Оленёнок

Глазами я еще несколько раз пробежалась по записке.

В чём ее смысл?

Тайга?

И после неудачных попыток осмыслить написанное я принялась за второй листочек.
С опаской я развернула и его. Что за голубиная почта…

«Прости»

Прекрасно, вторая не лучше. Вот и кого прикажите мне прощать?

Почерк был не знаком, поэтому даже предположить, кто это написал, не было возможности. Я даже не могу сказать, кто это, девушка или парень. Слово было написано аккуратно, будто человек выводил каждую букву, это меня и ввело в заблуждение.

В голову мне пришла одна идейка.

Я достала пустую тетрадь в клеточку и клей. Взяв первую записку, я разгладила ее и, намазав с обратной стороны клеем, придавила к листу. Постаралась разгладить все пузырьки.

Вторую я решила не клеить. Стоит предположить, что это кто-то из моих знакомых. А может, я вообще луначу и сама ее написала? Не думаю, что Алиса бы стала извиняться. Да и было бы за что…

Зачем я про это подумала.

Она могла.

Я снова открыла тетрадь и вклеила вторую записку под предыдущую.

Я захлопнула тетрадку и решила положить ее в ту же тумбочку, в которой уже лежала фигурка лисицы. Будет неким мемориалом зверей.

Я достала из кармана забытую фигурку, подаренную Антоном.

Красивая птица.

Повертев ту в руках, я аккуратно поставила ее на тетрадь, рядом с лисой. Пусть общаются, подружки.

Я спускалась, перепрыгивая ступеньки через одну. На кухне все также сидел дедушка и ждал, пока засвистит чайник.

      — Сделай мне тоже, пожалуйста, — попросила я, виляя бедрами, пока обходила все «препятствия», что сама себе навыдумывала. — Кстати, — я присела за стол, оперевшись подбородком в ладони. — я еще тебя хотела спросить… — неуверенно начала я, боясь получить отказ.

      — Спрашивай, отвечу на все что можно! — усмехнулся дедушка. Умел он разбавить обстановку. Волнение сходило на нет, и я решилась.

      — А расскажи мне про маму. Какой она была в детстве? Вот, например, что она любила? — я приготовилась к чувству ностальгии.

Всегда хотелось знать про маму больше. Что-то я про нее уже забыла, но лицо я все еще отчетливо помню: средней длины, по грудь, черные волосы, раскосые, как у меня, золотые глаза, пару веснушек. Довольно узкие черты лица. Четко выражены скулы. Кожа не белая, но бледная. Это всё что я помню. А может, мозг сам додумал забывающийся образ матери…

Дедушка был ее отцом, поэтому я ждала от него подробный доклад. Я хочу уже отвлечься от этой чертовщины.

Дедушка сел напротив меня и сразу предупредил:

      — Я хочу сказать тебе сразу, чтобы ты не задавала потом вопросы: Кира не наша родная дочь. Я скажу так, нам ее подкинули, — моё лицо изменилось. Дедушка так об этом легко поведал, наверное, уже отпустил… Как же давно это было!

Ни папа, ни бабушка не говорили мне об этом. Почему? Все вопросы я решила приберечь на потом.

      — У неё были редкие, ярко золотые глаза, вот прямо как у тебя, — это я, конечно же, знала. — Она так же любила лес, как и ты, любила птиц. Обычных четвероногих хищников недолюбливала. Ее любимым временем года было лето. Она была очень осторожной, пугливой. Кира не могла найти сразу контакт с людьми, неразговорчивая, — олененок… Подумала я.

      — А как тогда моя мама с папой познакомились? — отец был так неразговорчив на эту тему!

      — Твой папа очень настойчивый человек. Несколько недель не отходит от твоей мамы и волей не волей начали общаться. Позже, как мне рассказывала Кира, у них оказались общие интересы. В общем, я могу еще очень много про нее рассказать, но не хочешь ли ты лучше поделиться, как прошли твои первые школьные дни? — теперь дедушка заинтересованно смотрел на меня.

Да, с чего бы мне начать?

Знаешь, сегодня был странный день. Сначала, ещё до начала уроков, я встретила одного парня, как потом оказалось, он был со мной в одном классе. Сначала показался приятной личностью, но оказался он каким-то жалким гопником.

После школы этот же мальчик попытался избить моего еще одного нового друга, а получилось так, что всех повалила я. Проводили Полину, идём с Антоном ко мне, почаевничать. Мы разговорились, нашли одну общую тему, пообсуждали её и потом разошлись. Как-то так…

Думаю, начиная ещё с упоминания драки, дедушка бы остановился и заволновался.
Так что решила отмазаться безопасным:

      — Да все хорошо. Одноклассницы классные, учителя добрые. Я так устала, валюсь с ног. Спокойной ночи! — я обняла дедушку и, вручив тому кружку, развернулась к проходу.

      — Как я рад, что у тебя все хорошо… Спи сладко.

Поднявшись в свою комнату, я опять погрузилась в раздумья.

Я и в правду очень схожа с мамой. Интересами, ну и характером. А если узнать мою маму поближе, как говорил папа, то она очень открытая, веселая, могла за себя постоять. Она могла быть серьезной, хладнокровной, если этого требовала ситуация, имела качество лидера и многие другие.

Потерев виски, я решила, что мне нужно расслабиться. Потому дальнейший вечер провела в ванной. Решила откинуть все проблемы на какой-нибудь другой вечер, если хоть один я смогу провести без проблем.

После купания я закончила все что планировала и устало рухнула на кровать. Завтра стоило сменить постельное…

Я была благодарна себе, что делаю уроки в школе.

Я хорошистка. Все время ей была. Это мне не давалось с какими-то стараниями. Я просто быстро все усваивала.

Закрыв глаза, я стала мечтать как погружаюсь в сон.

Видимо, мечты не становятся реальностью. Не в моем случае точно.

Глухой удар в окно.

Туда явно прилетел снег. Я встала злая, как черт.

      — Мне кто-нибудь в этой жизни даст поспать?

Я отдернула шторку. Под моим окном стоял Ромка. Я узнала его по дурацкой шапке.
Стоило мне только приоткрыть окно, как порыв ветра заставил поморщиться. Появилось ощущение, что снежинки просто впивались в кожу.

      — Рома, ты совсем с ума сошел? Чего тебе?

      — Не хочешь прогуляться? — невинно спросил он. Сказать, что я была в шоке — это ничего не сказать. Он меня настолько обидел, что я и видеть его не хотела!

Ему очень повезло, что я просто не проигнорировала звук, ссылаясь на ветер.

      — Прости, что? Иди с Бяшей погуляй.

      — Он не может, мамка не пустила.

      — А меня прямо пустят!

      — Ну в тихую, Лиль. Иначе пожизненно гадким утенком будешь, — вот мерзавец.

      — Шантаж! — шипела на него я.

      — Он самый, — даже не стал отнекиваться Ромка. — Дуй сюда. Через окно. Я поймаю, — и он вправду выставил руки вверх.

      — Ха-ха. Очень смешно, а обратно ты мне как предлагаешь потом возвращаться? — да я и спускаться особо не собиралась…

Рома подошел.

Он стал ко мне гораздо ближе. Почему там так много снега?
Как бы я хотела стать выше его!

      — Подсажу, — с наглой усмешкой сказал Пятифан.

Я лишь фыркнула.

Знакомы только два дня, а общаемся, как будто знаем друг друга уже не один месяц. Неужели тайга сближает людей? Весьма иронично.

Все же веселый Ромин вид меня раззадорил, и я, кивнув, побежала собираться.

Укутавшись в одежду потеплее, я, как и той ночью, при нашей первой встрече, по-тихому сбежала на первый этаж, ведь оттуда прыгать безопасней! И приняла решение прыгать из окна пустой спальни. Окна ее выходили на ту же сторону, что и мои. Как раз напротив них сейчас и стоял Рома.

Я, появившись из темноты, постучала по стеклу, привлекая к себе внимание, а Пятифан лишь энергичнее замахал руками, что-то выкрикивая.

Вот я уже сижу, свесив ноги с окна, и оцениваю обстановку. Рома носится внизу.

      — Рома, пять шагов назад.

      — Ну уж нет, прыгай, я поймаю.

      — Боже, какой баран… — не смогла я сдержать мыслей.

      — Как ты меня назвала?

      — Белым и пушистым барашком, — ласково проговорила я и усмехнулась. Пятифан лишь хмыкнул.

Я еще раз с опаской посмотрела на Рому и, закрыв глаза, оттолкнулась.

Почти пролетела мимо него, но он все же сумел поймать. Мы оба чуть не рухнули в снег.
Стоило поторопиться, сейчас либо придет бабушка, либо нас точно заметят из дома.

      — Ну, и куда пойдем? — спросила я, надеясь, что у Ромы был план прогулки. Иначе я вернусь домой.

Рома, поменяв наше положение, теперь держал меня только за руку. На сей раз был в варежках.

Он огляделся и потянул меня за собой.

      — Сейчас узнаешь.