Ведьма

Последние мили по лесу пролетели как в лихорадке. Мы почти не разговаривали, экономя дыхание. Воздух постепенно менялся: озоновая свежесть столичных лесов сменилась запахом полыни, сухого камня и чего-то острого, дикого.
Когда деревья окончательно расступились, перед нами открылись Дикие Земли. Это не был райский сад. Это была выжженная солнцем долина, изрезанная глубокими каньонами, в скалах которых лепились хижины, шатры и укрепленные башни. Здесь не было мощеных мостовых — только протоптанные тропы и флаги сотен мелких банд и вольных поселений.
— Добро пожаловать на край мира, — выдохнул Стив, поправляя тяжелый ранец на плече. — Здесь заканчиваются законы Суда и начинается право сильного.
Дикие Земли были огромным плавильным котлом. Мы видели беглых магов, чьи лица были изуродованы клеймами Совета, наемников в потрёпанных доспехах и алхимиков, которые варили свои зелья прямо под открытым небом. Здесь не спрашивали имен, здесь спрашивали: «Что ты умеешь?»
У главных ворот поселения — Ржавого Бастиона — нас остановил патруль. Это не были Ищейки в чистых мантиях. Это были суровые воины с артефактными протезами вместо рук.
— Кто такие? — пробасил предводитель, подозрительно оглядывая наши лохмотья и мои белые волосы. — Выглядите как аристократы, сбежавшие с собственного бала.
Адриан молча положил руку на эфес меча, а вокруг его пальцев закружился иней.
— Мы те, кто стер Цитадель Валериуса с лица земли, — холодно ответил он. — Нам нужно убежище и кузня.
— проходите !—холодно ответил предводитель .
Мы сняли комнату в таверне «Слепая Сова» — перекошенном здании, вырубленном прямо в скале.
— Покой? — Мира грустно улыбнулась, садясь на жесткую кровать. — В таком месте покой — это когда тебя не зарезали во сне. Мы в безопасности от Суда, да. Но здесь за каждый глоток чистой воды придется сражаться.
Адриан подошел к окну, за которым заходило кроваво-красное солнце Диких Земель.
— Это не конец пути, Адель. Это наш плацдарм. Здесь мы соберем тех, кто не согласен с Судом. Здесь твой Спектр станет знаменем.
Я подошла к нему и прижалась лбом к его спине. Покой был иллюзией. Пока Суд существовал, мы всегда будем в бегах. Но здесь, среди отбросов и героев, мы наконец-то перестали быть «ошибками». Мы стали лидерами.
Ночью, когда Стив и Мира уснули в соседней комнате (теперь уже официально держась за руки), к нашей двери кто-то подошел. Тихо, без магии, по-человечески. Под дверь просунули записку:
«Мы знаем, кто ты, Белая Ведьма. Тот, кто выжил в Сфере, должен возглавить Пепельный Легион. Ждем в полночь у Большого Разлома».
Записка жгла ладонь не хуже серебряного плетения Ищеек. Мы сгрудились вокруг маленькой масляной лампы, и тени от наших голов метались по грубым каменным стенам таверны.
— Пепельный Легион, —Стив задумчиво почесал затылок. — Я слышал о них в столице. Говорят, это армия призраков. Маги, которых Суд официально объявил мертвыми, но которые выжили здесь, в Диких Землях. Радикалы. Фанатики.
— Или просто люди, которым нечего терять, — тихо добавила Мира, переплетая свои пальцы с пальцами Фокса. — Они называют себя «пеплом», потому что сгорели в пламени инквизиции.
Адриан мерил комнату шагами, и каждый его шаг оставлял на полу тонкую изморозь.
— Доверять им в Диких Землях — всё равно что доверять голодному волку. Но, Адель, у нас нет армии. У нас нет ресурсов. Если они знают, кто ты, они либо станут нашими союзниками, либо самыми опасными врагами, потому что знают наши слабые места.
— Мы пойдем, — твердо сказала я, глядя на свои серебристые вены. — Но не как просители. Мы пойдем как равные.
Полночь в Диких Землях была черной, как смола, разбавленной лишь сиянием эфирных жил в скалах. Большой Разлом представлял собой гигантскую трещину в земле, из которой поднимался теплый пар.
У самого края нас ждали. Три фигуры в плащах из серой, грубой ткани, расшитой пеплом. Когда мы подошли, они синхронно опустили капюшоны.
В центре стоял мужчина с глубоким шрамом через всё лицо, его левый глаз был заменен магическим кристаллом, который пульсировал алым.
— Я Капитан Калеб, — голос его звучал как хруст гравия. — Бывший магистр боевых искусств Суда. Ныне — изгой №1.
Он перевел взгляд на меня, и его кристальный глаз сфокусировался, считывая мой Спектр.
— Ты та самая «Белая Ведьма», которая выжгла Сады Суда. Мы ждали тебя сто лет,Адель Мэтьюс. Спектр — это не просто магия. Это детонатор для революции.
— Мы не ищем войны, Калеб, — Адриан сделал шаг вперед, его аура льда столкнулась с жаром, исходящим от Калеба. — Мы ищем дом, где нас не будут преследовать.
Калеб хрипло рассмеялся.
— В этом мире нет дома для таких, как мы. Либо ты на вершине, либо ты в кандалах. Легион готов признать тебя своей королевой,Адель . Мы дадим тебе тысячи мечей и палочек. Но взамен... ты должна будешь сломать главную печать Суда в столице, чтобы магия Диких Земель хлынула в города.
Я посмотрела на своих друзей. Стив и Мира выглядели испуганными — они хотели покоя, а не новой войны. Адриан смотрел на меня, готовый поддержать любое моё решение.
— Вы хотите, чтобы я стала вашим оружием, — произнесла я, чувствуя, как Спектр внутри меня резонирует с диким эфиром Разлома. — Но я больше не позволю никому использовать меня. Ни деду, ни Суду, ни вам.
— Мы не используем тебя, мы предлагаем справедливость, — Калеб протянул мне руку, на которой пульсировала татуировка Легиона — феникс, восстающий из пепла. — Подумай, Белая Ведьма. Скоро Ищейки найдут и это место. У тебя есть одна ночь, чтобы решить: ты с нами или ты просто очередная беглянка, которую скоро поймают.
Мы вернулись в таверну в полном молчании. В воздухе пахло грозой.
Аделина сидела у окна, глядя на багряные огни Разлома. Внутри неё Спектр больше не рычал — он пел печальную песню о мире, который снова хочет превратить её в меч.
— Я не стану вторым Валериусом, — твердо сказала она, оборачиваясь к друзьям. — Калеб хочет смыть старый порядок кровью невинных. Если я дам ему свою силу, города вспыхнут, как сухая трава. Мы уходим.
Адриан кивнул, проверяя остроту своего клинка. Он знал Калеба — такие люди не принимают отказов.
— Он выставил дозоры у всех выходов из Бастиона. Как только рассветет и ты не явишься на присягу, за нами начнется охота. Причем охотиться будут те, кто знает Дикие Земли как свои пять пальцев.
Стив лихорадочно копался в остатках своих чертежей.
— Слушайте, у меня есть карта старых шахт под Разломом. Они ведут на запад, к Туманным Островам. Там нет Суда, нет Легиона. Там вообще нет ничего, кроме сырости и древних руин. Это Ничейные Земли.
— Там опасно, — прошептала Мира. — Говорят, туман там стирает память и выпивает магию. Но... это лучше, чем стать искрой для войны.
Мы решили уходить в самый глухой час, когда эфирные жилы Диких Земель начинают пульсировать, создавая помехи для магических радаров Калеба.
Мы скользили по узким улочкам, мимо костров, у которых спали пьяные наемники Легиона. Сердце колотилось в горле. Когда мы достигли края Разлома, где начинался спуск в заброшенные шахты, за спиной раздался оглушительный рев рога.
— Прыгайте! — Адриан подтолкнул нас к зеву темного туннеля.
Сверху посыпались камни — это маги Легиона начали обстреливать склон огненными шарами. Калеб стоял на выступе скалы, его кристальный глаз сиял кроваво-красным в ночи.
— Ты совершила ошибку, Мэтьюс! — гремел его голос. — От судьбы не убежать в туман!
Мы кубарем скатились в глубину шахт, и Адриан тут же обрушил вход, заморозив обломки в монолитную глыбу.
Мы оказались в полной темноте. Единственным светом был мой Спектр, который теперь светился ровным серебром. Впереди нас ждал путь через Туманные Острова — место, откуда никто не возвращался прежним.
— Куда теперь? — спросила я, глядя на бесконечные развилки шахт.
Стив достал компас, но стрелка бешено крутилась.
— Здесь магнитная аномалия. Нам нужно идти туда, где тише всего. Магия Тумана поглощает звуки.
Холодный расчет Калеба оказался страшнее магии Суда. Он не собирался отпускать Спектр — он просто продал нас, выторговав себе помилование ценой нашего пленения. Как только мы вынырнули из шахт, ослепленные первым светом, воздух вокруг нас взорвался парализующими разрядами. Калеб стоял рядом с Магистром Регулусом, и в его кристальном глазу больше не было ярости — только холодная сделка.
Я очнулась от жуткой тряски. Голова раскалывалась, а во рту стоял медный вкус крови. Первое, что я почувствовала — невыносимую тяжесть на запястьях. Кандалы из «мертвого камня». Они не просто блокировали Спектр, они высасывали тепло из тела, превращая магию в неподвижный лед.
Я открыла глаза. Мы были в клетке, установленной в кузове тяжелого военного грузовика. Стены клетки были исписаны рунами подавления, которые пульсировали тусклым багровым светом.
— Адриан... — прошептала я, пытаясь пошевелиться.
Он сидел напротив, прикованный к стене. Его лицо было в кровоподтеках, а на шее затянулся антимагический ошейник. Он поднял голову, и в его взгляде, обычно таком уверенном, я увидела глухую ярость и отчаяние.
— Стив и Мира в другом отсеке, — хрипло сказал он. — Калеб сдал нас сразу после того, как мы ушли из Разлома. Нас везут не в столицу, Адель. Нас везут в Черную Скважину — секретную лабораторию, где Суд разбирает магов на части.
Грузовик подскочил на ухабе. За решеткой мелькали серые скалы Ничейных Земель. Мы были в ловушке: без магии, без заклинаний и инструментов Стива, в окружении целого конвоя Ищеек.
— Мой Спектр... я его не чувствую, — я в отчаянии дернула цепи. — Камень выпивает меня досуха.
— Не пытайся пробиться силой, — Адриан подался вперед, насколько позволяли цепи. — Ищи пустоту внутри камня. Помнишь Сферу? Магия не исчезает, она просто меняет форму. Если ты сможешь настроиться на частоту этих кандалов, ты сможешь их... перегрузить.
В этот момент грузовик затормозил. Дверь отсека с лязгом распахнулась, и на пороге появился Капитан Грэм. Тот самый, которого мы считали погребенным под обвалом. Его лицо было наполовину скрыто маской из живого металла.
— Рад видеть вас в добром здравии, — проскрежетал он. — Лорд Валериус был бы разочарован вашим побегом. Но Суд более практичен. Нам не нужна ваша верность. Нам нужны ваши данные.
Он подошел ко мне и грубо схватил за подбородок.
— Завтра на рассвете мы начнем процедуру «картографирования каналов». Попрощайся со своим другом, Мэтьюс. Завтра от тебя останется только пустая оболочка и гора записей.
Грэм ушел, и тяжелая дверь захлопнулась, погрузив нас в полумрак.