5.
Я влетела обратно в бальный зал, словно выпущенная из пращи. Тяжелые двери захлопнулись за моей спиной, отсекая полумрак коридора и тот удушающий, животный запах желания, который, казалось, въелся в мою кожу, как клеймо. Но даже здесь, среди сотен огней, блеска драгоценностей и гула светских бесед, я все еще чувствовала фантомное давление его тела. Я чувствовала тяжесть его бедер, вжимающих меня в стену, жар его дыхания на своей шее и ту стальную, непреклонную силу, которая минуту назад готова была сломать меня пополам.
Мое сердце колотилось о ребра, как обезумевшая птица, запертая в тесной клетке. Кровь шумела в ушах, заглушая музыку.
«Соберись, — приказала я себе, впиваясь ногтями в ладони так, что стало больно. — Не смей показывать им слабость. Не смей показывать ему, что он задел тебя. Ты не жертва, ты игрок».
Мне нужно было надеть маску, тот самый ледяной панцирь, который я носила все эти месяцы. Если кто-то увидит мой страх, если кто-то заметит, как дрожат мои губы или как расширены зрачки я проиграла. В этом зале хищников запах крови чувствуют за километр.
Я набрала в грудь воздуха, расправила плечи и заставила себя улыбнуться. Это была улыбка манекена идеальная, застывшая, пустая, но достаточно убедительная для зрителей. Глаза лихорадочно сканировали толпу. Мне нужен был якорь. Мне нужен был тот, кто станет моим щитом от тьмы Кассиана. Мне нужен был Адриан.
Я увидела его у высоких французских окон. Он стоял, держа бокал с водой, и выглядел потерянным, высматривая кого-то в толпе. Свет люстр играл в его светлых волосах, делая его похожим на ангела, случайно забредшего в преисподнюю. Увидев меня, он мгновенно преобразился. Его лицо просветлело, расцвело той самой мягкой, искренней радостью, которая обычно вызывала у меня тепло. Я ускорила шаг, почти бежала к нему, лавируя между гостями. Но стоило мне подойти ближе, как его улыбка померкла. Он увидел мой взгляд и увидел ту бурю, которую я не успела спрятать до конца.
— Илинка? — он шагнул мне навстречу, перехватив мою протянутую руку. — Ты дрожишь.
Мои пальцы в его ладони были ледяными и тряслись, как у наркомана в ломке. Я вцепилась в него, как утопающий в обломок мачты.
— Что случилось? — его голос стал тревожным, брови сошлись на переносице. — Почему так долго? Тебя не было целую вечность. Кто-то обидел тебя?
Я сглотнула ком в горле. Врать ему, глядя в эти чистые голубые глаза, было преступлением, но правда о том, что минуту назад я прижималась к его врагу и чувствовала его возбуждение убила бы нас обоих прямо здесь.
— Здесь... просто очень душно, — прошептала я, и это была лишь половина лжи. Воздух в этом особняке был отравлен присутствием Кассиана. — Мне стало плохо, голова закружилась. Я хотела выйти в сад, но побоялась не дойти до него, было ощущение, что упаду.
Адриан сжал мою руку крепче, поддерживая.
— Бедная моя, хочешь мы уедем? Прямо сейчас? К черту эти приличия. Я вижу, что тебе не по себе.
— Нет, — я мотнула головой. Уехать сейчас значит сбежать. Значит признать, что Кассиан победил, что он выгнал меня со своей территории. — Я в порядке. Просто... побудь рядом. Не отпускай меня, пожалуйста, Адриан.
Но уйти нам бы все равно не дали. Громкий удар гонга пронесся по залу, призывая к тишине.
— Дамы и господа, — провозгласил распорядитель. — Прошу к столу, ужин подан!
Толпа зашевелилась, потекла в сторону огромной столовой, как темная река. Нас подхватило этим течением.
— Идем, — шепнул Адриан, предлагая мне локоть. — Посидим немного, покажемся и уедем.
Мы вошли в большую столовую. Это был зал, достойный Версаля. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, серебряные канделябры, хрусталь, сверкающий, как бриллианты. Но когда я увидела рассадку, у меня внутри все похолодело. Это была не случайность. Это была изощренная пытка, срежиссированная самим Дьяволом, который хотел насладиться каждым моментом нашего унижения.
Во главе стола, разумеется, место Хозяина. Справа от него место для его «правой руки» Роэля. Слева место для его спутницы Аделин. А сразу рядом с Аделин, так близко, что наши локти могли бы соприкоснуться, стояли карточки с именами: «Адриан де Валуа» и «Илинка Ферару». Мы сидели в эпицентре. Прямо под прицелом его глаз. В первом ряду партера на этом спектакле жестокости.
Мы сели. Я чувствовала себя так, словно сажусь на электрический стул, а не на бархатное сиденье. Аделин уже была там. Она окинула меня быстрым, торжествующим взглядом, поправила свое золотое платье, которое стоило дороже моей машины, и демонстративно отвернулась к пока пустому креслу во главе стола.
И вот вошел он. Кассиан зашел последним. Он двигался медленно, уверенно, с грацией крупного зверя, который знает, что эта территория принадлежит ему, и никто не посмеет оспорить его право. На его лице не было и следа той безумной страсти, которая бушевала в коридоре пять минут назад. Он был холоден, собран и невыносимо высокомерен. Идеальный смокинг, идеальная укладка, идеальная маска безразличия, за которой скрывалась бездна.
Он прошел к своему месту. Прежде чем сесть, он на секунду задержал взгляд на мне. В этом взгляде не было слов, только обещание и напоминание о том, что он сделал со мной у стены. О том, как мое тело отзывалось на его грубость. Моя ладонь накрыла руку Адриана. Я искала защиты, искала тепла, чтобы растопить лед в венах. Кассиан увидел это. Его глаза сузились, став похожими на щели прицела. Он ничего не сказал, но я почувствовала волну холода, исходящую от него.
— Приступайте, — бросил он гостям, разворачивая салфетку. Это прозвучало не как приглашение к трапезе, а как команда «вольно» для солдат.
Ужин начался. Звон приборов, тихие разговоры, смех. Еда была изысканной: трюфели, фуа-гра, редкая дичь, но для меня она имела вкус картона. Я механически жевала, не чувствуя вкуса, и чувствовала, как напряжение сгущается над столом грозовой тучей. Кассиан молчал. Он ел, пил вино, изредка кивая на реплики Роэля. Он выглядел отстраненным, но я знала, что он контролирует каждый вздох в этой комнате. Аделин пыталась развлечь его. Она шептала что-то ему на ухо, касалась его плеча, смеялась слишком громко.
— Кассиан, дорогой, попробуй это вино, оно божественно, — мурлыкала она.
Он не отстранялся, но и не реагировал, позволяя ей виснуть на себе, как дорогому, но надоедливому аксессуару. Его безразличие к ней было таким же явным, как и его ненависть ко мне.
Когда с основным блюдом было покончено, Кассиан отодвинул тарелку. Он взял свой бокал с густым красным вином. Медленно поднялся. В зале мгновенно воцарилась тишина. Все знали: когда Босс встает, остальные замолкают и слушают. Даже официанты замерли у стен. Он обвел взглядом присутствующих. Его лицо было спокойным, но в глубине серых глаз плясали черти.
— Я не люблю долгих речей, — произнес он своим низким, рокочущим голосом, который пробирал до костей. Он говорил с паузами, взвешивая каждое слово. — Но сегодня особенный вечер. Мы собрались здесь не только ради бизнеса. Мы здесь, чтобы подтвердить старые союзы и, возможно разрушить иллюзии.
Он сделал паузу, многозначительно глядя на Адриана.
— Жизнь это череда сделок, господа. Мы покупаем, мы продаем. Иногда мы платим деньгами. Иногда кровью. А иногда мы платим тем, что нам дорого, чтобы получить то, что нам нужно.
Он говорил философски, растягивая слова, наслаждаясь звуком собственного голоса. Это была проповедь циника, который знает цену всему и ценность ничему.
— Но самое забавное в сделках то, что товар иногда имеет свойство возвращаться к владельцу. Или портиться в чужих руках, если новый хозяин не умеет с ним обращаться.
По залу прошел легкий шепот. Люди не понимали намеков, но чувствовали угрозу, висящую в воздухе. Кассиан перевел взгляд на меня, и этот взгляд был тяжелым, как могильная плита.
— Кстати о сделках, — он улыбнулся, и эта улыбка была острее ножа. — Мой друг и партнер, Адриан де Валуа, сегодня сообщил мне любопытную новость. Он сделал предложение дочери нашего безвременно ушедшего врага. И она, как я понял, согласилась.
Зал ахнул. Взгляды метнулись к нам. Адриан выпрямился. Он был удивлен, что Кассиан поднял эту тему, но не стал отступать. Он открыл рот, чтобы сказать правду, что я только обещала подумать.
— Она еще ду... — начал Адриан.
Но я не дала ему закончить. Во мне вскипела ярость. Та самая, которая помогала мне выживать в подвале, которая заставила меня нажать на курок. Кассиан издевался. Он публично заявлял права, он унижал Адриана, он смеялся надо мной. Он был уверен, что я промолчу, что я испугаюсь, что я всё еще его «вещь». Нет. Я резко отодвинула стул. Ножки противно скрежетнули по паркету. Я встала. Я перебила Адриана и я перебила самого Босса.
— Да! — мой голос был звонким и чистым, как колокольчик, разрезающий тишину. Я взяла бокал шампанского. Моя рука дрожала, но я заставила её замереть. — Спасибо, Босс, что объявили об этом. Вы так добры.
Кассиан замер с поднятым бокалом. Его брови сошлись на переносице. В его глазах мелькнуло искреннее удивление, он не ожидал удара. Я обвела взглядом зал, подняв левую руку так, чтобы свет упал на бриллиант.
— Да, это правда, — сказала я громко, глядя прямо в глаза Кассиану. — Я согласилась стать женой Адриана. И я счастлива объявить об этом здесь, в кругу... друзей.
Адриан рядом со мной застыл. Он смотрел на меня с немым шоком. Он знал, что я не говорила «да». Он помнил, что я просила время.
— Илинка... — прошептал он, пытаясь коснуться моей руки.
Я мягко, но настойчиво отстранилась, продолжая свой спектакль.
— Я хочу сказать пару слов, — продолжила я, чувствуя, как адреналин сжигает страх. — Вы все знаете мою историю. Знаете, как я попала в этот дом. Я была пленницей, была никем.
Я повернулась к Кассиану. Наши взгляды скрестились, как клинки.
— Но вы, Босс Сальтери, проявили великодушие, о котором будут слагать легенды, — яд в моем голосе был сладким, как сироп. Каждое слово было пропитано сарказмом. — Вы не дали мне умереть. Вы не сломали меня до конца. Вы... передали меня. Вы отдали меня в руки человека, который показал мне, что такое настоящая забота. Вы подарили мне жизнь, отказавшись от своих прав.
Я видела, как напряглись мышцы на его шее. Как вздулась вена на лбу. Он был в бешенстве. Он понимал, что я делаю. Я использовала его же оружие против него. Я публично благодарила его за то, что он меня бросил.
Я повернулась к Адриану. Мое лицо смягчилось и я посмотрела на него с такой нежностью, на которую только была способна моя израненная душа.
— Адриан... — я сделала голос бархатным. — Ты чудесный человек. Ты спас меня не только от смерти. Ты спас меня от тьмы. Ты помог мне обосноваться в этом мире, стать своей среди чужих. Ты лучшее, что случилось со мной после того ада, через который я прошла.
Я видела, как в глазах Адриана вспыхивает боль. Он не был глупым и видел этот спектакль, который я устраивала. Он понимал, что я говорю это не для него, а для Кассиана. Что я использую его как щит, как инструмент мести. Он был разочарован. Он ждал искренности, а получил спектакль. Но я не могла остановиться.
— Спасибо, милый, — я улыбнулась ему, положив руку на его плечо.
Затем я резко повернулась обратно к Кассиану. Я видела, что с ним происходит. Он был готов взорваться. Его пальцы сжимали ножку бокала с такой силой, что стекло могло рассыпаться в пыль в любую секунду. Его лицо потемнело. Мои слова о том, что Адриан лучше, что он спас меня от «ада», били по его эго сильнее, чем пули. Я прилюдно предпочла другого. Я прилюдно назвала его монстром, а Адриана героем.
— Поэтому, — продолжила я громко, — Я хочу поднять этот тост. Не просто за помолвку, а за наше будущее. За нашу скорую свадьбу с Адрианом!
Я подняла бокал выше.
— Даст Бог, мы обзаведемся детьми. У нас будет много детей. И мы продолжим чудесный, благородный род де Валуа. Род, в котором чтут семью и любовь, а не только силу и кровь.
Это был контрольный выстрел. Дети. Наследники. То, чего у Кассиана не было. То, чего его лишила моя семья. Я била в самую больную точку.
— Давайте чокнемся! За любовь!
Зал взорвался аплодисментами. Кто-то присвистнул. Гости, не подозревая о подводных течениях, встали, поднимая бокалы.
— За молодых! За любовь! Горько!
Крики гостей слились в один гул, от которого звенело в ушах. Кассиан стоял, возвышаясь над столом, как черная скала. В его руке все еще был зажат бокал, и стекло жалобно скрипнуло, пуская трещину по ножке. Он не думал о приличиях. Ему было плевать на сотню свидетелей. Если бы он захотел, он бы вытащил пистолет и положил бы здесь всех, превратив этот банкет в бойню. Он закон. Он смерть. Никто не посмел бы его остановить, но он стоял неподвижно. Его лицо застыло в маске абсолютного, ледяного бешенства. Он смотрел на меня, и в его глазах я читала приговор. Он не убивал меня сейчас только потому, что хотел растянуть удовольствие. Или потому, что моя наглость, граничащая с безумием, на секунду выбила почву у него из-под ног.
Но тут вмешался Роэль. Верный пес почувствовал, что хозяин теряет контроль, что воздух уже пахнет порохом и кровью. Он решил перехватить инициативу, превратить мой триумф в фарс, довести ситуацию до абсурда, чтобы разрядить напряжение или, наоборот, уничтожить меня окончательно.
— Прекрасные слова! — крикнул он, поднимаясь со своего места. Ухмылка на его лице была злой, издевательской. — Но слова это ветер, Илинка. Традиции требуют действий! Раз уж мы празднуем помолвку... Поцелуйтесь! Пусть все видят эту великую любовь. Пусть Босс увидит, как ты счастлива!
Толпа подхватила, подогретая вином и жаждой зрелищ.
— Поцелуй! Поцелуй!
Я замерла. Целоваться? Здесь? Перед Кассианом? Я посмотрела на Роэля. Он издевался, конечно же он знал, что это ложь. Он хотел унизить меня, заставив играть этот спектакль до конца, до тошноты.
— Для чего делать это на публику? — спросила я холодно, пытаясь осадить его взглядом. — Счастье любит тишину.
— Брось, Илинка! — не унимался Роэль, подливая масла в огонь. — Мы все здесь свои. Или вы стесняетесь целоваться? А может... не так уж и любите друг друга? Может, это все дешевый блеф?
Все смотрели на меня. Адриан смотрел на меня. Он ждал. Он не требовал, но в его глазах была надежда, смешанная с тревогой. Я медленно перевела взгляд на Кассиана. Он все еще стоял, но теперь его губы растянулись в той самой фирменной, дьявольской, кривой ухмылке. Он думал, что я не смогу. Он был уверен, что я сломаюсь, что я не посмею коснуться другого мужчины на его глазах, после того, что было между нами в коридоре, после того, как я чувствовала его эрекцию и его власть. Он считал, что моя душа заклеймена им. Он хотел меня опозорить, показать, что я трусиха, которая только болтает, но в последний момент приползет к его ногам.
Внутри меня все сжалось в стальной кулак.
«Ты думаешь, я не смогу? Ты думаешь, я твоя собачка, которая боится хозяина? Смотри, Кассиан. Смотри внимательно».
— Приказ гостей закон, — громко сказала я, глядя прямо в глаза Кассиану. — Я не могу ослушаться традиции.
Я резко повернулась к Адриану и положила руки ему на плечи, чувствуя под пальцами дорогую ткань смокинга.
— Иди ко мне, — шепнула я.
Адриан стоял неподвижно, как манекен, ошеломленный моим напором. Но я сама прильнула к нему. Я наклонилась и поцеловала. Не целомудренно, не скромно, я поцеловала его смачно, жадно, демонстративно. Я вложила в этот поцелуй всю свою злость, всю свою боль, все желание отомстить Кассиану, разорвать эту невидимую цепь. Я целовала Адриана так, словно от этого зависела моя жизнь. Я раскрыла губы, впуская его, углубляя поцелуй.
Зал взорвался овациями. Крики, свист, звон бокалов. Я краем глаза, не разрывая поцелуя, видела Кассиана. Его ухмылка исчезла мгновенно, словно её стерли ударом. Его лицо исказилось. В глазах полыхнул такой огонь, что мне показалось, он сейчас сожжет нас заживо. Он дернулся, делая шаг вперед, рука потянулась к кобуре, но потом он резко остановился. Он с размаху плюхнулся на стул, так, что дерево жалобно затрещало, схватил бутылку виски, игнорируя бокал, и плеснул себе прямо в стакан, расплескивая янтарную жидкость на белоснежную скатерть. Его руки дрожали от бешенства. Он демонстративно отвернулся. Он не мог на это смотреть. Я победила. Я сделала ему больно. Я заставила его отвести взгляд.
Я отстранилась от Адриана. Он смотрел на меня не с любовью. Он смотрел на меня с горечью.
— Довольна? — тихо спросил он, так, чтобы никто не слышал.
Я опустила глаза.
— Прости.
Ужин продолжился, но атмосфера за столом была отравлена. Кассиан пил, не закусывая, и его молчание было страшнее крика. Когда объявили танцы, и все начали расходиться из-за стола, я почувствовала, что задыхаюсь. Мне нужно было уйти из центра внимания.
Адриан отвел меня в сторону, в тень колонн, подальше от шума. Его лицо было непроницаемым.
— Ты была с ним? — спросил он тихо, глядя мне в глаза. В его голосе не было злости, только усталая обреченность.
— С кем? — я попыталась сыграть непонимание, но вышло жалко.
— Не лги мне, Илинка. Ты была с Кассианом тогда, когда уходила «привести себя в порядок». Ты вернулась взвинченная и злая. Ты прибежала ко мне, как будто спасалась от кого-то. И этот спектакль за столом... Ты играла для него, не для меня. Ты была с ним?
Я захлопала ресницами, пытаясь придумать оправдание, но слова застряли в горле.
— Адриан...
— Да или нет?! — он впервые повысил голос на меня. В его голосе прорезалась ревность и боль мужчины, который понимает, что его использовали.
Я опустила глаза.
— Да, — прошептала я. — Мы встретились в коридоре. Но это был просто разговор, точнее он угрожал мне, и я испугалась.
— Разговор... — Адриан горько усмехнулся. — Твои глаза горели не страхом, Илинка. Они горели ненавистью и страстью.
Он разочарованно вздохнул и отпустил мою руку.
— Я пойду на воздух, — сказал он сухо. — Мне нужно покурить. Не ходи за мной, оставайся здесь. Я не хочу тебя видеть сейчас.
Он ушел, оставив меня одну посреди праздника, который я сама превратила в фарс. Я потеряла единственного друга ради мести врагу.
Я осталась одна, прислонившись к колонне. Мой взгляд сам нашел его. Кассиан сидел за столом, рядом с ним была Аделин. Она что-то говорила, гладила его по руке, пытаясь успокоить его пыл, привлечь внимание к себе. Кассиан сидел неподвижно, как статуя, но я видела, как напряжена его спина. Вдруг он поднял глаза. Через весь зал, через головы танцующих пар, он нашел меня и наши взгляды скрестились. В его глазах была такая тьма, такая обещающая бездна и холод, что у меня подкосились ноги. Он не разорвал зрительный контакт, он смотрел мне в глаза и медленно встал. Рыкнул что-то Аделин, схватил её грубо за руку и потащил к лестнице, ведущей на второй этаж.
Я знала, зачем он пошли с ней туда. Он шел трахать её, вымещать на ней ту ярость и то желание, которое вызвал мой поцелуй с Адрианом. Он шел доказывать себе, что ему плевать на меня, что я ему безразлична. Он делал это мне назло.
Меня затрясло. Бессилие. Ревность. Отвращение. Меня бесило все в этом зале. Эти улыбки, эта музыка, этот запах духов. Мне нужно было заглушить это чувство. Я подошла к высокому столику, где стояли нетронутые бокалы с шампанским, взяла один и выпила залпом. Пузырьки обожгли горло. Потом взяла второй, третий. Я пила, пытаясь залить пожар внутри, пытаясь не думать о том, что происходит сейчас наверху, в его спальне.
— Вновь тяжелый вечер? — раздался мягкий женский голос рядом.
Я обернулась. Рядом стояла Элиза, та самая милая девушка с которой мы уже встречались на приеме в этом доме, жена партнера Кассиана. Она смотрела на меня с сочувствием. Я горько усмехнулась, покачнувшись.
— У меня все вечера тяжелые, Элиза. Это, видимо, карма или проклятие фамилии.
Элиза хихикнула по-доброму, прикрыв рот ладошкой.
— Ты больше не с Боссом? — спросила она шепотом, кивнув на пустой стул Кассиана. — На ужине ты объявила, что Адриан сделал тебе предложение. Это правда?
— Босс сам от меня отказался, — ответила я, чувствуя, как алкоголь ударяет в голову, развязывая язык. — Он продал меня, Элиза, как вещь. И поэтому, теперь я с Адрианом, которому он меня и продал.
Элиза оглянулась по сторонам и наклонилась ко мне, понизив голос до шепота. Здесь даже у стен были уши.
— Знаешь... Адриан выглядит более надежным. Кассиан... он огонь, сжигает все вокруг. А с Адрианом ты будешь в безопасности. Может, это к лучшему? Спокойная жизнь это не так уж и плохо.
— Может быть, — согласилась я, глядя в пустой бокал. — Безопасность это скучно, но по крайней мере, не больно.
Мы болтали еще пару минут. Элиза была глотком свежего воздуха в этом террариуме. Краем глаза я увидела, как Адриан возвращается с террасы. Он выглядел спокойнее, но все еще холодно.
— Элиза, — я взяла её за руку. — Не хочешь встретиться как-нибудь в нормальной обстановке? Без этих платьев и охраны? Выпить кофе? Мне не хватает... нормального общения.
— С удовольствием! — она просияла. — Я запишу тебе свой номер.
Мы быстро обменялись телефонами. Я увидела, что Адриан ищет меня глазами.
— Мне пора, — сказала я. — До встречи.
Я побежала к Адриану, чувствуя себя виноватой школьницей. Он стоял у выхода, надевая пальто.
— Адриан...
— Пора ехать домой, — сказал он, не глядя на меня. Его голос был ровным и безжизненным. — Я устал. И ты, наверное, тоже.
Мы вышли на улицу и сели в машину. Водитель закрыл перегородку. Мы ехали в тишине. Я чувствовала себя ужасно, ведь испортила вечер. Я обидела единственного человека, который был ко мне добр. Я робко протянула руку и попыталась коснуться его ладони, лежащей на колене. Адриан аккуратно, но решительно убрал свою руку. Он отодвинулся от меня к двери. Отрезал контакт. Он смотрел в окно на ночной город, и в его отражении я видела боль. Я осталась сидеть, сжимая пустую ладонь. Ну вот, моя личная гавань рушится. Мой «идеальный» жених отвернулся от меня, и все из-за одного человека. Из-за дьявола по имени Кассиан, который даже на расстоянии умудряется отравлять мою жизнь своим ядом.