Оленёнок

Чем дальше я уходила от поляны, тем более ясное осознание приходило мне в голову.

Что сейчас произошло?

Ребят я нашла быстро.

Сколько я отсутствовала, точно сказать не могу, но явно не долго, раз они меня даже не искали.

      — Значит так, — о, вот опять начинает. — сейчас мы идём назад, чтобы потом по всем этим ебеням по темноте не переться.

      — С каких это пор ты заботишься о том, что темнеет? — язвительно спросила я.

Мне даже казалось, что Рома в ночное время более активен. Может, я ошибалась…

      — Нам-то с Бяшей — Пятифан кивнул в сторону друга. — плевать, темно или светло, а вот вам двоим, — теперь он показывал на меня и Антона. — думаю, нет. Хотя на счет тебя, Лиля, я бы ещё подумал, — сделал акцент на моем имени Рома.

А я и не нашлась, что ответить, ведь правду говорил…

      — Вот-вот, давайте уже уйдём отсюда поскорее, — обрадовался Антон.

Мне и самой хотелось домой. Хотя он формально тут. Нет, не прямо в лесу, а в деревне. Произошедшее еще нужно обдумать. Как я буду чувствовать себя, когда мы выйдем из леса?

Обратная дорога всегда быстрее. Вот и мы тоже довольно быстро разошлись, до этого болтая на отдаленные темы.

И вот я уже стою на крыльце своего дома, готовясь войти.

      — Я дома! — хотела обратить внимание на себя я, но ответа не последовало. Никто не вышел встречать.

Быстренько раздевшись, я пошла проверять обстановку. Конечно же, первым делом я заглянула на кухню, застав там дедушку.

      — Дедушка? А где мама с папой? — не заходя в саму комнату, с порога спросила я.

      — Ой, Господи! Ты чего так подкрадываешься? — чуть не подпрыгнул на табурете дедушка.

      — Да я не подкрадывалась, я же крикнула, что дома, — и вот не знаешь, как себя после такого чувствовать. То ли ты виновата, то ли нет.

      — Правда? Не слышал. А твои родители уже уехали в город, они хотели с тобой попрощаться, но тебя долго не было. Вот, — как от зубов у него отскочило, будто он репетировал фразу перед моим приходом, поэтому и не услышал.

Мама с папой уехали? Как же так… Жаль. В особенности мама. Я от нее еще многое не узнала.

      — Эх, жаль… Ну ладно, если что, я у себя в комнате.

Оставшиеся пару часов я хотела отдохнуть. Включила телевизор и начала листать каналы, заливая хлопья молоком. Решила остановиться на какой-то мелодраме, чуть не перелив молоко за пределы тарелки.

Проходя в свою комнату, чтобы сразу собрать все нужные вещи, я остановилась у зеркала и закатала рукав водолазки. На белом бинте, так надёжно привязанном утром Ромой, было небольшое красное пятнышко крови. Это обрадовало. Рана прижилась.

Время пролетало незаметно. Фильм затянул. Хорошо, что я включила его на начале и была в курсе всего, что там происходило. Печальная судьба…

Когда вылезло предупреждение о ночных передачах, я глянула на часы. Стрелка подходила к одиннадцати. Пора выходить. Дедушка с бабушкой уже спали, так что я быстро переоделась и, приловчившись за минувшую неделю, незаметно выскользнула из дома, прихватив рюкзак, который сбросила еще вечером. Ключи побрякивали в кармане, пока я спускалась с лестницы. Закрыла за собой ворота и вгляделась в даль. Мне стало страшно. Ночь сегодня была неестественно темной. И я заметила почему: луны на небе не было. Как бы не повалил снег… Это было бы хорошим препятствием на моем пути.

Я глубоко вдохнула, обжигаясь морозным воздухом.

Отлично. Сделала пару уверенных шагов навстречу лесу, как меня остановило внутреннее «а может не стоит?..». Я поникла. Не знаю, стоит ли его слушать. Мой внутренний голос…

Я смело пошла дальше. Чего я только уже не видела.

И вот, опять полная нерешительности, я зашла в лес. Пока только наш.

Напомнила себе обращать внимание на обстановку, прислушиваясь. Пахло здесь по-обычному и я даже не могла выделить чего-то особенного.

Каждый мой новый шаг, сопровождаемый хрустом снега, настораживал, а воображение разгулялось не на шутку. Казалось, что кто-то следил.

Я уже не могла вынести тишины.

      — Господи, да почему я так пугаюсь пустоты? — выдохнула я, наконец разминая связки.

      — Хей, я не пустое место! — обиженно заскулил до боли знакомый мне голосок. Услышав его, я, кажется, подпрыгнула на месте.

      — Алиса?

      — Собственной персоной, — послышалось где-то очень близко. Я остановилась, присматриваясь в темноту.

      — Что ты тут делаешь? — я сняла рюкзак, держа его лишь за лямки.

      — Вот глупышка, я же уже говорила, что живу здесь, — Алиса будто ходила кругами.

Это ничего мне не дало.

      — Что ты хочешь от меня? — я заметила плутовку, забегающую за дерево.

      — Мне что, нельзя с тобой поговорить? — слышалось уже из-за другого дерева. Это сводило меня с ума.

      — Где же ты раньше была? — я не хочу ей доверять.

      — С Антоном, — наивно сказала Алиса. — Ты же его прекрасно знаешь.

Попалась! Это она следила за нами во время той стычки с Ромой, Полиной и Семёном. Я никогда не говорила об Антоне ей, а Антон не должен был обо мне.

      — Алиса, ты же понимаешь, что следить за кем-то не хорошо.

      — О чем это ты? Я никогда не следила за тобой… — может быть я бы и поверила, но слишком уж много совпадений.

      — Ну как же! А твоё появление возле школы? Я чувствовала чей-то взгляд на себе из леса. Не пытайся меня обмануть, это точно была ты.

      — Хорошо-хорошо. Ты меня раскусила. Да, я была там, — сдалась она.

      — Зачем тебе это нужно было?

      — Просто мне стало любопытно, вот и все. А ты куда, кстати, идёшь? — лиса появилась прямо около моего лица, улыбаясь во всю пасть. Руки ее были спрятаны в кармане меховой шубки.

      — Да так, прогуляться, — ответила я. — А что? — я отошла назад, крепче прижимая рюкзак.

      — Мне уже поинтересоваться нельзя? — маленькими шажочками она шла следом за мной. Ее черные глаза-бусины так и блестели. Как маленькая, честное слово.

Я ничего не ответила на это.

      — Слушай, — начала Алиса. — а ты не хочешь пойти со мной? Я за эти дни такое чудо в этом лесу нашла, не хочешь посмотреть? — так сладко манила она меня. Ещё бы котенка предложила показать, ну.

      — Какое ещё чудо?

      — Вот пойдёшь — увидишь.

Нет. Не ночью. Не сейчас.

      — Прости, но не сегодня. Можно завтра, после школы. Ты же меня встретишь?

      — Жаль, что не сейчас, но хорошо, встречу тебя на заднем дворе школы.

В следующий момент Алисы и след простыл.

Чудесно.

А согласилась я пойти только из-за того, что, может быть, я пойму что к чему.

Я медленно подходила к обрыву. А расстояние все не уменьшалось.

Иногда я оглядывалась, хоть и понимала, что выколи мне глаза, темноты и то было бы меньше.

Я не понимала, какие эмоции ощущала во время спуска с обвала. И не знала, что вообще должна чувствовать. Страх? Да, наверное.

Село мерцало. Отдаленно я слышала голоса. Грубые, мужские. Иногда озорных детишек и их строгих мам.

Но все не это меня волновало. Я уже стояла на границе с лесом. Моим лесом. Как и с ребятами, стоило мне только вдохнуть здешний воздух, как я почувствовала, что готова взлететь.

На входе в лес меня встречали знакомые птицы. Я посмеялась, а они повели меня на ту самую поляну. Странно, что направление я не запомнила. А там меня уже ждала птица-беркут.

Я медленно подошла к ней.

      — Я же сказала, что приду. Знаешь, возможно это бред, хотя я уже не знаю, что из этого всего более бредово, но мне ты снилась пару раз.

После моих слов птица напряглась.

Она подлетела ближе, ожидая, когда я продолжу.

      — Но снилась ты мне в облике человека в маске беркута, — продолжила я.

Рассказывать ей было так легко… Может, потому, что она не могла возразить? Назвать меня сумасшедшей. Она была со всем согласна по умолчанию.

Беркут посмотрела на меня, будто обдумывая что-то. Опустила голову, а через некоторое время посмотрела с вызовом.

      — Тогда больше нет смысла скрывать, — услышала я.

Кто это произнёс? В поиске я огляделась, но то, что привлекло внимание, повергло меня в шок.

Резкая вспышка и передо мной сидит та самая женщина-Беркут. Она слегка приподняла свои руки, разминая их, и я увидела, что к рукавам ее куртки были пришиты крылья.
Бойкий, охотничий наряд и маска беркута.

      — Я не отрицаю, что ты сейчас удивлена, — голос ее звучал мудро. Так, по-матерински. — Но я тебе могу пообещать, что именно сегодня ночью могу ответить на твои вопросы. Если, конечно, я буду знать ответы, — голос больше не был искажен, и я подумала, что он мне знаком. Только чей он — ответить затруднялась.

Молчала я не долго, что-то будто щёлкнуло, и с языка слетел вопрос:

      — Что было бы, не расскажи я про сны?

      — Тогда я бы продолжала быть птицей для тебя. Я предполагала, что ты придёшь в этот лес, но не знала точно. Могу ли я узнать, что тебе снилось?

      — Мне снилось то, что вы имеете что-то общее с Оленем. Он такой же, как вы, — закивала головой я.

      — Оленем? — её голос дрогнул.

      — Да, а ещё то, что вы убили много людей из деревни, но и вас убили выстрелом. Это правда? — я не знаю, что мною двигало, но говорила я без остановки. Даже не задумываясь над предложением.

      — Да, — коротко ответила женщина-птица. Почему-то в ее образе я не видела девочку, как в Алисе.

      — Но почему вы тогда живы?

      — Пуля прошла не глубоко, поэтому я в тот момент просто потеряла сознание, а люди подумали, что убили меня, наивные… Кстати, можешь обращаться на ты, — тепло улыбнулась птица.

      — Хорошо, а в… ты можешь рассказать, что тогда произошло? Почему ты убивала людей? — странно, что ответы на самые простые вопросы я найти не могла, а сейчас болтаю с тем, о ком слагались легенды.

      — Защищала ребёнка, — неспешна начала птица. Ребёнка? — Я раньше жила в том селе, но и не забывала про обличие беркута. Как раз его-то я и скрывала. Если бы люди узнали о нем, они бы с ума сошли, начали ставить опыты или же, посчитав опасными, истреблять. Ведь по их логике, есть один, значит есть другие. Когда мне было лет двадцать, в село приехал один парень и пошёл прямо в лес. К его же счастью, там оказалась я. Он заплутал, а я помогла ему с дорогой. Потом мы ещё не раз встречались, так и сдружились. Но проблема была в другом, он был из соседнего села. И вот он, в одну ночь, случайно узнал, что я птица. Тогда я не знала что и думать. Но он оказался таким же как я. Оленем. После этой ночи мы позволили любить друг друга. И так же продолжали жить в образе людей. Позже мы поженились и завели ребёнка. Но все ничего, если бы люди не узнали, кто мы такие. Они хотели убить нас и нашего ребёнка. И тогда мы разработали некий план, чтобы спасти малышку. В тот момент, когда я убивала народ, я лишь думала о том, чтобы мой супруг успел вывести ребёнка в его деревню. Но я потеряла бдительность и в меня выстрелили. Позже, когда все перестали паниковать, убирая горы трупов с улиц, про меня забыли. Я нашла в себе силы прилететь в этот лес. Тут мне и помогли другие птицы. Все думали, что я погибла. После того, когда я оклемалась, переехала к мужу в его село, там и прожила несколько лет, но, к сожалению, птицы и земные звери что-то не поделили и все это вылилось в войну. Мы приняли решение, что я вернусь в родные мне леса. И вот я здесь.

Теперь эта история приняла совсем иной итог. Я не знала, что мне думать на это.

      — А почему ты не упомянула имена?

      — Это так важно?

Хорошо. Пускай без имён.

      — И ты до сих пор не виделась с дочерью?

      — Я не могу. Я не могу свободно прийти к ней, — с печалью вздохнула она.

      — Мне очень жаль тебя, правда. Я не знаю, какого это, остаться без ребёнка, но это, наверное очень, больно.

      — Милая девочка, ты права. Приходи сюда в любое время. И вот, возьми это, — женщина-птица протянула мне перо, а я с осторожностью приняла его. Мягкое пёрышко отливало бронзой.

— Пусть оно будет у тебя. Но пообещал мне, что никому о нашей с тобой встрече не расскажешь. Даже самым близким. И у меня еще одна просьба: когда ты вернёшься домой, обязательно достань это перо при родителях, но ничего им не говори про меня, скажи, что на тропинке по пути нашла, договорились?

      — Договорились.