Глава 14
Я проснулась от того, что Перси зажёг лампу.
Мягкий жёлтый свет разлился по каюте, вырывая из темноты наши лица, наши рюкзаки, разбросанную одежду. Я села на кровати, щурясь и не понимая, где нахожусь. Снаружи грохотала гроза - тяжёлые раскаты грома сотрясали воздух, молнии сверкали за иллюминатором, озаряя каюту белыми вспышками. Но внутри было тепло и сухо. Пахло деревом и солью.
Я протёрла глаза и сонно посмотрела на Перси. Он стоял у стола, сжимая в руке карту, и его лицо было напряжённым.
- Что случилось? - спросила я, ещё не до конца проснувшись.
- Мы не можем ждать до завтра, - ответил он, и его голос был твёрдым, почти резким. - Нужно спасать их сейчас.
От его слов я проснулась окончательно, словно на меня вылили ведро ледяной воды. Я выпрямилась, сбросив остатки сна.
- Нет! - сказала я, вставая с кровати. - Эй! Мы же договаривались. Помнишь Одиссею? Полифем наполовину слеп, но слышит падающую иголку. Он учует нас за версту.
Я запустила пальцы в волосы, откидывая их назад. Они были спутанными после сна, и прядь упала на лицо. Я убрала её за ухо и посмотрела на Перси. Он стоял, сжав виски пальцами, и я видела, как его голова раскалывается от мыслей. Его глаза были красными - он не спал всю ночь, это было очевидно.
- Если мы полезем в пещеру, пока он там - мы трупы, - продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и убедительно.
- Да, но...
- У нас есть план, - перебила я, глядя ему прямо в глаза. - В твоём сне была дыра над пещерой, прямо под деревом. Значит, мы ждём утра, используем его овец, чтобы заглушить звук, забираемся наверх и...
- Крадём руно, кидаем верёвку Гроверу и бежим, - закончил он за меня. - Я знаю.
Я видела его напряжение. Плечи застыли, пальцы дрожали, в глазах металось что-то тревожное. Я слегка наклонила голову, вглядываясь в его лицо.
- Так в чём дело? - спросила я.
Я помолчала, прокручивая возможные варианты. Может быть, ему снова приснился кошмар? Может быть, он увидел что-то, чего не должен был видеть?
- Тебе снова снился Гровер? - предположила я.
- Нет, - он покачал головой. - Нет... это был... сон о лагере. Я думал, там Кронос. Но я увидел другое лицо.
- Ладно, - я скрестила руки на груди. - Как он выглядел?
- Она, - поправил он меня.
Он как-то странно посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд. Как будто боялся, что я увижу в его глазах что-то, чего он не хотел показывать. И после этого до меня дошло.
- Это была Талия, да? - тихо спросила я.
Перси кивнул.
Я прикусила губу, отводя взгляд. В груди что-то сжалось - тугая, болезненная пружина, которую я не могла распутать. Талия. Моя сестра. Та, кого я никогда не знала по-настоящему. Та, кто теперь являлась Перси во сне - не мне. Почему ему? Почему не мне? Что она хочет ему сказать? О чём предупредить?
Я хотела найти оправдание, причину - что угодно, лишь бы не верить в то, что это правда.
- Сны полукровок бывают обманчивы, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. - Так что...
- Мама говорила, что в снах ей нравится то, что они никогда не лгут, - перебил он меня. - Типа... можно не понять их смысл, но они говорят правду.
Я молчала. Потому что не знала, что ответить. Потому что знала - он прав. Сны полукровок никогда не лгут. Они могут быть запутанными, непонятными, но они всегда говорят правду.
- Поспи немного, - сказала я наконец, поворачиваясь к кровати. - Выдвигаемся на рассвете.
Я легла, отвернувшись к стенке, и закрыла глаза. Пружины кровати скрипнули под моим весом. Перси погасил свет, и каюта снова погрузилась в темноту.
Я ещё долго ворочалась, думая над словами Перси. Талия. Почему она приходит к нему? Почему не ко мне? Что она хочет ему сказать? О чём предупредить?
Мысли путались, переплетались, не давая покоя. Я закрыла глаза и провалилась в сон.
---
Во сне я оказалась в лагере полукровок. В хижине Зевса.
Я стояла посреди комнаты, и вокруг меня на полу лежали тела. Дети. Полукровки. Их лица были бледными, глаза открытыми и пустыми. Они смотрели в потолок невидящими взглядами, и в их глазах не было ни страха, ни боли - только пустота. Как у кукол. Как у мёртвых.
Я хотела закричать - но не могла. Я хотела побежать - но ноги не слушались. Воздух вокруг стал тяжёлым, как вода. Я тонула в нём, задыхалась, но не могла пошевелиться.
Внезапно дверь в хижину открылась, и вошёл кто-то в длинном тёмном плаще. Капюшон был низко опущен, лица не разглядеть. Незнакомец держал в руке копьё - до боли знакомое копьё из небесной бронзы. Я видела его раньше. Но где? Где?
Фигура подняла копьё, направив его прямо мне в грудь. И из наконечника вылетела молния.
Ослепительная, белая, она ударила меня прямо в сердце.
При этом свете - в ту долю секунды, когда молния осветила всё вокруг - я увидела лицо под капюшоном.
Талия.
Моя сестра.
С молодым, злым, искажённым ненавистью лицом.
А потом я резко проснулась от того, что меня трясёт Перси.
- Скай! Скай, проснись!
Я открыла глаза. Надо мной склонилось его встревоженное лицо. Я была бледной - я чувствовала это по тому, как горели щёки, как дрожали губы, как холодный пот выступил на лбу.
- Что случилось? - спросил он, вглядываясь в мои глаза. - Что ты видела?
Я отмахнулась.
- Ничего. Всё нормально.
Он не поверил. Я видела это по его глазам - они стали серьёзными, обеспокоенными. Но не стал настаивать. Просто кивнул и сказал:
- Пора.
---
Как и было продумано, на рассвете мы уже были на острове Полифема.
Остров встретил нас серым небом и холодным ветром. Небо было низким, тяжёлым, затянутым тучами, которые обещали дождь. Скалы поднимались из моря, как гигантские зубы, покрытые редкой, чахлой растительностью. Вокруг пахло сыростью и чем-то гниющим - то ли водорослями, то ли старой кровью, то ли разлагающейся плотью.
Ветки низких деревьев цеплялись за одежду, корни путались под ногами. Мы бежали так быстро, как только могли. Я спотыкалась, падала, поднималась и снова бежала. Мы должны были достичь вершины до того, как Полифем проснётся.
Я заранее взяла с собой верёвку - длинную, прочную, пеньковую - и повесила её через плечо. Верёвка тяжело била по спине при каждом шаге, но я не обращала внимания.
Мы затесались между деревьями и посмотрели вдаль. Там, внизу, в естественной каменной впадине, находился загон овец. Животные сбились в кучу, их шерсть сверкала золотом в лучах восходящего солнца. Настоящие ли они были? Или очередная ловушка? Я не знала. И не хотела знать.
- Я возьму маскировку, - сказала я, кивая в сторону загона.
- Я буду следить за входом в пещеру, - ответил Перси. - Но как только он появится - надо действовать. Быстро.
- Да.
Мы переглянулись. В его глазах я увидела страх - не за себя, за меня. Я хотела сказать что-то ободряющее, но не успела. Он уже повернулся и побежал к скале.
Мы разошлись в разные стороны. Я - к загону овец, Перси - к пещере.
Подойдя ближе к загону, я увидела шкуры овец, развешанные на ограде. Старые, свалянные, пахнущие потом и грязью. Шерсть была свалявшейся, местами облезлой. Я протянула руку, чтобы взять одну...
И в этот момент рядом с собой, в воздухе, я увидела радужные блики.
Кто-то пытался связаться со мной с помощью богини Ириды.
Я отшатнулась, но было поздно. Блики становились ярче, и из них начало складываться изображение.
Когда картинка прояснилась, я увидела их. Люка и Аннабет. Они стояли на палубе какого-то корабля - не «Принцессы Андромеды», другого. Меньшего. С чёрными парусами, которые хлопали на ветру, и бронзовым тараном, покрытым зелёной патиной.
- Ты жива! - выдохнула Аннабет, и в её голосе я услышала облегчение. Настоящее, искреннее облегчение. - Мы так и знали!
- Это остров Полифема? - спросил Люк, всматриваясь в картинку за моей спиной. Его глаза сузились, оценивая обстановку.
Я молчала. Отвела взгляд. Обида и ненависть съедали меня изнутри. Они предали меня. Они предали лагерь. Они предали Талию. И теперь стояли здесь, притворяясь, что им не всё равно.
- Слушай, - сказал Люк, и его голос стал серьёзным. - Полифем не такой, как остальные циклопы. Он хитёр. И то, что ты на его территории, даёт ему больше преимуществ. Он знает каждый камень, каждую трещину в скале. Он чувствует чужое присутствие.
- Ваши советы мне не нужны, - вырвалось у меня. - И уж точно не нужна ваша помощь!
Я повысила голос. Гнев душил меня.
- Вы просто хотели узнать, нашли ли мы руно.
- Да уж... да, - Аннабет опустила глаза. - Ты права. Мы во всём не правы.
- Ага, - кивнул Люк. - Что бы мы ни сказали...
- Не во всём, - перебила я, и в моём голосе зазвенела сталь. - Вы были правы насчёт Талии. Она ненавидела Зевса. И я это вспомнила.
Люк замер. Аннабет побледнела.
- Но ты ошибся, - продолжала я, глядя прямо на Люка. - Думая, что она встанет на сторону Кроноса.
- Она хотела перемен, - сказал Люк, и в его голосе не было сомнения. Будто это был общеизвестный факт, о котором знали все, кроме меня.
- Но не через войну! - крикнула я. - Люк... Аннабет... Кронос уже изменил вас. Вы даже не видите, как много в себе потеряли.
Я помолчала. Слова застревали в горле, но я знала, что должна их сказать.
- Я хотела...
Внезапно из-за моей спины появился Перси. Его лицо было напряжённым. Он протянул руку и смахнул «звонок» - радуга погасла, изображение исчезло, и я снова осталась одна.
- Ты чего? - спросил он, хмурясь.
- Они звонили, - сказала я, всё ещё глядя на то место, где только что были Люк и Аннабет. - Хотели предупредить нас о Полифеме.
- Полифем выходит прямо сейчас! - Он указал в сторону пещеры, и я увидела - из тёмного провала показалась огромная фигура. Огромная, неуклюжая, с дубиной в руке. - Пошли.
Он сделал несколько шагов, потом остановился и обернулся.
- Они замышляют что-то, - сказал он. - Ты ведь понимаешь это?
Я промолчала. Потом кивнула.
---
Мы взяли шкуры овец и зашли в загон. Притворяться овцами было унизительно, но выбора не оставалось. Шкуры были тяжёлыми, пахли потом и грязью, шерсть щекотала лицо. Мы ходили по земле - медленно, тяжело, согнувшись почти до самой земли - и старались не выделяться.
Я услышала тяжёлые шаги циклопа. Земля дрожала под его ногами. Камни подпрыгивали, песок осыпался вниз по склону.
- Вот он идёт, - прошептала я. - Пригнись и тихо. Думай по-овечьи.
- По чему? - не понял Перси.
- Просто... будь овцой!
Я начала блеять. Громко, жалобно, по-овечьи. Перси посмотрел на меня с ужасом, потом тоже начал.
Полифем открыл ворота.
Он был огромен. Ростом с трёхэтажный дом, с единственным глазом посреди лба, который сверкал красным. Его кожа была грубой, как кора старого дуба, и вся в шрамах - старых, затянувшихся, и свежих, ещё розовых. В руке он держал пастуший посох - толстую дубину, на которой засохла чья-то кровь, застывшая чёрными пятнами.
Он какое-то время смотрел на овец. Его глаз медленно скользил по загону, не задерживаясь ни на одном из животных. Я затаила дыхание.
Потом он развернулся и пошёл вверх по горе.
Все овцы рванули за ним. И мы - вместе с ними.
Мы начали отставать нарочно. Шли медленнее, опускали головы ниже, прятались за спинами животных, которые были крупнее нас. Я чувствовала, как колотится сердце. Каждая секунда растягивалась в вечность.
И когда подошло время - шкуры слетели, и мы спрятались за камнем рядом с деревом.
Дерево росло прямо из скалы - корявый, высохший ствол с редкими листьями, тянущийся к небу, как мёртвая рука. И на нём висело руно. Золотое, переливающееся, оно светилось в утреннем свете, как маленькое солнце. Оно было слишком идеальным.
Перси выглянул из-за камня.
- Он ушёл, - сказал он. - Я проверю.
Он побежал к дереву. Я видела, как он остановился, посмотрел вниз - в дыру под деревом, ведущую прямо в пещеру. Потом обернулся ко мне.
Я всё ещё сидела за камнем, наблюдая за обстановкой. Полифем ушёл вниз по горе - я видела его удаляющуюся спину, размеренные шаги, дубину, которая раскачивалась в такт его движениям. Но надолго ли?
Перси пытался что-то показать мне на пальцах. Загнул один, потом другой, потом третий. Я ничего не понимала. Он шептал что-то, но ветер уносил слова.
Потом он снова подбежал ко мне.
- Кларисса жива! - выдохнул он, хватая воздух ртом. - Она с ним внизу. И Гровер тоже. Они связаны, но живые.
Я начала думать. Достать их двоих - значит потерять слишком много времени. Полифем может вернуться в любую минуту. Если он застанет нас здесь - нам конец.
- Достать их двоих, - прошептала я, просчитывая варианты. - Нам едва хватит времени вытащить Гровера. А теперь надо спасать двоих, пока он не вернулся в пещеру?
- Можно оставить Клариссу, - сказал Перси, и его голос был таким беззаботным, будто он предложил оставить на улице зонтик.
Я посмотрела на него злобным взглядом.
- Шучу, - добавил он, поднимая руки вверх. - Вроде...
Я закатила глаза.
- Пошли.
---
Мы сбросили овечьи шкуры - они упали на землю, подняв облако пыли и грязи - и побежали к дереву.
У дыры.
Я сняла с себя верёвку - петля за петлёй - и мы начали обматывать её вокруг ствола. Я затягивала узлы, крепко, с силой, чтобы они не развязались. Перси проверял каждый узел, дёргал его, проверял на прочность.
Два человека внизу, двое наверху, и одна судьба на всех.
Мы скинули верёвку вниз. Она упала, и я услышала глухой удар где-то далеко-далеко, под землёй. Потом голоса - приглушённые, но узнаваемые. Кларисса что-то кричала, Гровер отвечал.
- Он скоро вернётся, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Вытаскиваешь их, берёшь руно и валишь отсюда.
Перси взялся за верёвку и начал спускаться. Медленно, осторожно, перебирая руками и ногами.
Я смотрела ему вслед. И вдруг на мою кофту что-то упало сверху.
Маленькое золотое пятно. Оно блестело, переливалось - как солнечный зайчик, как отражение чего-то очень яркого.
Я подняла голову.
Руно. Золотое руно. То, что висело на дереве - оно было подделкой. Крашенная овечья шерсть, натянутая на деревянный каркас. А настоящее... настоящее было где-то в другом месте.
Нет.
Нет.
НЕТ!
- Перси! - крикнула я, но он не слышал. Ветер уносил мои слова в сторону.
Я слегка нагнулась над ямой и шепотом, еле дыша, позвала:
- Перси... Перси!
Он не слышал меня. Внизу было шумно - что-то кричала Кларисса, что-то отвечал Гровер, и их голоса многократным эхом отражались от каменных стен. Слова сливались, превращаясь в неразборчивый гул.
Я увидела, как из-за скалы, с той стороны горы, бежит Полифем. Огромный, тяжёлый, с дубиной в руке. Земля содрогалась от его шагов. Камни подпрыгивали, мелкие осколки скатывались вниз по склону.
Он приближался к дереву. К дыре. К верёвке, по которой Перси спускался вниз.
- Перси! Это ловушка! - закричала я, срывая голос, но ветер был слишком сильным. Он выл, как живое существо, как сотня голодных волков, заглушая мои слова.
Полифем подбежал к дереву. Его единственный глаз сверкнул, когда он увидел верёвку - толстую, пеньковую, натянутую как струна. Он остановился. Наклонил голову. Прислушался.
Потом поднял дубину.
- НЕТ! - закричала я.
Он ударил.
Одним ударом - сильным, точным, безжалостным - он разрубил верёвку пополам.
Верёвка обвисла. Я услышала снизу крик - короткий, отчаянный, полный ужаса - и глухой удар. Тело, упавшее на каменный пол.
Кларисса, видимо, уже освободилась от верёвок - её голос прозвучал резко и отчётливо, перекрывая шум ветра и крики:
- Он вас подставил! Это ловушка! Руно - подделка!
Гровер крикнул что-то - я не разобрала - но его голос тонул в общем шуме.
- Перси, лезь наверх! - заорал Гровер. - Иначе застрянешь тут с нами!
Я успела надеть кепку Аннабет. Мир вокруг потемнел, и я стала невидимой. Моё дыхание, моё сердцебиение - всё исчезло. Я стала тенью.
Чёрт. Чёрт. Что мне делать?
Полифем стоял у дерева, прислушиваясь. Его голова поворачивалась из стороны в сторону, но из-за кепки он не видел меня. Глаз шарил по поляне, не находя цели.
- Покажись, полукровка, - прорычал он. - И я убью тебя. Быстро.
Я стояла на месте, не двигаясь. Слышала, как колотится сердце. Как кровь стучит в висках.
- Эй, ты! - крикнула я, срывая голос.
Циклоп обернулся.
- Да, да! Ты! Проморгал одного, здоровяк. Видимо, зрение у тебя хуже, чем говорят. К врачу не пробовал записаться?
Я отводила его всё дальше и дальше от ямы. Шаг за шагом, слово за словом, уводя его вниз по склону. Он шёл за моим голосом, как слепой щенок, размахивая дубиной.
- Кто из богов тебя послал? - спросил он, спотыкаясь о камни.
- Никто не посылал, - ответила я.
- Никто? - он замер на секунду, растерянно моргая единственным глазом.
- Вот именно. Никто. Ты его помнишь?
Я сделала ещё шаг. Он двинулся за мной.
- Ой, извини, - продолжала я, чувствуя, как гнев поднимается внутри меня. - Это было бестактно? Как же, наверное, было стыдно, когда Одиссей заставил тебя поверить, что его зовут Никто. А потом воткнул копьё тебе в глаз? Это было просто - я буквально прошипела последние слова - ... грубо.
Глаз циклопа налился кровью. Он заревел - так громко, что у меня заложило уши - и бросился на меня.
Я побежала. Вниз по склону, перепрыгивая через камни, скользя по мокрой траве, падая, поднимаясь и снова бежала. Он был быстрее. Гораздо быстрее. Его огромные шаги сокращали расстояние между нами с каждой секундой.
Моя выносливость была почти на нуле. Лёгкие горели, ноги дрожали, а он всё приближался. Я чувствовала его дыхание за своей спиной - горячее, вонючее, как из пещеры, где годами гнило мясо.
Но я продолжала уводить его всё дальше от дерева. Дальше от Перси. Дальше от Гровера. Дальше от всех.
Внезапно он остановился.
Я тоже замерла, не понимая, что происходит.
Он развернулся и побежал обратно.
- Что? - вырвалось у меня.
Я побежала за ним, срывая кепку с головы. Мир снова стал ярким, цветастым, слишком реальным. Чёрт. Чёрт. Чёрт!
Я должна спасти друзей.
Я увидела, как он открывает камень - тот самый, который закрывал проход к пещере. Огромная каменная глыба, которую мог сдвинуть только циклоп. Он напрягся, мышцы вздулись, и глыба с грохотом откатилась в сторону.
- Руно моё! - заревел он.
В этот момент я надела кепку обратно. Подскочила к нему сзади, выхватила меч из кулона и полоснула его по ноге. Лезвие вошло в плоть - я почувствовала это по вибрации, по тому, как меч дрогнул в моей руке.
По инерции он махнул рукой - огромной, тяжёлой, как бревно - и я отлетела на несколько метров назад. Я ударилась головой о камень, и по спине разлилась острая, пронзительная боль. В глазах потемнело.
Где-то далеко я услышала отчаянный крик Перси:
- Скай!
По земле раздавалась вибрация.. Значит Циклоп приближался ко мне.
А потом - другой голос. Голос, от которого у меня замерло сердце.
- Отойди от неё. - твёрдым голосом сказал голос, который я сразу узнала. Тайсон.
Он жив. Он выжил. Какое счастье.
С этой мыслью я потеряла сознание.
---
Голова раскалывалась. Я открыла глаза и оказалась в каком-то странном, непонятном месте.
Я стояла в огромном зале. Двенадцать тронов - белых, мраморных, возвышающихся на платформах. Олимпийцы. Это было собрание богов.
Я узнала их по рисункам в свитках - трон Зевса в центре, самый высокий, украшенный молниями. Трон Геры слева от него, с павлиньими перьями. Трон Посейдона с трезубцем, Аида с шлемом-невидимкой, Афины с совой, Ареса с копьём, Афродиты с раковиной, Аполлона с лирой, Артемиды с луком, Гермеса с кадуцеем, Гефеста с молотом, Деметры с колосьями пшеницы, Гестии с очагом.
Боги сидели на своих тронах, и все они смотрели в центр зала. Их лица были каменными. Ни жалости, ни сомнения, ни боли. Только холодное любопытство.
Я перевела взгляд туда же.
Там стоял он.
Молодой. Светловолосый. С серыми глазами, которые я узнала бы где угодно - потому что они были точь-в-точь как мои. С таким же изгибом бровей, с такой же линией скул, с таким же выражением лица - упрямым, холодным, одиноким.
Астер.
Первый Эфир.
Он выглядел так, будто я смотрелась в зеркало. Брат-близнец, которого у меня никогда не было.
Он стоял с поднятой головой, сжав кулаки, и смотрел прямо на Зевса. Его одежда была изорвана, на лице - ссадины, но он не дрожал. Не отводил взгляда. Не просил пощады.
- Ты нарушил закон, - сказал Зевс, и его голос прогремел по всему залу, заставив стены задрожать. Молнии в его руке сверкали всё ярче. - Ты осмелился бросить вызов Олимпу.
- Я не бросал вызов, - ответил Астер. Его голос был ровным, спокойным, как у человека, который уже всё решил. - Я просто хотел быть свободным.
- Свободным? - усмехнулась Гера, поправляя диадему. Её губы искривились в презрительной улыбке. - Ты - полукровка. У тебя нет свободы.
- Ты - исключение, - добавил Посейдон, и его голос был тяжёлым, как морская пучина. - Исключение, которое мы не должны были допустить.
- Исключение, - повторил Астер, и в его голосе впервые прозвучала горечь. - Я знаю. Меня создали как эксперимент. А когда поняли, что не можете контролировать - захотели уничтожить.
- Мы не хотим тебя уничтожать, - сказала Афина, подавшись вперёд. Её глаза были холодными, изучающими. - Мы хотим тебя понять.
- Понять? - Астер посмотрел на неё. В его глазах сверкнула молния - такая же, как в моих. - Вы боитесь меня. Все вы. Потому что я сильнее. Потому что я могу то, чего не можете вы. Потому что я - будущее, которого вы не хотите.
- Будущее? - засмеялся Арес, развалившись на троне. Его смех был грубым, издевательским. - Ты - ошибка. Ошибки не имеют будущего.
Астер сделал шаг вперёд. Все боги напряглись.
- Тогда почему вы не можете меня убить?
Тишина.
Никто не ответил.
Зевс поднялся с трона. Молнии засверкали в его руках, освещая зал белыми вспышками.
- Ты прав, - сказал он. - Мы не можем тебя убить. Но мы можем тебя заточить.
Астер замер.
- Ты будешь жить вечно, - продолжал Зевс. - Но никогда не выйдешь из Тартара. Никто не узнает твоего имени. Никто не вспомнит твоего подвига. Ты исчезнешь. Как и не было.
Астер смотрел на отца. В его глазах не было страха. Только усталость. Только пустота.
- Ты уже сделал это однажды, - сказал он. - С Талией. Теперь со мной.
Зевс не ответил.
Он поднял руку.
Молния ударила в Астера.
Ослепительная, белая, она разорвала зал, и я зажмурилась.
Внезапная вспышка света - и я снова провалилась в темноту..