7.
Песня к главе «Back To Friends — Sambroh»
Решение Адриана не ждать Нового года, а улететь немедленно, стало тем самым глотком разреженного, спасительного воздуха, в котором я так отчаянно нуждалась, чтобы не задохнуться в собственном чувстве вины и запутанных мыслях. После нашего разговора в столовой, после того как я, глотая слезы и переступая через остатки своей гордости, пообещала себе и ему попробовать начать всё сначала, события закружились с невероятной скоростью, сметая остатки моего сомнения, как ураган сносит сухие листья. Уже на следующее утро мы сидели в салоне его частного самолета, разрезающего небесную гладь на пути к Парижу.
Я сидела в мягком кресле, обитом кремовой кожей, укутанная в кашемировый плед, и смотрела, как внизу проплывают пушистые облака, похожие на взбитые сливки. В салоне пахло дорогим парфюмом, свежими круассанами и безопасностью. Адриан сидел напротив, просматривая документы на планшете. Иногда он поднимал на меня взгляд своих голубых глаз, полный такой теплоты и нежности, что мне хотелось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Я чувствовала себя самозванкой, проникшей в рай по поддельным документам. Девушкой с грязной душой в чистой одежде. Я чувствовал себя... хорошо, и это пугало меня больше всего. В моей груди больше не было того свинцового шара страха, который давил на легкие последние месяцы, мешая сделать полный вдох. Я сделала выбор и выбрала свет. И это было приятно, хоть и непривычно пресно, словно еда без соли.
Мы приземлились в Париже, который встретил нас мелкой изморосью и предпраздничной суетой. Город уже сиял миллионами огней, витрины магазинов соревновались в роскоши, а воздух пах жареными каштанами и сыростью Сены. Кортеж доставил нас в пентхаус Адриана, это было его личное убежище, о котором мало кто знал. Квартира в историческом центре, с высокими потолками, старинной лепниной и огромными окнами, выходящими на белые, заснеженные крыши Парижа. Здесь не было той холодной, музейной чистоты, как в доме Кассиана, где каждый предмет интерьера кричал о власти и подавлении. Здесь было уютно, светло и спокойно.
— Располагайся, — сказал Адриан, внося мой чемодан. — Твоя комната та, что с видом на Эйфелеву башню, а моя напротив.
Он сделал паузу, словно давая мне понять: он не нарушит границ, пока я сама не позову.
— Прими душ, отдохни с дороги, а через час я хочу тебя украсть.
— Куда? — я попыталась улыбнуться искренне, чувствуя себя героиней мелодрамы, в которой я забыла реплики.
— Это сюрприз, — он подмигнул. — Но обещаю, тебе понравится. Оденься теплее.
Я зашла в свою спальню. Она была светлой, оформленной в пастельных тонах. Я приняла душ. Вода была горячей, но она не могла смыть то странное ощущение пустоты, которое возникало, когда я оставалась одна. Я привыкла к напряжению. Я привыкла ждать удара или поцелуя, привыкла быть натянутой струной, а здесь была тишина. Я оделась. Я выбрала наряд, который соответствовал бы этому миру Адриана. Шерстяные брюки молочного цвета, уютный свитер крупной вязки, бежевое пальто и объемный шарф. Я выглядела как девушка, у которой все хорошо. Как девушка, которую любят правильно.
Адриан ждал меня в гостиной. Он тоже переоделся в джинсы, свитер, пальто. Без охраны, без пафоса, просто красивый мужчина. Мы вышли на улицу и Адриан поймал такси, отказавшись от бронированного кортежа, и назвал адрес на Монмартре. Мы ехали по украшенным улицам, держась за руки. Его ладонь была сухой и теплой. Я смотрела на город и чувствовала, как внутри шевелится ностальгия. Париж... Город, о котором мы так мечтали с Камиллой. Мы строили планы, как будем снимать здесь крошечную мансарду, влюбляться в бедных художников и быть свободными. Воспоминание о подруге кольнуло сердце острой иглой. Как она там? Знает ли она, что я жива? Или уже похоронила меня, как и все остальные, оплакав над пустым гробом?
Такси остановилось на узкой улочке, мощеной брусчаткой.
— Приехали, — сказал Адриан.
Мы вышли. Перед нами была старинная кофейня с витринами, расписанными морозными узорами. «Мечта». Это та самая кофейня, о которой я ему рассказывала вскользь, еще в самом начале нашего знакомства, когда пыталась заполнить тишину между нами.
— Зачем мы здесь? — спросила я, вдыхая аромат кофе и корицы.
— Я знаю, что ты любишь хороший кофе, — улыбнулся он загадочно. — И я подумал, что тебе нужно... немного тепла из прошлого. Идем.
Мы вошли внутрь. Колокольчик звякнул, приветствуя нас. Нас окутало облако ароматов: свежемолотый кофе, корица, ваниль, горячий шоколад. Гул голосов, звон чашек, живой, настоящий шум большого города. Народу было много. Все столики заняты, официанты сновали с подносами. Адриан уверенно взял меня за руку и повел вглубь зала, к дальнему уголку, скрытому за декоративной ширмой из живых растений. Там, за круглым столиком, сидела девушка. Она сидела спиной к нам, рассматривая меню. Длинные, платиновые волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо. Она была одета в яркую, модную шубку из искусственного меха.
Я замерла. Этот цвет волос... Этот наклон головы... Сердце ударилось о ребра так сильно, что мне показалось, звук был слышен на всю кофейню. Девушка поправила прядь волос, заправляя её за ухо знакомым, родным жестом. У меня перехватило дыхание. Сумка выскользнула из ослабевших пальцев, но я даже не заметила этого. В горле встал ком. Горячие слезы мгновенно заполнили глаза, размывая картинку. Словно почувствовав мой взгляд, девушка начала медленно поворачиваться. Я увидела её профиль и знакомую родинку на щеке.
— Камилла... — прошептала я одними губами.
Её глаза округлились. Вилка, которую она держала в руке, со звоном упала на тарелку.
— Илинка? — её голос дрогнул, взлетел на октаву. — Илинка!!!
Она вскочила, опрокинув стул, и бросилась ко мне, едва не подвернув ногу на высоких каблуках своих модных сапог. Я рванулась ей навстречу. Мы столкнулись посередине прохода, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. Я уткнулась лицом в её пушистую шубу, вдыхая запах её сладких духов, и разрыдалась.
— Живая... ты живая... — шептала она, гладя меня по спине, по волосам, целуя в макушку. — Господи, Илинка! Я думала, что тебя больше нет... Я думала, ты погибла там, с родителями. В новостях говорили, что никто не выжил...
— Я здесь, Ками, я здесь, — всхлипывала я, сжимая её плечи, убеждаясь, что она настоящая, теплая, живая. — Я жива. Прости меня, прости, что пропала...
Мы стояли, обнявшись, две фигурки посреди шумного кафе, и весь мир перестал существовать. Не было ни мафии, ни угроз, ни боли. Была только дружба, которую не смогла убить даже смерть.
Когда первый шквал эмоций немного улегся, я отстранилась, вытирая мокрое лицо ладонями. Камилла тоже плакала, размазывая тушь, но улыбалась. Я вспомнила, что мы не одни. Я обернулась. Адриан стоял в паре шагов от нас, наблюдая за этой сценой. На его лице играла мягкая, довольная улыбка. Он выглядел как волшебник, который только что сотворил чудо и наслаждается эффектом.
— Как? — спросила я его, указывая на Камиллу. — Как ты... Откуда?
Он подошел ближе, наклонился и нежно поцеловал меня в висок.
— Ты вчера упоминала Камиллу в очередной раз, и я понял, что пора найти твою подругу. — тихо сказал он. — И я нашел её через модельное агентство в Париже. Я связался с её агентом и организовал эту встречу.
Он подмигнул Камилле.
— Правда, пришлось немного схитрить. Я сказал, что это встреча с важным заказчиком, который хочет обсудить контракт. Прости за обман, Камилла.
— Заказчик? — Камилла рассмеялась сквозь слезы, глядя на него с восхищением. — Да вы лучший заказчик в моей жизни! Вы... вы вернули мне подругу!
— Ты... ты невероятный, — прошептала я, глядя на Адриана с такой благодарностью, что она затопила все остальные чувства. В этот момент я любила его. Не как мужчину, а как самого близкого человека. Он подарил мне кусок моей украденной жизни.
Адриан легонько подтолкнул меня в спину, к столику.
— Ну всё, всё, хватит сырости. Я оставлю вас. Вам о многом нужно поговорить, и мои уши тут будут лишними.
— Ты уходишь? — я схватила его за руку. Мне не хотелось отпускать его сейчас, когда меня переполняли эмоции.
— Я буду недалеко, — успокоил он, сжимая мою ладонь. — У меня есть пара дел в городе. Побудьте вдвоем. Секретничайте, сплетничайте, ешьте сладкое. Я не хочу мешать.
Он достал из внутреннего кармана бумажник и положил на стол передо мной мою черную безлимитную карту.
— Ни в чем себе не отказывайте. Объешьте эту кофейню в пух и прах. Когда наговоритесь позвони мне. Я пришлю машину, мы отвезем Камиллу куда скажет, а потом поедем к себе.
— Спасибо, — шепнула я ему одними губами. — Ты лучший.
Он улыбнулся, кивнул Камилле на прощание и развернулся. Его высокая фигура в пальто скрылась за дверью, растворившись в парижском вечере.
Мы с Камиллой сели за столик. Я все еще не могла поверить, что это происходит. Я держала её за руку через стол, боясь отпустить, словно она могла исчезнуть.
— Так, — Камилла шмыгнула носом и взяла меню. — Сначала еда, потом правда. Я требую подробностей, Илинка Ферару, и начни с того, где ты откопала этого принца и почему ты выглядишь так, будто сошла с обложки «Вог», но глаза у тебя, как у человека, который вернулся с войны.
Я подозвала официанта.
— Кофе, — сказала я. — Самый большой кофейник, и десерты. Все, что есть на витрине. Эклеры, тарталетки, макароны. Всё!
Я постучала черной картой по столу.
— У нас безлимит, Ками. Разговор предстоит тяжелый и долгий, а мне нужен сахар, чтобы не сойти с ума.
Когда стол был заставлен тарелками, а кофе дымился в чашках, я начала рассказывать. Я рассказала всё. С того самого момента на парковке. Про взрыв, огонь, смерть родителей. Рассказала про побег в Болгарию. Про то, как убила человека...
— Ты... убила? — прошептала она.
— Да, — я посмотрела на свои руки. — Вонзила секатор в шею мужчины.
— Что...
— Пришлось убить, Ками, чтобы выжить. Но потом меня снова поймали.
Потом рассказала про плен, про подвал и клетку. Я рассказала про Кассиана. Честно, и без прикрас. Про его жестокость, про его одержимость. Про то, как он уничтожал меня и как спасал. Про наш секс на кухонном гарнитуре. Про то, как влюбилась в своего палача. И про финал. Про бал, про предательство, про то, как он продал меня Адриану за кусок порта, глядя мне в глаза.
Я говорила, не притрагиваясь к еде, кусок в горло не лез. А Камилла, слушая этот триллер, механически поглощала пирожное за пирожным, заедая стресс. Она слушала с открытым ртом, то ахая, то закрывая лицо руками.
— ...и вот я здесь, — закончила я, откинувшись на спинку. — Живу с Адрианом. Он хороший, даже идеальный, Ками. Он заботится обо мне, он любит меня, и взамен ничего не требует. Вчера мы начали встречаться. Я решила, что хватит. Хватит жить прошлым. Кассиан отказался от меня, значит, я должна научиться жить без него.
Камилла молчала минуту, переваривая услышанное. Она смотрела на меня так, словно видела впервые.
— Это... это просто пиздец, — наконец выдала она. — Прости за мой французский, но других слов нет. Илинка... ты жила в грёбаном боевике. А я тут ною, что у меня туфли жмут на кастингах и фотограф наорал, что я недостаточно эмоциональна. Моя жизнь такая скучная и пустая по сравнению с твоей. Я чувствую себя идиоткой со своими проблемами.
— Я бы все отдала за твою скучную жизнь, — горько усмехнулась я. — Лучше бы я нервничала за туфли, чем нажимала на курок, поверь мне. Я завидую тебе, ты нормальная. А я... я уже не знаю, кто я.
Камилла потянулась через стол и накрыла мою руку своей. Её ладонь была теплой.
— Слушай... А тот, первый... Кассиан.
Её лицо стало серьезным, даже немного испуганным.
— Он приходил ко мне.
Я напряглась.
— Когда?
— В мае, сразу после взрыва. Я еще была в квартире родителей, собирала вещи для переезда в Париж. Раздался звонок в дверь.
Она понизила голос до шепота, наклоняясь ко мне.
— Я открыла и там стояло двое мужчин. Они... Илинка, они были страшные, но не уродливые, нет. Они были пугающе красивыми и опасными. От них исходила такая аура власти и тьмы, что мне захотелось встать на колени и начать молиться, чтобы меня не убили.
Мое сердце пропустило удар.
— Опиши их, — потребовала я.
— Двое мужчин с темными волосами, но один был с ледяными глазами, красивый, но жуткий. Он все время улыбался, но улыбка была как у акулы. А второй... — Камилла передернула плечами, словно ей стало холодно. — Второй был высоким, мощным, широкоплечим, словно скала. У него был шрам на брови, и татуировка на кисти руки... Какие-то цифры, 2005 по-моему. Я запомнила, потому что он держал руку на косяке двери, преграждая мне путь.
Это был Кассиан и Роэль. Они искали меня сразу же, по горячим следам.
— Что... что они хотели? — прохрипела я.
— Тот, с татуировкой... он был бешеный. У него глаза горели, как у дьявола. Он спросил, знаю ли я, где ты. Я сказала, что нет, что ты должна была быть с родителями. Он ворвался в квартиру и кричал: «Где она?! Куда она могла пойти?!
Камилла сглотнула.
— Он заставил меня звонить тебе прямо при них. Он вырвал у меня телефон и смотрел на экран, пока шли гудки. Он ждал. Его руки дрожали от напряжения. Но твой телефон был выключен.
— Я выкинула его перед тем как улететь, — прошептала я. — Чтобы не смогли отследить.
— Он был в ярости, Илинка, — сказала Камилла. — Он разбил вазу в коридоре, когда понял, что связи нет. Он выглядел так, будто потерял что-то жизненно важное. Или кого-то, кого он хотел убить собственноручно, но не мог найти. В его глазах было столько боли и злости... Я никогда такого не видела.
В голове шумело. Кассиан искал меня сам, сразу после взрыва. Он не ждал, он перевернул землю, чтобы найти меня, и нашел в Болгарии, но до этого... он был рядом с моей подругой. Это пугало. И это... волновало. Это значило, что я была для него целью номер один с самого начала. Он был одержим мной еще до того, как поймал.
— А этот... Адриан, — Камилла кивнула на дверь, куда вышел мой Адриан. — Он выглядит хорошим и заботливым.
— Он замечательный, — тут же сказала я, цепляясь за эту мысль. — Он спас меня. Он добрый, заботливый. Он делает для меня всё.
— Да, — протянула Камилла, скептически поджав губы. — Он идеальный. Как принц из диснеевского мультика. Но... Илинка, не обижайся, но он тебе внешне не подходит.
— Что? — я удивилась. — О чем ты? Он красавец.
— Слишком блондин, слишком голубоглазый, и слишком... сладкий, — Камилла поморщилась. — Ты изменилась. У тебя взгляд тяжелый, глубокий. Ты стала темной, а он какой-то светлый. Вы не монтируетесь. Слишком большой контраст. Ты рядом с ним выглядишь как ведьма, которая украла принца.
— Внешность не главное, — парировала я, чувствуя укол раздражения. — Главное поступки. Адриан поступает как мужчина, он защищает меня.
— Может быть. Но я уверенна, что если тот, с татуировкой, это тот самый Кассиан... — Камилла хитро прищурилась. — Покажи мне его фото. Его фотки есть в Гугле?
Я колебалась секунду, потом достала телефон. Пальцы сами набрали ненавистное и любимое имя. «Кассиан Сальтери». Экран выдал десятки фото. Кассиан на приемах. Кассиан выходит из суда. Кассиан в черном пальто, смотрящий в камеру так, что фотограф, наверное, поседел. Жесткий, красивый, смертельно опасный.
Я протянула телефон Камилле. Она взяла его, посмотрела на фото, потом на меня, и её глаза расширились. Затем она поднесла экран к своему лицу, потом к моему, сравнивая.
— О да... — выдохнула она. — Вот это мужчина. Илинка, ты посмотри.
Она развернула телефон ко мне, держа его рядом с моим лицом.
— Посмотри в зеркало. Вы с ним... вы одной породы. Оба мрачные, оба опасные. Вы смотритесь идеально. Как король и королева преступного мира. Как Аид и Персефона. Адриан тут проигрывает всухую. Он на его фоне просто мальчик-паж.
Я посмотрела на свое отражение рядом с фото Кассиана. Мои темные кудри, бледная кожа, глаза, в которых застыла боль, и его хищный прищур, волевой подбородок, тьма во взгляде. Мы действительно выглядели как две части одного целого. Как хаос и разрушение, созданные друг для друга.
— Он чудовище, Камилла, — сказала я тихо, отводя телефон. — Он монстр.
— Монстры бывают притягательными, — заметила она. — А с принцами бывает скучно.
— Мой отец убил его жену, — жестко сказала я. — И неродившегося сына. Между нами кровь. Много крови. Это невозможно, он ненавидит меня.
— Кровь иногда связывает крепче, чем кольца, — философски заметила Камилла, доедая макарон. — Но дело твое. Если ты выбрала Адриана... удачи. Просто не ври себе, подруга. Твои глаза загорелись, когда ты увидела фото этого монстра, а когда ты смотришь на Адриана, в них только благодарность.
Мы замолчали. Тема Кассиана повисла между нами тяжелым, невидимым облаком, отравляя даже воздух этой уютной кофейни. Мне нужно было сменить тему. Мне нужно было узнать, что я пропустила, пока выживала.
— Хватит о монстрах, — я тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Расскажи мне о себе. Как... как прошел выпускной?
Камилла грустно улыбнулась, помешивая ложечкой остывший кофе.
— Выпускной был красивым и грустным. Твое имя называли, когда вручали дипломы... Была минута молчания. Все думали, что ты мертва, Илинка. Я стояла там, в мантии, и ревела. Марк, твой бывший, кстати, пришел с какой-то первокурсницей, но выглядел так, будто его сейчас стошнит. Без тебя это был не праздник, а поминки.
У меня защемило сердце. Я украла у себя этот день, или его украли у меня.
— А потом? — спросила я, сжимая её руку. — Как ты оказалась здесь?
— О, это целая история, — глаза Камиллы загорелись тем самым авантюрным огнем, который я так любила. — Я до собирала вещи через неделю после вручения дипломов. Сказала родителям, что еду покорять мир, продала свою машину и купила билет в один конец до Парижа. Я ведь мечтала работать в «Диор» или «Шанель», помнишь? Я хотела быть ассистентом, учиться, варить кофе великим дизайнерам, лишь бы дышать с ними одним воздухом.
Она отпила кофе и продолжила, активно жестикулируя:
— Я пришла на собеседование в один модный дом. Не буду говорить название, чтобы не сглазить, но это топ-уровень! Я приготовила речь, выучила историю бренда, надела свой лучший костюм... А кастинг-директор, такая сухая женщина посмотрела на меня, на мое резюме ботаника, и рассмеялась.
— Рассмеялась? — возмутилась я. — Стерва.
— Нет! — Камилла хихикнула. — Она сказала: «Милочка, с такими ногами и скулами грех носить кофе. Твое место не за кулисами, а на подиуме». Я думала, она шутит, но она отправила меня в соседний кабинет, в их модельное агентство. Меня измерили, сфотографировали... И вот.
Она гордо выпрямила спину.
— Я подписала контракт, Илинка. Три месяца ада: диеты, уроки ходьбы, съемки по ночам. Но через неделю у меня первый настоящий показ. Неделя моды. Я буду ходить по подиуму, представляешь? Я! Ботаник, который отличал пестик от тычинки, теперь будет носить кутюр!
Я смотрела на неё с восхищением. Она смогла. Она построила свою жизнь с нуля, без драм и криминала.
— Ками... я так горжусь тобой! Это невероятно!
— Вы должны прийти, — она схватила меня за руки. — Ты и твой Адриан, пожалуйста! Мне будет не так страшно, если я буду знать, что в зале есть родное лицо. Я достану пригласительные в первый ряд.
— Конечно! — я даже не раздумывала. — Мы придем, я обещаю! Я не пропущу твой триумф.
Камилла взглянула на изящные часики на запястье и ойкнула.
— Черт, время! Меня агент убьет. У меня примерка через полчаса на другом конце города, а я тут объедаюсь сладким. Мне же в корсет не влезть!
Она начала суетливо собираться, натягивая свое яркое пальто.
— Мне пора бежать, Илинка.
— Подожди, — я достала телефон — Запиши мой номер и дай свой. Я не хочу больше терять тебя.
Мы быстро обменялись контактами, и я набрала Адриана.
— Мы закончили, — сказала я в трубку. — Можешь забрать нас?
— Буду через две минуты, — отозвался он.
Когда мы вышли из кофейни, черный седан уже мягко тормозил у тротуара. Водитель вышел, чтобы открыть нам дверь, но Адриан опередил его. Он вышел из машины сам, встречая нас. Снег усилился, превращая Париж в снежный шар.
— Как посидели? — спросил он с улыбкой, глядя на мое просветлевшее лицо.
— Чудесно, — искренне ответила я. — Адриан, нам нужно отвезти Камиллу в агентство. Ты не против?
— Для подруги моей девушки всё что угодно, — галантно ответил он.
Мы сели в машину. Тепло салона окутало нас. Пока мы ехали по пробкам Парижа, Камилла без умолку трещала о предстоящем показе, о дизайнере-тиране и о том, как она боится упасть на шпильках. Я слушала её и улыбалась, но внутри меня нарастала усталость. Эмоциональный откат. Встреча, воспоминания, рассказ о Кассиане и Роэле всё это выпило из меня силы.
У входа в агентство мы попрощались.
— До встречи на показе! — крикнула Камилла, выпархивая из машины. — Я скину детали! Люблю тебя!
— И я тебя!
Дверь захлопнулась. Камилла убежала в свою новую, яркую жизнь.
Мы остались одни в тишине салона. Машина плавно тронулась, направляясь к пентхаусу. Я откинулась на подголовник, прикрыв глаза.
— Ты устала, — констатировал Адриан, беря мою руку.
— Очень, — призналась я. — Столько эмоций... Спасибо тебе за этот день, за Камиллу, за то, что ты такой... хороший.
— Я просто люблю тебя, — ответил он просто.
Я повернула голову и посмотрела на него. В полумраке машины его профиль был безупречен. Он был моим спасательным кругом. Моим шансом на счастье. Я должна любить его. Я обязана.
Я подалась к нему.
— Адриан...
Он повернулся, и я накрыла его губы своими. Я целовала его нежно, благодарно, стараясь вложить в этот поцелуй все те чувства, которые должна была испытывать. Я хотела раствориться в нем, забыться, стереть из памяти серые глаза другого. Адриан ответил с готовностью, его рука легла мне на талию, притягивая ближе. Его губы были мягкими, теплыми, вкусными. Я закрыла глаза, углубляя поцелуй. И в этот момент, в темноте под веками, реальность дрогнула.
Запах лаванды Адриана вдруг исчез, сменившись резким, фантомным запахом сандала и табака. Теплые руки на моей талии показались слишком мягкими, мне не хватало стальной хватки, оставляющей синяки. Я открыла глаза, не разрывая поцелуя, и посмотрела на мужчину перед собой. На долю секунды черты лица Адриана поплыли. Светлые волосы потемнели, голубые глаза налились свинцовой серостью и холодом. На меня смотрел Кассиан. Он смотрел на меня своей дьявольской ухмылкой, которой провожал меня в аду.
«Когда он будет целовать тебя ты будешь закрывать глаза и представлять мои руки, мой рот...».
Меня пронзил ледяной и парализующий ужас. Я целовала Адриана, но видела Кассиана. Я чувствовала его вкус на губах.
— Нет... — прошептала я в губы Адриану, резко отстраняясь и вжимаясь в сиденье. Сердце колотилось как бешеное.
«Уйди... — пронеслось в моей голове. — Уйди из моей головы, Кассиан! Оставь меня в покое!»
Адриан смотрел на меня с беспокойством, не понимая, что произошло.
— Илинка? Что-то не так? Я сделал тебе больно?
Я часто дышала, пытаясь прогнать наваждение. Образ Кассиана исчез, оставив после себя горький привкус пепла на языке.
— Нет... — выдавила я, пряча лицо в ладонях. — Просто... голова закружилась. Прости, я слишком устала.
Адриан снова обнял меня, прижимая к себе.
— Всё хорошо. Мы почти дома, скоро отдохнешь.
Я лежала на его плече, глядя в темноту за окном, и по моей щеке скатилась одинокая слеза. Я была в Париже. Я была с идеальным мужчиной. Я нашла свою подругу. Но я все еще была в плену. Моя клетка была не из стекла и не из золота, она была в моей голове. И ключ от неё я оставила в руках у Дьявола.