Оленёнок

Антона с Бяшей не устроил вариант подождать Рому, пока он меня, больную, на крыльях ветра отнесет до дома, и они поплелись с нами. Не то чтобы меня это напрягало… Ну, самую малость. С другой стороны не будет неловкостей.

Я вышла в свет. Кажется, он должен был быть от фонарей, но на улице светило солнце! Самое настоящее. Нет, мне точно не мерещилось.

Видимо, из-за того, что я резко затормозила, пытаясь приглядеться к белому шару, кто-то врезался в мою спину.

      — Блять, нахера встала тут? — я проигнорировала его недовольство. Вот не успеваешь что-то сделать, так он опять недоволен. Невыносим.

      — Эй, что там такое? — послышался приглушенный вопрос Антона, который ещё только стоял на веранде.

      — Ром, — я повернулась к нему, выражая свое недовольство интонацией. — и это темнеет? — приподняла бровь. Так, как обычно, это делал он. Я тоже умею!

А если бы мы поторопились, то вполне успели бы сходить за фигуркой и обратно. Да даже два раза.

Я бесцеремонно схватила Рому и в наглую потащила за собой.

Я уже видела эту тропинку.

Запомнила окрестность и точно без колебаний смогла бы дойти до того места. Оставалось только прикинуть — за сколько.

Пятифан резко дернул рукой, вырывая ее. Я отпустила. Мог так сильно не стараться.

      — Какого, нахуй, ты себе позволяешь? — прошипел он, в который раз за день рассматривая пострадавшее запястье. Вот драматизирует.

Вспомнились слова дедушки.

      — Ты сам виноват, что позволил так делать изначально. Ведь не первый раз таскаю так. До тебя как-то поздно доходит, — я скрестила руки. — А сейчас мы возвращаемся туда, за этой чертовой фигуркой. А если поторопимся, прикинь, вернемся, когда действительно начнет темнеть, — я выделила «действительно» и посмотрела на Рому, как на преступника, которого поймали с поличным.

На мой взгляд он лишь закатил глаза.

Не дожидаясь какого либо ответа, я направилась в лес.

Кто станет с ним церемониться?

      — А ты уверена, что идешь в ту сторону? — прозвучал Рома сзади. Он это специально сказал? Насмешка отчётливо слышалась в его голосе. Пытается обмануть?

      — Пятифан, ты идиот? — я повернулась в его сторону. — Ты меня за дуру не держи, я-то ориентируюсь в пространстве, — и точно. Я знала эти тропы, просто обходила их другой стороной, по велению отца. И до сих пор я не могу понять, почему мне это запрещалось. — Я была тут, а не узнала те тропинки потому, что обходила их стороной. Не пытайся обмануть меня, — я ещё раз показала себя. Хотела было отправиться на поиски одна, но меня заставил остановиться Антон.

      — Рома, мы должны забрать эту фигурку, она может нам пригодиться. Поэтому я иду с Лилей, — хоть один разумный человек в этой компании!

Я услышала ругательства из уст Ромки и громче он уже добавил:

      — Я уже был там, пока вы валялись в отключке, — теперь все ясно.

      — Тогда к чему был весь этот цирк? — подошла к Роме, топая ногами. — Где фигурка? — потребовала я.

      — Ее нет, — и как легко он об этом говорит! О своем же обмане.

      — В смысле «ее нет»?

      — Да в прямом. Я пришел на то место, а ее не было. Вообще ничего, никаких намеков, что там была фигурка, лишь только наши следы и все. Клянусь, все обшарил.

Мы все стояли и молчали.

Я пыталась понять действия Ромы. Зачем он соврал? Мог же сразу все рассказать.

      — Да кто-нибудь мне объяснит, о чем вы говорите уже два дня, на? — терпение у него железное, такому только позавидовать. — Я с места не сдвинусь, пока не объясните.

      — Он прав, мы не можем вечно от него это скрывать, — сказал Антон — деятель правосудия.

      — Ага, а откачивать его ты потом будешь? — спросил Пятифан.

      — Почему откачивать, на?

      — Послушай, Бяша, это больная для тебя тема, — начала я издалека. — поэтому ты просто нам помогаешь, но без знания информации. Так будет лучше для тебя же.

      — О чем вы, на? Скажите прямо.

      — Бяша, мы не хотим проблем ни для тебя, ни для нас.

      — Все, мне надоело. Бяша, речь идет про гараж, — а сказал это тот человек, от которого ранее мы и не думали подобное услышать.

      — Ты минуту назад говорил, что откачивать его не будешь.

Бяша резко изменился в лице. Но уже не было такого, как в первый раз. Он не мычал, он вообще не издавал каких-либо звуков. Хорошо держался.

      — В-вы там тоже были? — от его заиканий меня передернуло.

      — Там был Антон, а я все видела в кошмаре, но я ещё и предугадала, что пропадет Семён, только мы это поздно поняли, — стала объяснять я, надеясь, что приступы Бяши больше не повторятся.

      — Как это? — уже не было фирменного «на» в конце предложения, не было такого весёлого, озорного тона в его голосе. Он просто сломался.

      — Приснилось ей, — ответил за меня Рома. И это звучало как насмешка! Да, мне приснилось.

      — С одной стороны, я вам благодарен, но и крайне не одобряю ваши действия, вы вообще видели что там творилось? А вы видели. Может, это намек не иди в лес — погибнешь.

      — Бяша, мы это как никто понимаем, но накладываются иные обстоятельства, и ответы на наши вопросы мы получим только через гараж.

      — Что вы там хотите найти? — этот вопрос стоило записать.

Или же сам вопрос некорректный? Зачем меня привели к гаражу? Или, может, что мне нужно там найти?

      — Я не знаю, — просто призналась я.

Сомнения в моих целях заставляли сдаваться. А ответы на какие именно вопросы я бы хотела узнать?

Кто такая Алиса?
Спросить можно и у нее лично.

Что случилось с детьми?
А действительно ли для меня так важна эта информация? Чем я им помогу?

Три пары глаз уставились на меня. Это я вводила всех в заблуждение. Я предложила какое-то глупое, возможно, даже опасное расследование и я сейчас стала раздором ссоры!

Истерический смешок Ромы.

      — Так, а нахуя нам проблемы? Просто не лезем. Я не думаю, что тебе нужны ответы. И без них проживешь, — это меня так обижало… Я и сама это понимала. Но кто дал ему право решить, без чего я могу прожить?

Он еще не до конца понял, что я хочу узнать про Алису.

Кто она…

А единственное, что я знаю, так это то, что она связана с гаражом и она не одна такая.

Точно.

Не одна такая.

Сегодня я видела козла и зверей. Их было несколько. Волк, Козел, Лиса и еще две пары глаз. Или три. Я не помню. Может, Олень и Беркут?

Почему-то в голову пришли теплые воспоминания из детства.

Мы с родителями играли в лесу.

Мать пропала там, когда мне было шесть лет. Воспоминание сразу стало не таким приятным…

Я вспомнила, как папа любил ее. Мы были счастливы. Обычно во время счастья ты и не задумываешься о горе. Оно может поджидать.

Да, папа продолжал меня любить, а я его, но через пару дней, как пропала мама, во мне как будто что-то сломалось. Резко стала себя плохо чувствовать. Я была пуста.

Как мне сказали, это была просто запоздалая реакция на произошедшее, да я и не спорю с этим.

Глаза мамы. Ее взгляд. Ее характер. Если внешне я была копией отца, то внутри я была копией мамы. Я так хотела.

      — Лиля, блять!

Перед моим лицом стояли парни. Опять я выпала.

      — А… Да, простите, я задумалась, — кажется, я была готова принять поражение.

      — Значит так, вы как хотите, а я в этом цирке больше не участвую. Пошли, Бяша, — это заявление ударило меня под дых. Он не хочет что? То есть то, что важно для меня — для него цирк? Ясно тогда, какой он лицемерный урод. Я растерянно оглядывалась, надеясь, что кто-то остановит Рому.

      — Алиса.

      — Что? — Рома выходил из себя.

      — Кто такая, на?

      — Это размытая персона, которую видели только эти два шизика. Все, пошли отсюда. Я проведу тебя, — обалденное завершение. Ну и катись ты, Пятифан!

      — Антон, пошли, мне есть что рассказать, — я обиженно хмыкнула и повела Антона прочь.

                               ***

Я дала чуть продуха связкам и после пятиминутного молчания начала делиться:

      — Помимо козла и волка были еще звери. Козел, лиса, волк и две или три пары глаз, — называя каждое животное, я загибала палец. — На меня, как я и говорила, налетел волк. И я поняла, что, как и говорила Алиса, их больше. А теперь мне интересно, что было у тебя.

      — Я увидел глаза этой птицы, а затем посмотрел по сторонам. Позади, на тропинке, я увидел два человека в маске северного оленя и беркута. Опять же, как и рассказывал. Они оба были взволнованны, все время оглядывались, нервно так. И потом заметили меня. На меня набросилась птица, олень стоял и наблюдал. Вот и всё.

      — Почему олень тебя не тронул… — начала раздумья я.

Господи, как сложно.

Мы почти дошли до моего дома и я, пожелав Антону хорошо добраться, сама устало зашагала по территории.

К моему удивлению, бабушки дома не оказалось.

      — Она ушла к соседке, сказала, что вернётся вечером, — услышала я предупреждения дедушки.

      — И тебе привет, деда. Хорошо, я поняла, если что я у себя, кушать не хочу, — стала я опережать его вопросы.

Наконец-то я была дома. В своей комнате, дверь которой закрывалась на замок. Я чувствовала себя в безопасности.

Мое внимание привлекли две записки на тумбочке.

Странно, я их тут не оставляла.

Взяв первую, аккуратно развернула ее.

«Тайга своих не тронет»