Ведьма

Когда лазурная вспышка внутри его сознания угасла, меня буквально вытолкнуло в реальность. Я пришла в себя на ледяном полу лаборатории , жадно хватая ртом воздух. Всё вокруг — стены, флаконы профессора, даже кончики моих волос — было покрыто сверкающим инеем.
Адриан лежал неподвижно. Тишина была такой долгой, что моё сердце едва не остановилось.
— Ну же, Вольтмор... — прошептала я, коснувшись его щеки. — Не заставляй меня возвращаться за тобой снова.
Вдруг его ресницы дрогнули. Он сделал резкий, глубокий вдох, и в тот же миг воздух в комнате завибрировал. Его глаза открылись — теперь они не просто были черными, в их глубине танцевали серебристые искры моего Спектра. Он медленно поднял руку, и над его ладонью, послушная и мощная, расцвела ледяная роза, пульсирующая живым светом.
Адриан сел и сфокусировал взгляд на мне. Всё высокомерие, вся его привычная холодная маска осыпались, как битое стекло.
— Ты... ты действительно вытащила меня, — его голос был хриплым, наполненным неверящим восторгом.
Он резко притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Я чувствовала, как его тело бьет крупная дрожь — его магия возвращалась, заполняя каналы, и это было больно и прекрасно одновременно.
— Я видел тебя там, Адель, — прошептал он мне в самое ухо. — В том тупике. Ты была единственным, что не было льдом. Единственным, ради чего стоило проснуться.
Он отстранился всего на несколько дюймов, глядя на меня с такой неистовой нежностью, от которой в груди стало тесно. Его пальцы, всё еще непривычно теплые после ритуала, нежно очертили контур моих губ.
— Больше никакой «пустоты», — пообещал он. — Теперь, если кто-то захочет забрать твою силу, ему придется сначала пройти через мой абсолютный ноль.
Адриан коснулся своими губами  моего лба , и на мгновение время снова замерло. Это был не боевой союз и не сделка по спасению — это была связь двух душ, которые наконец-то нашли свой дом друг в друге.
— Кхм... — Арканиус тактично кашлянул у окна, хотя в его глазах читалось облегчение. — Не хочу портить момент, но ваши «переплетенные ауры» сейчас светятся так, что нас видно даже из космоса. Пара уходить
Адриан поднялся, легко увлекая меня за собой. Он выглядел сильнее, чем когда-либо. Его магия больше не была просто льдом — она стала живой и неостановимой.
— Стив , Мира, — Адриан обернулся к друзьям, и в его глазах вспыхнул боевой азарт. — Идем в верховный совет ,расставим все точки над и !
Путь к зданию Высшего Совета через  академию напоминал прогулку по полю битвы. Студенты прятались по комнатам, а гвардейцы, завидев Адриана и меня в окружении Стива и Миры, просто расступались.
Мы ворвались в зал заседаний. Огромные дубовые двери распахнулись от моего жеста, усиленного воздушным потоком. В центре зала, за длинным столом из обсидиана, сидели члены Совета, а во главе их — моя мать, леди Афина Мэтьюс.
— Мама, — мой голос прозвучал твердо, отражаясь от сводчатого потолка. — Игра окончена. Инспектор повержен, печать разрушена. Теперь я хочу знать: ты была его соучастницей или просто трусихой?
Мать медленно встала. Её лицо было бледным, но глаза горели тем же стальным блеском, что и у Аглаи . Она посмотрела на Адриана, чья магия льда теперь переплеталась с серебристыми искрами моего Спектра, и горько усмехнулась.
— Ты всегда была слишком похожа на отца,Адель . Такая же непокорная, — начала она, выходя из-за стола. — Совет... они знали лишь часть правды. Дед убедил их, что твой дар нестабилен и сожжет этот мир. Но я...
Она замолчала, и в зале повисла тяжелая тишина.
— Я знала о проекте «Чистое Небо». Валериус обещал, что после «изъятия ядра» ты останешься жива. Что ты будешь просто... обычной девушкой. Без проклятия Спектра, которое свело с ума твоих предков. Я наложила печать, чтобы спасти твою жизнь, а не чтобы отдать её ему!
— Спасти? — Адриан сделал шаг вперед, и пол под его ногами покрылся инеем. — Вы заперли её в клетке лжи и позволили Мортимеру охотиться на неё как на зверя!
— Валериус обманул и меня! — выкрикнула мать, и из её пальцев невольно вырвались искры света. — Только сегодня, когда он активировал установку в Цитадели, я поняла: ему не нужно «ядро» для фильтра. Ему нужна жертва, чтобы запустить процесс полного поглощения магии у всех «недостойных».
В этот момент здание Совета содрогнулось. Земля под нами задрожала, а небо в окнах внезапно окрасилось в мертвенно-фиолетовый цвет.
— Началось, — прошептал профессор Арканиус, указывая на горизонт, где над Цитаделью Вечности поднимался колоссальный вихрь. — Он начал выкачивать эфир из самой земли.
Мать посмотрела на меня, и в её глазах впервые за всю мою жизнь я увидела не холод, а мольбу. Она достала из складок мантии родовой ключ-печать Мэтьюсов — артефакт, открывающий секретные ходы в Цитадель.
— Иди, Элария. Если ты не остановишь его сейчас, магия исчезнет из этого мира навсегда, оставив власть только в его руках. Я задержу Совет и гвардию здесь.
Я смотрела на мать — на женщину, которая годами была моим главным цензором, а оказалась лишь испуганной матерью, пытавшейся спрятать дочь от урагана. В её глазах стояли слезы, которые она не позволяла себе пролить десятилетиями.
Я подошла и медленно взяла ключ из её дрожащей руки. Металл обжег ладонь родовым теплом.
— Ты лгала мне всю жизнь, мама, — тихо произнесла я, глядя ей прямо в глаза. — Но я понимаю, каково это — жить в страхе перед Валериусом. Я не хочу нести эту ненависть в битву. Я прощаю тебя. Но когда я вернусь, мы построим этот мир заново. Без печатей.
Мать лишь кивнула, не в силах говорить, и сделала шаг назад, давая нам путь.
— Мэтьюс, — окликнула она меня у самых дверей. — Не пытайся победить его силой. Победи его тем, чего у него никогда не было — своей связью с теми, кто идет за тобой.
Мы выбежали на площадь. Небо над Цитаделью превратилось в кипящий котел фиолетовых молний. Эфир буквально высасывало из воздуха — я чувствовала, как магия в моих жилах начинает зудеть, откликаясь на зов деда.