улыбнулась, и я увидела в ней ту самую силу, которая была и во мне. — Я их уничтожу. Я разберу их проект по кирпичику и заставлю съесть чертежи.
Мы свернули с трассы на грунтовку. Впереди показался утес, нависающий над бурлящим зимним морем, и остов будущего здания. Мы вышли из машины. Ледяной ветер ударил в лицо, заставляя плотнее кутаться в пальто. Нас уже ждали. Группа мужчин в касках и с папками стояла у строительного вагончика, переминаясь с ноги на ногу от холода. Во главе был Жульен, главный архитектор. Высокий, худой, с красным от мороза носом и бегающим взглядом. Типичный скользкий тип, который привык разводить богатых папиков на деньги, считая, что их любовницы тупые куклы.
Жульен расплылся в широкой, фальшивой, приторной улыбке, увидев Кассиана и Роэля. Он бросился к ним, протягивая руку, расшаркиваясь.
— Месье Сальтери! Какая честь! Мы как раз подготовили образцы материалов. Все высшего класса, как вы и просили. Мы идем с опережением графика!
На нас с Камиллой он едва взглянул. Его взгляд скользнул по нам с высокомерным снисхождением.
— Дамы, — бросил он небрежно, махнув рукой в сторону вагончика. — Осторожнее, тут грязно, арматура, не продырявьте свои сапоги. Можете подождать в вагончике, там есть обогреватель, кофе и журналы, пока мы с мужчинами обсудим смету, инженерные системы и технические детали. Это скучно и сложно для Вас.
Я переглянулась с Камиллой. В её глазах я увидела тот же огонь, что горел во мне. Боевой азарт. Он только что подписал себе приговор.
— Мы не пойдем в вагончик, месье Жульен, — сказала я громко и четко, выходя вперед, чеканя шаг по мерзлой земле. — Мы пойдем проверять спецификации. И мы начнем с остекления.
Жульен моргнул, явно не ожидая, что «декор» заговорит.
— Простите? — переспросил он с вежливым, но раздраженным недоумением. — Спецификации? Это сложные документы, мадемуазель. Вам будет неинтересно. Там цифры, формулы...
Кассиан, который стоял, прислонившись к капоту джипа и закуривая сигарету, выпустил струю дыма в серое небо и лениво произнес:
— Делай, что она говорит, Жульен. Сегодня я здесь просто кошелек и водитель. А заказчик она и её подруга. Советую слушать внимательно.
Архитектор скривился, словно съел лимон, но кивнул.
— Прошу, — он указал на разложенные на длинном столе образцы стекла, металла, утеплителя и грунта.
Мы с Камиллой подошли к столу. Мы двигались как команда, как два хирурга перед операцией. Я взяла в руки кусок стекла.
— Что это? — спросила я, вертя образец в руках.
— Это закаленное стекло, — начал объяснять Жульен тоном, которым говорят с умственно отсталыми детьми. — Очень прочное, защищает от ветра, не бьется...
— Маркировка? — резко перебила его Камилла, выхватывая образец у меня из рук. Она поднесла его к свету, посмотрела на срез, провела ногтем. — Здесь нет маркировки «Оптивайт». Это обычное флоат-стекло с дешевым напылением. У него зеленоватый оттенок на срезе.
Жульен напрягся. Улыбка сползла с его лица.
— Это... аналог. Ничуть не хуже. Мы сэкономили бюджет...
— Хуже, — отрезала Камилла безапелляционно. — У него коэффициент светопропускания ниже на пятнадцать процентов. Для тропических растений, которые планируются здесь выращивать, это смерть. Им не хватит спектра зимой. Через год оно пожелтеет от ультрафиолета, и Вам придется менять весь купол. Вы пытаетесь продать нам пластик по цене алмаза? Вы за идиотов нас держите?
Архитектор побледнел, но попытался сохранить лицо.
— Вы ошибаетесь, милочка. Это профессиональные нюансы, в которых вы вряд ли...
— Не называйте меня милочкой, — Камилла бросила стекло на стол. Звон был похож на выстрел. — Я дипломированный ботаник со специализацией в тепличных хозяйствах и инженерии. А вы мошенник, который решил сэкономить на материалах и положить разницу в карман.
Я в это время изучала схему вентиляции, разложенную рядом, прижимая бумагу от ветра.
— Месье Жульен, — позвала я, тыкая пальцем в чертеж. — А это что?
Он подошел, нервно вытирая руки о брюки.
— Это система климат-контроля. Последнее слово техники, рекуперация...
— Это бытовые вытяжки для ресторанов, — сказала я холодно, глядя ему в глаза. — Мощность пятьсот кубов в час. Для такого объема помещения, с учетом влажности и температуры, нужно минимум три тысячи. Эти моторы сгорят через месяц работы при влажности восемьдесят процентов. Вы хотите устроить здесь пожар? Или просто задушить мои растения плесенью? Вы хоть рассчитывали точку росы?
Жульен начал заикаться. Его уверенность таяла на глазах под нашим перекрестным огнем. Мы засыпали его терминами: уровень PH грунта, спектральный анализ ламп, теплопроводность профилей, автоматика полива. Мы разносили его проект в пух и прах, вскрывая каждый обман, каждую попытку сэкономить. Мы видели его насквозь.
Кассиан и Роэль стояли в стороне, скрестив руки на груди. Они молчали и наблюдали. Я бросила быстрый взгляд на Кассиана. Он смотрел на меня. В его глазах не было скуки. В них было дикое, необузданное восхищение, смешанное с гордостью. Его губы растянулись в хищной, довольной улыбке. Он видел не просто красивую женщину. Он видел компетентного, опасного партнера, который защищает свои интересы и его деньги лучше любой вооруженной охраны. Роэль рядом с ним тоже ухмылялся, глядя на Камиллу, которая с яростью фурии тыкала архитектора носом в смету.
— Смотри, как она его, — шепнул Роэль Кассиану, не скрывая восторга. — А блондинка-то зубастая. Не только красивая, но и умная. Редкое сочетание. Мне нравится.
— Я тебе говорил, — ответил Кассиан, не сводя с меня глаз. — Моя женщина не промахивается. Ни с пистолетом, ни с чертежами.
Жульен, загнанный в угол двумя девчонками, окончательно потерял самообладание. Его лицо пошло красными пятнами, руки тряслись. Его эго было уязвлено.
— Послушайте! — заорал он, хлопая ладонью по столу, пытаясь перекричать ветер. — Хватит! Вы ничего не понимаете в строительстве! Вы начитались интернета и строите из себя экспертов! Идите выбирайте шторы и горшки! Я разговариваю с заказчиком, с мужчиной, а не с его... содержанками, которые возомнили себя архитекторами! Знайте свое место!
В наступившей тишине шум ветра показался оглушительным. Слово «содержанки» повисло в воздухе, как грязное, липкое ругательство. Я медленно выпрямилась, чувствуя, как кровь отливает от лица. Камилла замерла с открытым ртом.
Кассиан медленно, лениво отклеился от машины. Он сделал шаг вперед. Потом второй. Его движения были плавными, текучими, но в них была угроза лавины, которая сейчас сойдет и похоронит все живое. Роэль подошел с другой стороны. Его лицо потеряло всякое выражение веселья. Они взяли архитектора в клещи. Жульен осекся. Он увидел глаза Кассиана, два ледяных колодца смерти и понял, что совершил фатальную ошибку. Он оскорбил не нас. Он оскорбил собственность Босса.
Кассиан не стал бить. Это было бы слишком просто и примитивно. Он подошел к Жульену вплотную, взял его за лацканы дорогого пальто и не прилагая видимых усилий, потащил его к краю обрыва. Жульен попытался упереться ногами, скользя по мерзлой земле, но Кассиан был как скала. Он подвел его к самому краю, где земля обрывалась в бушующее море, и наклонил его так, что камни посыпались вниз, в пену прибоя.
— Что... что вы делаете?! — взвизгнул архитектор, глядя в бездну. — Месье Сальтери! Я пошутил!
— Ты назвал их содержанками? — спросил Кассиан тихо, но его голос перекрыл шум волн. — Ты ошибся, Жульен. Это заказчики. А я, повторяюсь ещё раз, просто кошелек. И человек, который сейчас скинет тебя вниз, если ты не извинишься. Извиняйся прямо сейчас.
Роэль подошел и встал рядом, заглядывая вниз с профессиональным интересом.
— А блондинка вообще может рассчитать траекторию твоего падения, она умная, — добавил он с издевкой. — Она посчитает скорость, с которой твои мозги размажутся о скалы. Хочешь проверить её расчеты на практике?
— Нет! Нет! — Жульен трясся, как осиновый лист, хватаясь за руки Кассиана. — Простите! Я не хотел! Я погорячился! Дамы, простите меня! Я идиот! Я все исправлю!
— Ты вор, — поправил его Кассиан, встряхнув его над пропастью. — Моя женщина только что поймала тебя на воровстве моих денег. Ты должен целовать ей ноги за то, что она заметила это сейчас, а не когда бы все рухнуло. Потому что если бы крыша обвалилась на её цветы... я бы закопал тебя здесь живьем.
Он резко дернул Жульена назад, швырнув его на землю к нашим ногам. Архитектор упал на колени, пачкая брюки в грязи.
— Вон отсюда, — сказал Кассиан, вытирая руки платком. — У тебя минута, чтобы исчезнуть с моей земли. И если я еще раз увижу твое имя в тендерах... ты труп.
Архитектор, спотыкаясь и падая, побежал к своей машине, забыв про чертежи, гордость и инструменты. Через секунду его седан с визгом сорвался с места и исчез.
Мы остались одни на краю утеса. Я посмотрела на Кассиана. Он стоял, поправляя манжеты, спокойный, как удав после обеда. Он повернулся ко мне. В два шага он преодолел расстояние между нами. Схватил мое лицо в свои большие, горячие ладони. Его глаза сияли тьмой и гордостью.
— Я возбуждаюсь, когда ты считаешь мои деньги лучше меня, — прорычал он мне в губы. — Ты чертовски умная, Цветок.
Он наклонился и поцеловал меня. Жадно, страстно. Я ответила, обнимая его за шею, чувствуя его силу.
— Ботаники, значит? — услышала я насмешливый голос Роэля рядом. Я оторвалась от губ Кассиана, тяжело дыша, и посмотрела в сторону. Роэль стоял напротив Камиллы. Он не касался её, но его поза — руки в карманах, наклон головы, взгляд говорила о многом. — Ты опасная штучка, Куколка. Мне такие нравятся.
Камилла фыркнула, но её щеки порозовели от холода и комплимента. Она поправила волосы, пытаясь вернуть самообладание.
— Не обольщайся, Кинг-Конг. Я просто не люблю халтуру. И я умею считать.
Роэль сделал шаг к ней, явно намереваясь обнять её так же, как Кассиан меня по-собственнически, с ухмылкой победителя. Он протянул руку к её талии, уверенный, что она позволит, ведь он только что помог «спасти» ситуацию. Но Камилла оказалась быстрее и принципиальнее. Она ловко увернулась, отступив на шаг в сторону, и скрестила руки на груди, выставляя барьер.
— Руки, — сказала она строго, глядя ему прямо в глаза. — Мы не на Титанике, спасать меня не надо. И я тебе не трофей, чтобы меня хватать. Держи дистанцию, ковбой. Ты еще не заслужил.
Роэль замер с протянутой рукой. На секунду он выглядел удивленным, а потом рассмеялся. Громко, искренне, на весь утес. В его глазах загорелся азарт охотника, который встретил достойную дичь.
— Ты мне нравишься, — сказал он, качая головой и глядя на неё с нескрываемым голодом. — Ты мне чертовски нравишься, Камилла.
Камилла высокомерно вздернула подбородок, хотя я видела, как дрогнули её ресницы.
— Очень жаль, — съязвила она, плотнее запахивая пальто. — Потому что меня маньяки не интересуют. Так что можешь вычеркнуть меня из своего списка жертв и идти тренироваться на кошках.
Роэль лишь шире улыбнулся, принимая вызов. Мы стояли на краю утеса, под зимним солнцем и ветром. Две пары. Два мира, которые столкнулись и переплелись. Кассиан прижал меня к своему боку, его рука была тяжелой, горячей и надежной. Я посмотрела на него, на перепалку друзей, на бушующее море внизу. Это был момент абсолютного, кристального счастья. Момент, когда я поняла, что даже в аду можно построить свой рай, если рядом правильный демон. И этот демон сейчас держал меня так, словно я была самым драгоценным сокровищем в его империи, ради которого он готов сжечь весь мир.