Несколько причин

Я смотрю на него как в зеркало. Разбитое зеркало. Странная вещь. Предмет вроде есть, но на самом деле не существует. Я понимаю, что не ослышалась. Понимаю, что он не может лгать. Но принять информацию не могу. Не хочу. Не вижу смысла.

— Думаешь, я сошел с ума? Нет! — Рипер покачал головой и облизал пересохшие губы, выплескивая информацию он волновался. — Меня нашел человек. Он знал мою мать. Знал о их романе с Кэлумом Регисом. Ох, Дани, я столько всего узнал и это.. вывернуло мозг.. Не знаю, что теперь делать..

Он смотрит на меня, словно ждет поддержки, совета, ждет, что я разделю с ним эту нелепую новость ломающую в корне все.. для него. Но я не знаю, как воспринять это. Не знаю, какую оценку дать..

— Что теперь делать? — Возвращает он меня в действительность.

— Что?

— Ну.. это ведь все меняет, так?

— Что меняет? — И только задав этот вопрос, тут же осознаю всю глубину информации, будто трезвею. Что меняет? Разве мир станет добрее? Разве перестанут болеть и умирать дети? Разве произошедшее с моей сестрой окажется иллюзией и рассосется невидимая боль в моей душе? Может жажда мести прекратит плавить мне мозг??

— Ну..,— свет в глазах Сиднея тухнет, он перводит взгляд с моего лица, за спину, через плечо и меня вновь охватывает беспомощность. Я с невообразимой точностью понимаю, что все будет как прежде. Нескончаемая борьба с целым миром, обществом, жестокими подростками, призрачным будущим. Боль от того, что мы ничего не можем изменить. И мой разум наполняется иронией. Злой иронией.

— Теперь ты можешь спокойно идти к Клер. Пусть знает от кого она отказалась. От незаконнорожденного наследника огромной корпорации. Пусть делает выводы. Пусть дает тебе новый шанс.

Я не хочу злоупотреблять доверием Сиднея, поэтому отворачиваюсь и потерянно бреду обратно к дому..

Но не успеваю. Рипер нагоняет меня через пять шагов и хватает за локоть.

— Лайт!

— Что тебе нужно? — резко отрезаю я, пытаясь поймать взгляд парня. Эти голубые, как небо в солнечный день глаза горят, тревожа мой и без того разбитый внутренний мир.

— Ты до такой степени помешалась на Кэлуме, что тебе стало плевать на все, даже на меня?!

— С чего ты это взял?! — гневно восклицаю я, готовясь разрушить все его иллюзии.

Но вместо ответа Сидней прижимает меня к себе и касается моего рта губами. Он дрожит и я чувствую, что в нем горит злоба и больше нет места сомнениям.

Не успев ничего осознать, ударяю его. С размаху, по щеке, как только удалось оттолкнуть. Рипер охнул от неожиданности, отступив на шаг и закусив губу.. Но я уже бежала в сторону дома, яростно рассекая взглядом пространство впереди себя..

У самого своего дома, я резко обернулась и вернувшись, приблизилась к нему.

— Я не хочу больше видеть тебя, — посмотрела на него в упор, стараясь взглядом передать то, как мне ненавистно его присутствие.

Но отклик был иной. На гнев не было гнева, только странная покорность, как будто бы мою злость приняли, уважили, полюбили:

— Но я же могу тебя видеть. И хочу видеть тебя, — произнес Сидней, едва разборчивее, чем шепот дождя.

Это было невыносимым. Все эмоции смешались, когда он поднял на меня свои печальные синие глаза и повторил:

— Я хочу тебя видеть.

Слова были сильнее удара, сильнее действия, поэтому я вздрогнула, чувствуя, как напрягаются мышцы на лице. Неконтролируемые слезы наполнили глаза, горячие, горькие, застывающие в горле.

— Придурок, — бросила я, боясь что-то признать для себя, в несколько шагов пересекла двор и скрылась в доме.

********

Лим лежал на диване, в комнате Криса, изображая умирающего. Он иногда жалобно сетовал, выклянчивая у Сциенции что-нибудь. Но его друг был суров и неумолим. Он что-то печатал, отсылал кому-то письма, дописывал какие-то комментарии на форуме, в общем, поддерживал конфликт, вспыхнувший тогда, когда Диквей впервые ударил кого-то не из своей школы. На местных форумах подростки жужжали, как рассерженные пчелы, спорили и чуть ли не дрались, поражаясь тому, как богатенькие мальчики из элитной школы лихо надрали задницы старичкам из исправительной. Когда Крис покончил с этой работой, он решил допросить Лима. До его расслабленного состояния парню в очках было до лампочки.

— Знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить? — холодно спросил он у блондина, который изображал кота, греясь на солнце и потягиваясь. Его смазливое лицо почти не пострадало от насилия во всей катавасии.

— Не-е-ет, — лениво заметил Лим, широко зевая.

— Тогда я введу тебя в курс дела, а потом сам решай, насколько тебе надо кое-кого выдать, — мгновенно сориентировался Крис, — ты ведь знаешь парней из Военной Академии? Те, что готовятся то ли в армию, то ли в шпионы? Тех, что с младшей школы стреляют на полигонах.

Сциенция был в курсе того, что блондин частенько зависает с этими ребятами в клубе, потому что именно там можно снять самых клевых девчонок, готовых на многое ради возможности подцепить парня в погонах. А еще, общается с этими парнями в игре.

— Может быть, — уклончиво ответил Лим, прикрывая лицо одной ладонью, изящно и как-то кокетливо. К сожалению то, что работало при девчонках, полностью игнорировалось суровым стратегом.

— Нас ждет крупная драка с ними. И у них гораздо больше, чем тридцать человек. Это уже взвод*, одна пятая батальона*, а не группка по интересам или театральный кружок.

— Не парься, — перебил его Лим, убрав руку и пристально посмотрев на Криса, — Ты слишком всех в одну кучу запихал. Они не такие ребята, не-е-ет...

Очкарик выжидательно смотрел на него, ожидая продолжения.

— А что мне будет за информацию? — вдруг обнаглел блондин, нагло ухмыляясь.

— Я не сломаю твою систему, и ты сможешь сдать свои вшивые программки завтра, — спокойно, почти не угрожая, заметил Крис.

— Да ты остынь, ладно тебе! — Испугался его друг и аж подскочил, — я тебе итак все выложу. Короче, их там двое боссов. И самый клевый из них – самый недружелюбный чел. У него мало людей, человек так пять-шесть... Они сильные, но так, не затевают драки. Они не участвуют во всяких там... ну ты понял.

— Как его зовут?
— Кого? – не понял красавчик.
— Того, кто руководит пятью-шестью людьми?
— Э... да я что помню? — попытался юлить блондин, скрывая обман под лучезарной улыбкой.

— Я предупредил тебя, Лим, — холодно напомнил Крис.
— Да ладно-ладно! Его зовут Скволл Леонхарт, он чертовски популярен на своей территории, у него есть брат, не родной, Сноу Вилльярс, гитарист местной группы, девчонки все прям фанатеют от него, но он себе выбрал одну... Та еще девчонка, мелкая, правда..

— Убери эти подробности. Хотя нет, продолжай. Как говоришь, зовут этого брата?

— Сноу..

Крис повернулся к ноутбуку и некоторое время рылся на чье-то страничке в соц сети, пока Лим что- то красноречиво рассказывал.

— Вот так де-ла...,— непризвольно притянул он, выяснив, кем именно является девушка этого Вилльярса.

— ... Короче, говорят их знакомство, вышло просто дикой случайностью. Мелкая потерялась в огромном супермаркете...

— Стоп, дальше не нужно. Почему он «самый клевый»? — переориентировал его Крис, так что Лим аж рот разинул, возмущенный тем, что не может рассказать всю клубнику случая.

— Ну-у-у, — протянул он... — дерется как сумасшедший. А еще он реально «шквал», у него есть победная серия ударов, от которой все лежат, ну вообще все. Даже Марвел наш спечется.

— Ясно, а кто у него в друзьях?

— Это отдельная история! Короче есть классный парень, прям вообще с ним можно тусить. Он такой мужик, ты бы видел...

— Забудь, что со вторым лидером? — оборвал его Крис.

— Самодовольная задница. Вот просто задница, — с яростью добавил Лим, — встречу его, отделаю, не посмотрю, что выше.

— Но у него почти взвод, так что он должен быть неплохим командиром, — заметил Крис, игнорируя эмоции друга.

— Да все просто трусы! Боятся его, как будто бы он действительно силен! Хотя да, он дернул Скволла.

— Как его зовут?
— Тейфер Алмази.

Крис озадаченно уставился на Лима. Их пути с этим парнем уже пересекались.

— Плохое имечко для такого ублюдка.
—Точнее и не скажешь, Крис.

******

Диквей ощутил, что хочет спать. В ожидании Криса он развалился на сиденье своей машины и закрыл глаза

— Кэлум! Какого чёрта! — голос Криса заставил открыть глаза.

Наследник поспешно сморгнул признаки сна.

— Какого чёрта, ты занялся парнем ее сестры?

Диквей перевел взгляд, на Криса, удивлено отметив, что розоволосая начала выводить из себя не только его самого, но и стратега.

Сциенция никогда раньше так не злился, его буквально трясло - эта девка ворвалась в их планы и начала всё крушить и ломать. Всё же шло так хорошо! Почему Диквей совершает глупость за глупостью? Губы Криса болезненно сжались, готовясь выплеснуть очередную грубую фразу. Но ему не позволил Диквей:

— Это не твое дело, — сказал он безразличным тоном и вернул голову на подголовник, показывая своим поведением, что не намерен слушать. Сын главы корпорации действительно считал, что не обязан объяснять никому своих поступков. Он уже принял решение, оно далось ему с трудом. Глупо со стороны Криса считать, что он не обдумал свои действия, глупо так же теперь пытаться критиковать. Самомнение Кэлума слишком уязвимо, чтобы совершать ошибки, точнее, признавать их. Теперь уж он не намерен отступать, пока не добьется того, чего хочет. И никто не имеет права мешать ему, даже друг.

— Ошибаешься, здесь мы повязаны все, а из-за твоей слабости все катится к чертям,— Крис сейчас старался не повышать голос и говорить как можно более вкрадчиво, он всё-таки надеялся, что Диквей прислушается к нему.

«Слабости?» - подумал парень сидящий за рулем и уже безвозвратно оторвал голову от спинки кресла. Каэлум-младший всегда поступал как хотел, и в этом была его главная сила. Если даже это будет ошибка, он сомнет её, сломает, перевернет с ног на голову, разберет по атому и снова соберет, но так, чтоб она стала его победой.

Парень в очках, поймав взгляд наследника, поспешно засеменил словами:

— Он слишком опасен. Вернее, не он сам.., но его брат. Я навел кое-какие справки. Этот Сноу Вилльярс не просто смазливый гитарист дешевых подмостков, сестра Лайтинг его девушка! А сам он брат Скволла Леонхарта, босса парней военной Академии, а его напарник Тейфер Алмази. Помнишь этого ублюдка? Это он в прошлом году раскромсал ножом лопатку парню из нашей группы. Похоже на подставу, тебе так не кажется? А мы даже не знаем, чего она хочет на самом деле. Эта твоя Лайтинг. С чего вдруг, ей выводить нас на этого Сноу...?

Диквей не воспринимал Криса, когда тот говорил столь эмоционально, и резко оборвал все призывы к здравому уму.

— Я кажется именно это и просил тебя узнать. Просил достать мне информацию о причинах, — с издевкой приказал парень.

Слова неожиданно больно ударили. Крису даже показалось, что дно машины под ногами провалилось. Он сделал вид, что поправляет очки, чтоб скрыть потерю душевного равновесия. Без сомнения, он начал собирать информацию о девке этого Сноу, об их отношениях и причинах, которые вынудили розоволосую втянуть наследника в это интригу. Крис – советник, тот кто должен сразу думать о подобных вещах, без напоминаний, а Дик пытается обвинить его в невыполнении своих обязанностей? В конце концов, кто кого просит быть более рациональным?!

Едкий укол заставил сменить подход к собеседнику, тщательней контролировать свои эмоции.

— В задницу причины. Откуда у Лайтинг такие запросы? Почему обратилась именно к тебе перед самым нашим молчаливым противостоянием с парнями из Военки? Тебя этот факт не настораживает? — теперь Крис намеренно растягивал слова. Играть интонациями он умел мастерски и знал, какие лучше всего действуют на наследника.

Диквей действительно откликнулся пристальным взглядом. Поставленный вопрос был важен, парень не мог этого отрицать. Он сам уже пытался выяснить это, но слишком легко сдался. Мурашки поражения пробежали по спине, заставляя стиснуть зубы крепче. «Ну ничего, теперь у меня есть веская причина, появиться в ее жизни и узнать всё, что я хочу,» — подумал Кэлум-младший.

—Ты ведь ничего ей не пообещал? — вдруг спросил Крис.

Теперь уже Диквей был оскорблен. «Ты что меня за идиота держишь?» — насупился он и бросил обжигающий и презрительный взгляд, однозначно отвечающий на вопрос советника.
Сциенция почувствовал, что совершил ошибку, и, чтоб смягчить ситуацию, неожиданно взмолился:

— Тебе баб мало? Прошу, хорошенько подумай, ты же можешь просто взять ее и развлечься, но не более. От всех чувств к этой особе нужно избавиться как можно скорее, иначе она затянет на твоей шее петлю,— стратег считал, что это мимолетное увлечение, и интерес наследника исчезнет так же быстро, как появился, стоит Диквею насладиться розоволосой стервой.

Кэлум неприятно отреагировал на заискивающий тон, подобно садисту, слышащему просьбу остановиться.

— А если я не хочу, просто взять и развлечься - не хочу, — уголки губ дрогнули в улыбке.

Советник почувствовал, как его желудок сжался от безысходности: «Нет, ей богу, так ведут себя только капризные дети!»

— Ты абсолютно невыносим, — простонал парень в очках.

Секунду спустя он взял себя в руки, выпрямился и опять изменил подход к наследнику. Крису пришлось прибегнуть к последнему аргументу. Он не видел другого выхода. Раньше советник боялся затрагивать эту тему при наследнике, но раз такое дело и никакие уговоры не помогают, нужно резать неприятную правду:

— Думаешь, она сможет занять место Стеллы? — спокойно спросил Крис и сразу увидел, как Диквей напрягся, пальцы его впились в пластиковый обвод руля..

Упоминание Стеллы было болезненным.. И сейчас, когда ему только начало казаться, что он задвинул мысли о своей такой ненужной подружке глубоко, Крис, его друг, пытался предательски швырнуть его назад, в эту липкую паутину: в ложь, в вынужденную игру ...

«Она заменит Стеллу?» - Дик ощутил ком в горле. Он обратил внимание на Лайтнинг не из-за того, что ему мало Стеллы. Этой богатой блондинкой он с лихвой заткнул усилившуюся ненавистью к своему отцу и всему миру. От розоволосой ему нужно другое... Она сама как реликвия для фанатика, как доказательство его превосходства над всем миром, как доказательство того, что он действительно может любить, как свет в глубокой ночи. Нет, с Лайтнинг всё будет по-другому: больно, но честно, по-настоящему, подобно ей самой.

— Больше не говори мне этого, — процедил сквозь зубы Диквей.

Отрицательная волна сопротивления, словно внезапный порыв ветра, ударила стратега в лицо. Но, не боясь гнева, Крис поспешил выпалить всё и сразу, раз уж решился заговорить.

— Можешь сколько угодно обманывать себя и других, но ты всего лишь ищешь возможности поиграть с ней. Доказать свою власть и силу. Узнать на сколько одна лучше другой.

Подобные мысли даже в собственной голове выводили Диквея из себя. Он уже запретил себе сравнивать Стеллу и Лайтнинг, ставить их в один ряд, а значит, и остальные не имеют на это права.
Кэлум приподнялся и схватил друга за воротник рубашки. В линзах очков советника отразился гнев его взгляда. Без слов наследник приказал очкарику заткнуть свою пасть, пока тот не перевалил за черту смертника. Ему было плевать, что оба они правы в той или иной степени. Он привык, что истина всегда подстраивается под него, так что не желал слушать чужого мнения. Впрочем, Крис не собирался отказываться от сказанного. Советник смотрел на принца бесстрашно, сверху вниз, соприкасаясь с ним дыханием.

— Посмотри, она уже стравливает нас. Хорошенько подумай, зачем она тебе нужна и стоит ли это развлечение того, — спокойно сказал Крис.

Ситуация раскалилась до бела, губы Кэлума подрагивали в оскале, но, сделав усилие воли, он отпустил ворот рубашки и оттолкнул друга. Настроение было испорчено.
Крис досадливо покинул салон машины и когда он был уверен, что друг его не услышит, злобно буркнул:

— У него не стоит, если девушка не грозится его убить...

Жаль, что некому было оценить эту шутку.

****************

Кухня — маленькая комната со светлыми окнами, столом и парой стульев, цветные ромбы на полу раскрашивали её в теплые цвета.
Диквей редко посещал такие места, считая таинство приготовления еды — магией специально обученных людей. Но раз уж Лайтнинг, открыв ему дверь направилась сюда...

Когда парень вошел в кухню, первое, что он ощутил, необычный шум, ритмичный стук.

— Что ты делаешь? — спросил Дик, видя, что девушка во всю хозяйничает на этой территории. Голос его звучал как всегда грубо.

Даниэль дернулась и подняла голову, от досады крепко стиснув рукоять ножа, которым только что резала овощи.

— Дай мне хотя бы спокойно поесть! — ощетинилась, вытягивая в его направлении лезвие.
Парень чуть не усмехнулся в голос: «Нашла чем угрожать Кэлуму!» Он наклонил голову набок, сощурил глаза и почти по-детски продолжил спрашивать:

— Ты готовишь еду?

У Лайтнинг чуть не дернулся глаз, и щёки её вспыхнули. Она не верила в наивность этого человека. Девушка искала подвоха в его вопросе, может, он гнусно намекает, что она неспособна на такое? Должно быть богатенький выпендрежник считает, что круассаны сами по себе вырастают на деревьях.

— Если уж я могу избить человека, то и с овощами справлюсь! – жестко сказала она, опрокидывая содержимое доски в тарелку.

Кэлум не совсем понял её слова, но кровожадное сравнение ему понравилось. И, пытаясь разрядить обстановку, он позволил себе улыбнуться, садясь на стул.
Лайтнинг же снова бросило в жаркий озноб от его невозмутимой реакции и улыбки, неподходящей ни подонку, ни ситуации. Этот мягкий изгиб губ она уже однажды видела. Он что, снова вынудил сказать её грубость и радуется?

Девушка, безуспешно пряча свои эмоции, взялась за ожидавший её в специях кусок мяса. Внутренне Даниэль готовилась к подвоху со стороны неожиданно пожаловавшего гостя. Наследник долго думал. Как бы не были приятны его животные повадки в её отношении, Крис прав – он должен разъяснить ситуацию. Барная стойка, разделявшая их, очень кстати помогла ему остудить свой пыл и держаться на приемлемой дистанции, чтоб не наделать глупостей.

Первой гнетущее молчание все-таки оборвала она?

— Зачем ты пришел?

Диквей, наконец, поднял взгляд и отчетливо увидел, что девушку буквально трясет от его присутствия. Лайтнинг не впервые задает ему подобный вопрос.

— Ты всегда такая нервная? Успокойся, я не собираюсь тебя трогать, — голос парня выдавал раздражение.

В изумрудных глазах, которые ему так нравились, вспыхнуло истинное недоверие дикого зверя, и он еле заметно нахмурился. Они снова молчали, смотря друг другу в глаза. Странное и неприятное единение захватило их умы. Кто виноват? Она такая истеричка или он последняя сволочь?

— Я пришел поговорить с тобой, — попытался перемахнуть эту пропасть Диквей.

— О чем? — Лайтнинг старалась теперь говорить спокойней, чтобы случайно не выдать, какую непростительную бурю в её душе вызывает каждое его слово и действие.

— О твоей сестре, — сказал Кэлум, добавляя голосу твёрдости, пронизывающую сердце невыносимой девушки.

Лайтнинг заметно побледнела:

— Что с ней? — парень сразу почувствовал, как её нервозность безвозвратно улетучилась, оставив только волнение за сестру.. И это, от чего-то, порядком разозлило.

— Почему ты хочешь избавиться от ее парня? — начал он пытать розоволосую.

Легким движением, заставляющим мурашки расползтись по плечам, Лайт вытряхнула из головы растерянность, вызванную страхом за Соль:

— Он обманул её, использовал, ...— тихо говорила она, а в голове звучало: «Зачем объяснять такие очевидные вещи?» Даниэль с болью в сердце сдерживала ком в горле. Зачем она вообще это сказала? Ей было невыносимо тоскливо и паршиво каждый раз, когда она вспоминала об изнасилованной сестре.

— Вот как? Но почему ты веришь именно ей? Может виновата она?

Лайтнинг подняла на него свои светлые и удивленные глаза: «Он, действительно, не понимает?»

— Она невинная жертва, — одним растерянным выдохом сказала она. — Если бы у тебя была младшая сестра и с ней произошло подобное, я надеюсь, ты бы знал как поступить долго не рассуждая,— её голос все-таки дрогнул от внезапной откровенности, и она отвернулась, хватая в руки первую попавшуюся сковороду.

Кэлум ждал этого ответа, чтоб продолжить свой монолог.

Девушка вздрогнула, когда сквозь шипение мяса на раскаленной сковороде услышала шлепок дверцы холодильника. Парень достал бутылку с водой и, приблизившись к её спине, заглянул через плечо, чтобы пронаблюдать процесс приготовления и заодно проскользнуть взглядом по открытой и манящей линии шеи.

— Сестра похожа на тебя? — неожиданно спросил он.

От этого вопроса Даниэль ощутила, как по спине пробежали мурашки, как будто он снова дышал около её уха. Наследник вторгся в её внутреннее пространство, в её сознание, и она бросила предупреждающий и колкий взгляд на него.

— Нет, она совсем другая,— резко ответила девушка.

Диквей нахмурился, понимая, что всё ещё торопится, она никак не хочет подпускать его к себе. И, выпив воду, вернулся назад за стол, чтоб легче было завершить этот сложный разговор.

— Знаешь, я готов поверить тебе, — вертя в руках бутылку, сказал он.

Дани молча отреагировала на его провокацию, внутри пылало: «Тогда к чему весь этот разговор? Чтоб поиздеваться надо мной, позлить?»

— И эта ситуация заслуживает того, чтоб за нее отомстили, — то ли устало, то ли нехотя продолжил Кэлум.

Дани сейчас с трудом воспринимала его слова, в голове всплывали только отдельные слова, сбивая с толка и будоража нервы.
— Но когда всё закончится, как ты объяснишь это ей?

— Объясню..

— Я не об этом. Я о нашем договоре. Ты ведь сказала, что станешь моей, если парень раслатится за свой поступок.

Она решительно развернулась к Кэлуму. Лицо его было безучастно, говоря заранее подготовленные слова. «когда нибудь Все закончится!» - подумала она, понимая, что парень рассчитывает, что она не откажется от своих слов.

— Я не хочу давить на тебя, но собираюсь получить от тебя плату не здесь.., не в твоем доме.

— Почему? — вдруг спросила она.

— Что почему? — он устало поднял глаза, тёмные полосы пролегли около них.

— Почему не здесь?

— Здесь слишком тонкие стены. — лицо парня ни чуть не изменилось, сколько не пыталась Лайтнинг пронзить, исполосовать его своим стальным взглядом. Он был тверд и спокоен даже больше обычного.

Даниэль выложила на тарелку стейк и молча отвернулась, убирая сковороду. Не зря она его так остерегалась, Кэлум загнал её в ловушку. Как он может предлагать ей такое? Лайт молчала, а Диквей даже пожалел, что сейчас не находится близко к ней и не может, выкрутив запястье, получить желаемое согласие. Сморгнув садистские мысли, он посмотрел на тарелку с её едой.

— Забудь о моей просьбе, я сама все сделаю.

— Ты готова умереть за всех угнетенных? Боюсь, их слишком много, — его надменная усмешка в очередной раз подчеркнула их сильное различие. — Может быть, тебе уже стоит начать думать о своем благополучии, или у тебя есть только одно стремление - сдохнуть? — его раздражало то, что девушка, которую он так хотел, готова думать о ком угодно, но не о себе, не о своей безопасности. Лайтнинг же не понимала, как объяснить этому парню то, что он не может понять в своей непроглядной гнусности. Она долго молчала, формулируя мысли в подходящие слова. Её сдержанный, готовый вот-вот сломаться голос зазвучал под аккомпанемент тишины.

— Я Все. Сделаю. Сама.

Кэлум задержал дыхание, кожу на лице как будто опалил тот невидимы свет, что розоволосая сейчас излучала. Он никогда не верил в подобные слова, замечая в людях только тёмное нутро. Все, ВСЕ в его мире ставили личное благо превыше прочего, но не она: «Разве так бывает?» Он долго молчал, переваривая это. Её слова вызывали внутри бурю.

— Нет, не сделаешь. Избить этого Сноу, ты конечно сможешь, но за тобой и твоей сестрой тут же пожалует его брат со своей сворой парней из военной академии. Боюсь представить, чем все кончится в итоге.

Дани мгновенно почувствовала себя преданной. Избитой, правда, духовно. Кэлум пытался изнасиловать её сознание. Так гнусно. Он, безусловно, поступил отвратительно, но почему-то ее не покидало ещё одно гадкое ощущение. Как будто она сама виновата в чем-то. "Да, в ловушке." Но эту новую тяжелую информацию она взвесит позже, когда останется одна. Сейчас следовало понять, что ему на самом деле от нее нужно.

— Что я должна буду делать? — пересиливая себя, спросила Лайтнинг. Она вовсе не решилась согласиться, просто цеплялась за слова, чтобы болезненней уколоть его резким отказом.

— Уж точно не готовить, — упрямо проговорил парень, и Даниэль выпрямилась.. Он уже успел быстрыми и изящными движениями столовых приборов отрезать кусок мяса, который с недоверием рассматривал на вилке. Его наглое поведение в очередной раз выбило девушку из колеи. И, кажется, именно это стало последней каплей, перевесившей чашу её благоразумия, заливая с ног до головы ливнем истерики.

— Это моя еда! — краснея до кончиков ушей, громко заявила она. Видя это, он спокойно заметил, устав от ее упрямства:

— Все от чего я не хочу отказываться, принадлежит мне. — и решительно отправил мясо в рот.

Лайт горько сглотнула накатившие досаду и голод и тихо, но очень четко сказала:

— Но не я... Я не принадлежу тебе, подонок! И не буду никогда!

Настроение испортить она умела. Отложив вилку и нож, он сохранил маску, но побледнел ещё сильнее, как будто иней покрыл кайму лица. Глаза пристально смотрели на девушку, она же не видела, как они очень медленно меняют цвет.

— Ты просто не умеешь проигрывать,— сдержанно сказал парень.

— Это ты не умеешь! — почти переходя на крик, ответила Дани как будто пыталась достучаться сквозь этот холодный заслон до жестокого парня. Напрасно, ей казалось, что подонок абсолютно непроницаем. Внутри него бушевали сотни острых клинков. И Лайтнинг горько пожалела бы, если хоть один из них вырвался наружу.

— Нет, я вообще никогда не проигрываю, — по-королевски гордо заметил Кэлум.

Затем поднялся из-за стола и направился к выходу из кухни. Продолжать разговор было бесполезно и опасно. Лайтнинг же мучилась от его глухоты, в душе у неё накопилось столько неприятных и горьких слов для него, а обидчик сбегает. Она даже готова была запустить этой злополучной тарелкой ему в спину: «Пусть подавится!»

— Сволочь, я презираю тебя, слышишь, ты жалок! — бессильно крикнула она вдогонку наследнику, когда он был у самой двери. Кэлум замер, в этот раз даже по безучастной спине было видно, что он с трудом переваривает её слова.

— Думаешь, сможешь заполучить меня!? — переводя дыхание, продолжала она. Диквей повернулся и увидел, как розоволосая сжимает кулаки и морщит лоб, готовая в любой момент сорвать голос, желая защитить себя от зверя. Слишком слабая телом, слишком сильная духом и такая беспомощная перед ним. Такая, какой он её любил, а вот она ненавидела его...

— Уже получил, — сообщил он твердо и громко, и его внешнее спокойствие ещё сильнее укололо. —Ты, наверняка обещала сестре, что с ней и с тобой всё будет хорошо.

Парень покинул кухню, оставляя девушку одну наедине с её душевными терзаниями. Лайтнинг чуть не упала на колени: «Как можно быть таким подонком?»

Кэлум, скрывшийся за дверью, где его ожидал Крис, страдал не меньше.

Почему она делает ему и себе так больно, натягивая тонкую струну его режущих чувств до предела, превращая их в удушающую удавку. Он же готов ради неё на многое. Он пытался показать ей это как мог, а она не желает просто поддаться, прислушаться, уступить хотя бы чуть-чуть. Если уж она не хочет признать очевидное, он сам заставит её это сделать. Пусть он сделает больно и ей, и себе, но заставит принять свои чувства.

*************

«Ненавижу. Просто ненавижу», — внутренний голос розоволосой девушки, стремительно шагающей по тёмной улице, разверзся штормом в её мыслях, заполонив пеленою всё остальное сознание. Мрачные и тихие улочки совсем не пугали её, хотя пустынные улицы ночью обычно всяко вызывают как минимум подозрения и заставляют идти осторожнее, тише и внимательнее. Но девушке было совершенно всё равно — чехол для небольшого ножа на поясе то и дело звонко бился о застёжки сумки, а шаги отдавали гулким эхом, перекрывающим едва ли не все остальные звуки вокруг. Даниэль возвращалась с работы, явно была не в духе и не желала думать о безопасности. Впрочем, она сама скорее вселила бы страх в случайного прохожего. Благо, в полумраке её лицо было практически невозможно разглядеть.

На самом деле, лицо Лайтнинг никогда страшным не было — просто вокруг неё в последние три дня, сформировалась аура сурового солдата, который одним взглядом мог растерзать в клочья, особенно в ярости. Эта аура кого-то, в свою очередь, наоборот, притягивала — те парни - покупатели, которые заходили в цветочный магазин за букетиком, пытались познакомиться поближе, но сразу натыкались на стену льда, раздражения и абсолютного безразличия. Даниэль была холодна настолько же, насколько красива. Иными словами — безгранично.

Улица невнятными, расплывшимися образами плыла мимо. Она не замечала ни магазина модной одежды, ни тематической лавочки для рокеров. И вдруг услышала послание, которое гремело на весь квартал, неуместно, глупо, но правдиво.

This is the day, the day I die
All pain undone, all pain is gone

Дани остановилась и прислушалась. И вдруг криво усмехнулась.
— Действительно, мне нужно лишь умереть, чтобы моя боль прекратилась.

Come set me free, all pain is gone
Come set me free, all pain is gone

Слова звучали молитвой. Молитвой беспощадному Богу, точнее Богине. Просто приди и снеси мне голову, прекрати мое существование и тем освободи меня.
Призыв пробудил в ее душе невнятную, мрачную потребность. И это была единственная музыка, близкая и понятная. Впервые душа отозвалась и почувствовала гармонию в песне.

Словно о чем- то догадавшись, Даниэль резво двинулась на зов музыки. Перешла проезжую часть по зебре, оказавшуюся на ее пути, обошла трех этажную постройку из белого камня и осознала, что вышла к парку. Обойдя густой декоративный кустарник, пройдя чередой лестничных спусков, освещенных тусклыми уличными фонарями, девушка вышла к летней сцене — манежу, скрытой куполом-ракушкой. Перед ней несколько рядов желтых лавочек со спинками, которые облюбовала вечно неспящая молодежь и влюбленные парочки, решившие поворковать под звуки музыки.

Но Даниэль во все глаза смотрела на сцену, на группу музыкантов, которые нарушая ночной ритм города, взрывали его битами ударной установки и струнами соло гитары.. Пряча лицо под темной челкой, молодой гитарист, чье имя Лайтинг проклинала седьмой день, неряшливо рвал струны своей сверкающей в свете софитов гитаре.

Сглотнув, девушка по­чувс­тво­вала со­лёный прив­кус во рту, кровь прос­ту­пила из ниж­ней прикушенной гу­бы. Ее от Сноу разделяло примерно тридцать шагов, но это не мешало девушке во всех красках представить, как через минуту, совладав с бурей жгучих эмоций внутри себя, она свернет этому ублюдку его тонкую шею, а потом переломает все пальцы на обеих руках. Образ испуганной и рыдающей сестры под телом этого мерзавца, наполнял ее нутро пылкой уверенностью. Выдержав боль от участившегося дыхания, что рвало грудь, позабыв про все обещания самой себе, Даниэль сжала пальцы в кулаки и сделала резкий шаг вперед.

Но ожиданно, что- то кардинально изменилось в тлеющей перед ее глазами картинке. Трое парней, выскользнув сумеречными тенями из темного, жадного плена деревьев, в оранжевый свет фонарей, четким, собранным шагом приблизились к сцене, цепью взобрались на нее по боковой крохотной лестнице, оставив одну высокую фигуру замыкать путь.

Двое, не смущаясь немногочисленных скучающих ночных зрителей, пересекли узкое пространство сцены, под удивленно- встревоженными, но еще ничего не смекнувшими взглядами выступающей группы. Наглости парней очутившихся на деревянном помосте, не возможно было дать четкой оценки.

Звук мелодии тревожно прервался, когда гитарист, не доиграв очередной аккорд, согнул спину от резкого удара в живот. Блестящая тарелка ударной установки звонко ахнула не устояв, и перевернулась, когда сам барабанщик слетев с высокого сиденья, испуганно ломанулся через сцену к разбегающимся и покидающим свои места зрителям. Осознав, что происходящее несет опасность, даже самые смелые старались в спешке дистанцироваться от эпицентра. Парень сиганул с помоста тяжелой птицей, но взлететь не получилось — со страха, не рассчитав троекторию своего прыжка, он неудачно приземлился, и, очевидно подвернув ногу, остался лежать на асфальте какой- то бесформенной, повизгивающей от боли, тушей.

Так же не повезло солисту, тянувшему секундой назад песню и заткнувшемуся от точного удара в солнечное сплетение, а затем согнувшемуся от удара сцепленными в замок кулаками по подставленной спине. Напавший на него парень в капюшоне, секунду прислушивался к захлебывающемуся кашлю в резко наступившей тишине, словно оценивал степень поверженности противника и нанес еще два незначительных удара. Ненавистного Лайтинг гитариста, уже корчащегося на полу сцены, во все воодушевление, с расстановкой, пинал темноволосый парень с черной косынкой, закрывающей пол лица.

Жизнь на сцене превратилась в нереальный театр скрюченных кукольных актеров и их теней, пока чья-то невидимая рука не коснулась рубильника, в раз погасившего освещение на подиуме. И только накрывшись тьмой, сцена манежа и происходящее на ней, перестало изумлять своим откровением и пугать.

Необъяснимая до­сада стис­ну­ла грудь Даниэль, когда ее глаза больше не могли видеть картины, что развернулась секундой назад перед ней. В каждой клеточке те­ла гу­дела эй­фо­рия от пе­ре­из­бытка энер­гии и силы- такой ненужной и бес­по­лез­ной сей­час, ког­да при­ходилось мириться с произошедшим.

Сжав зубы, Лай­тнинг за­рыча­ла, пытаясь сдержаться от нахлынувших чувств сожаления, даже не заметив, что все это время, расцарапывала собственное предплечье. Кэлум опередил ее и теперь ей придется расплачиваться.

*******