Оленёнок

Я вернулась домой ровно так же, как и ушла. Сегодня меня ждал новый день в школе. А пока, перед сном, я быстро начёркала запись в блокноте. Постаралась по памяти переписать версию легенды мамы и той женщины-птицы. Я отметила все детали, что отличались красным маркером. Записала туда все факты, которые только смогла вспомнить, но о куске мяса умолчала…

Утром я быстро сделала себе кофе и завтрак и захватила что-то на перекус в школу. До выхода оставалось не так много времени, поэтому я просто быстро оделась и выдвинулась, предвкушая долгий день.

До школы я добралась без приключений. Было все так же темно, но не особо страшно.
После ситуации на поляне, когда Беркут прогнала жаждущих крови хищников, я чувствовала себя под защитой. Хоть это было не так разумно, ведь здесь не то.

В гардеробе толпились школьники, выстраивая длинные коридоры, но я постаралась аккуратно избежать толкучки в этих очередях.

Я быстро скинула с себя верхнюю одежду, переобулась в сменку и, облокачиваясь на подоконник, с грустью осмотрела ребят.

Живут тут и даже не знают никаких проблем. Они не знаю о лесе по ту сторону обрыва, не знают, какая чертовщина творится со мной, их одноклассницей. У них такая простая жизнь… Это даже задевало. Вот у кого-то из проблем двойка по географии, а у меня что? Девочка-лисица, женщина-птица, еще куча зверей и пробежки с волками. У кого жизнь веселее?

До кабинета я дошла быстро, только вот кое-что заставило меня остановиться прямо на пороге: буквально все косо на меня смотрели, а иногда, не имея никакого уважения, перешептывались и хихикали.

Меня не было один день.

Чёртов день.

И что тут произошло?

Я гордо расправила плечи, подняла подбородок и, уверенно вышагивая, направилась за свою парту. Там уже сидел Антон, читая какую-то книжку.

      — Антон, — отвлекла его от чтения я, попутно заглядывая в книгу. Буквы были большими, наверное, для его же удобства. — меня не было день, что случилось? Почему все шушукаются?

Антон поднял взгляд на меня.

      — Слухи про тебя и Рому, — так буднично ответил он, будто не был удивлен. Я вот точно.

      — Какие? — неужели Смирнова постаралась?

Возможно… Да и почему они так говорят? Пятифан же авторитет. Тут я мысленно закатила глаза.

Ромы ещё не было в классе, может, поэтому и позволяли себе говорить. Я оглянулась на Катю, та лишь, не сводя с меня ухмыляющегося взгляда, начала шептать что-то на ухо Полины.

Ну конечно.

Видимо, пощёчины ей не хватило.

Антон лишь подтвердил мою догадку.

      — Говорят, что ты и Рома вместе. Да и не только. Все его поклонницы тебя ненавидят. И поверь мне, их у Ромы достаточно, — продолжил Антон, захлопывая книгу и убирая ту в рюкзак.

За все то время, пока я тут, я не заметила ни одной девушки рядом с Ромой. Вот это было странно. В моей старой, городской школе, стоило такому парню появиться на горизонте, так все девушки в районе пятидесяти метров сбегались, как мухи на варенье. И что главное, ему это нравилось! Нравилось чувствовать превосходство.

      — Господи, заняться нечем. Сука… — устало рухнула за парту я, кладя голову.

      — Эй, поаккуратнее с выражениями. Ты это слишком громко сказала, — упрекает?

      — Да как-то плевать. Мне как теперь от слухов избавиться? — я положила руки под голову, повернувшись на Антона.

      — Увы, вряд ли. Из-за того, что в этом цирке участвует Рома, то информация разлетелась быстро, — Антон хотел, но не мог успокоить.

Чудесно!

Я, в сопровождении, в каком-то смысле даже злых, взглядов, решила подготовиться к уроку.

Вдруг из моего портфеля выпало перо.

      — Что это? — спросил Антон. Да что с тобой, Антон, у тебя зрение в минус, так зачем ты это замечаешь?

Твою мать.

Я взяла это перо с собой. Так, я скажу бабушке с дедушкой, что нашла красивое перо по дороге обратно и все, думала вчера я, а теперь его увидел Антон.

Я быстро подобрала перо и закинула обратно.

      — Ничего особенного. Просто красивое перо увидела на дороге, решила взять, — неуверенно затараторила я. К моему счастью, Антон увидел только силуэт пера, а не его окрас.

      — Вы только посмотрите на нее! — противно воскликнула Катя. Сейчас-то ей что надо? — Она ещё и живодерка! Бедную птичку, видимо, убила и перья повыдергивала, — класс залился хохотом, оценивая столь прекрасный юмор Смирновой. Этого ещё мне не хватало.

Ну что за день… В класс зашёл Рома и Бяша. Как вовремя!

      — Что происходит? — скидывая рюкзак, спросил Рома. Все затихли, а Катя начала:

      — Представляешь, Рома, Лиля — живодерка! — я, кажется, заслужила. А Катя продолжила: — У неё перья из портфеля сыпятся, да ещё какие! — она слепая? Там было одно перо. — Как думаешь, Полиночка, чьи эти перья были, ты же любишь зоологию?

Нет, нет, нет! Не дай Боже она это скажет.

      — Тебе-то какое дело до этого, а? Своего портфеля мало, чтобы туда свой нос совать? — перебила я Полину.

      — Это очень похоже на беркута, — все же пролепетала Полиночка.

Блять. Просто откровенный пиздец.

Видимо, не только Полина в классе любит зоологию. Мне кажется, я не только потеряла дар речи, но и побледнела. Я стала растерянно оглядывать парней, лишь бы увидеть в них хоть каплю поддержки.

Антон, мирно сидящий, тут же встал, наверное, с тем самым его немым вопросом. Непонимающим лицом. Может, у него даже очки запотели.

Рома и Бяша переглянулись, одновременно спрашивая, то ли меня, то ли друг друга, «беркут?»

Мало того, что Рома пришел сюда явно не с лучшим настроем, так что творилось в нем сейчас я и представлять не хотела.

Вся компания смотрела на меня.

А я-то что? Я не могу ничего им рассказать.

      — Спасибо, Катя, можешь гордиться собой, сейчас ты сделала самую лучшую пакость для меня. Парни, простите, но вам я ничего не скажу, — тихо закончила я.

Никто в классе не понимал, что происходит, а у меня теперь проблемы.

Я быстро выбежала из класса, отталкивая Антона. Коридоры были пусты, до урока оставалось совсем ничего. Я слышала гул из классов, более отчетливо стук каблуков по выложенному плиткой полу, но сильнее всего — стук сердца. Уши закладывало.

Я забежала в женский туалет, сразу подходя к окну. Сейчас мне как никогда нужен воздух. Не наш.

Стоило мне потянуться до ручки, как дверь в туалет хлопнула, а я, испугавшись, прижалась к стенке рядом.

Рома медленно надвигался на меня, бросая полные раздражения и разъяренной злости, колкие взгляды. Его скулы были напряжены.

Пятифан прижал меня к стене. Я совсем случайно, наверное, из желания защититься, подняла руки, не высоко, кисти расходились примерно в районе плеч.

Рома смотрел мне в глаза и с нарастающим раздражением бросал в меня каждое слово.

      — Ну и какого хрена? Что, блять, произошло? Тебе слухов недостаточно? Перо ты где взяла? — Рома не кричал, но его серьёзный тон заставлял сжиматься.

Я смотрела ему в глаза. Просто не могла оторваться от полных ярости глаз. Поза, в которой мы стояли, не особо меня устраивала, но и чтобы он отходил я не хотела. А его запах… Я снова ощутила смесь табака и одеколона, того же.

Если он сейчас не отойдет, я сойду с ума.

      — Рома, можешь отойти, пожалуйста… — думаю, от страха мой голос дрожал, так ещё и прозвучало это так жалко тихо. После моей просьбы Рома сделал пару дополнительных шагов вперед, сжав руки в запястьях.

Он был неприлично близко. В его глазах я могу рассмотреть свое отражение. Я окончательно теряюсь. Голова кружится, сердце, не переставая, отбивает сумасшедшие ритмы. Я чувствовала его дыхание. От этого сбилось моё.

      — Ответь мне, — вблизи его голос заставлял трепетать мое сердце.

Так близко… Что он со мной сделал? Я никогда не чувствовала ничего подобного, но слышала об этом.

Нет.

Я не верю.

Но тогда почему я таю? Я не была в состоянии ответить хоть на что-то. Пусть сам выбивает ответы.

Он делает серию глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание, чем помогает и мне. Мы дышим в унисон. Расправляет плечи, стараясь принять спокойный вид, освобождая затекшие руки. Теперь он спокойно спросил, будто что-то понимая:

      — Чертовка… Была ночью в том лесу?

Я, продолжая смотреть ему в глаза, еле кивнула. Этот взгляд. Такой глубокий…

Чем дольше он смотрел на меня, тем я была краснее.

Щеки горели, а я все никак не могла отвести взгляд. Рома продолжал испытывающе на меня смотреть. Вглядывался и в мои глаза, зрачки которых сейчас были как черные пуговицы.

Чего он добивается?

Вдруг, в один момент, Рома приблизился ко мне, и я почувствовала на своих губах его.

Внутри меня будто все взорвалось. Я расслабилась.

Только сейчас я поняла, насколько была напряжена. Наконец я смогла разорвать зрительный контакт, закрыв глаза.

Невольно прильнула ближе к Роме и закинула руки на его шею.

Не знаю, что я делала. Доверилась телу?

Одна его рука неловко сжимала за талию, другая покоилась на шее, иногда поглаживая волосы.

С каждой секундой я теряла остатки разума, а Пятифан продолжал. В отличие от него, целовалась я в первый раз.

Я чувствую, как меня пронзают миллионы мурашек от губ и до кончиков пальцев. Так приятно и тепло… Иногда даже горячо. Меня бросает то в жар, то в холод.

Внизу живота появляется приятное ощущение, как будто тысячи бабочек где-то внутри, в самой середине, шелестят пестрыми крыльями, щекоча.

Я просто отдавалась более опытному человеку.

Запах, сводящий с ума… Наверняка я буду пахнуть так же.

Поцелуй был недолгим, но эти секунды я была готова растянуть в вечность.

Рома отстранился от меня первым. Кажется, нам обоим не хватало воздуха. Мои ладошки вспотели.

Я все еще ощущала его дыхание на щеке. Ромка ещё раз накрыл мои губы, но увы, он просто чмокнул меня и окончательно отстранился.

Его рука все ещё перебирала волосы.

Он посмотрел мне в глаза, а я лишь растеряно отвела взгляд.

Рома, видимо, нехотя отпустил меня, отходя на пару шагов.

      — Прости, — начал он, опустив голову. — Я просто…

      — Все нормально, — неловко успокоила его я.

Пятифан снова сократил между нами расстояние, заставляя вжиматься в стенку, а потом нагло так прошептал на ухо:

      — Ты же понимаешь, что совсем не умеешь целоваться? — а потом смеясь, отошел.

      — Эй! — я постаралась выглядеть серьёзней. Конечно, это я понимала.

      — До урока три минуты, не хочешь прогулять? — предложил Рома, протягивая руку.

      — Не думаю. Сейчас лит-ра, я что, зря доклад ей написала? — так хотелось положить свою ладонь в его!

      — Как хочешь, — он убрал руку, развернувшись к выходу. — Что же, увидимся.

Рома вышел, оставив меня одну.

Я открыла окно и скатилась вниз по стене, закрыв лицо руками.

Что сейчас произошло?