Глава 12
Я не помнила, когда уснула. Последним, что запечатлелось в памяти, было бесконечное серое небо над спасательной шлюпкой и тяжёлые волны, мерно ударявшие в обшивку. Мои глаза слипались, веки тяжелели, и я провалилась в темноту — без снов, без криков, без лиц умерших, которые преследовали меня последние месяцы. Просто тишина. Наверное, организм просто взял своё — я настолько вымоталась, что даже кошмары решили дать мне передышку.
Очнулась я от того, что лодка перестала качаться. Вокруг было тихо — слишком тихо после грохота волн и свиста ветра, который преследовал нас всю ночь. Я лежала на жёсткой скамье, укрытая чьей-то курткой — я узнала её, это была куртка Перси, пахнущая морем и чем-то ещё, чем-то тёплым, что трудно было описать словами. Парней внутри не было.
Я выбралась наружу, щурясь от яркого солнца. Оно стояло высоко — значит, я проспала несколько часов. Берег. Нас прибило к незнакомому острову — песок, скалы, и вдалеке — густой лес, уходящий вглубь. Парни, видимо, ушли на разведку, оставив меня отдыхать.
Я решила прогуляться. Ноги сами понесли меня в лес, и чем дальше я шла, тем сильнее становилось странное, тянущее чувство внутри. Словно я была здесь когда-то. Словно земля под ногами помнила меня. Каждый шаг отзывался в груди глухим эхом, и я не могла понять — это страх или предвкушение?
Лес был густым, но не страшным. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, оставляя на траве золотые пятна. Где-то вдалеке пели птицы, и в этом пении не было ничего угрожающего. Обычный лес. Обычный день. Но моё сердце колотилось всё быстрее, и я не знала почему.
А потом я наткнулась на дерево.
Старое, раскидистое, с корой, покрытой мхом и лишайником. На стволе, едва различимые, но всё ещё чёткие, были вырезаны инициалы: Т + С + О.
Талия. Скай. Оливия.
Я замерла. Всё внутри оборвалось.
Воспоминания нахлынули — не просто картинки, а целое живое чувство, будто время развернулось вспять. Я снова была маленькой, с косичками, в разноцветных резинках. Мы с мамой приехали сюда на пикник. Я была совсем маленькой — может, пять лет. Талии было двенадцать. Мы сидели на покрывале — синем, в белую клетку, которое мама постелила прямо на траву. Ели бутерброды с сыром и колбасой, пили лимонад из стеклянных бутылок — тот самый, зелёный, который шипел и щипал язык. Талия гоняла меня между деревьями, кричала, чтобы я не отставала, а мама смеялась и кричала нам вслед: «Не убегайте далеко!»
Потом мы вырезали на этом дереве наши инициалы. Талия достала из кармана перочинный ножик — чёрный, с выцарапанной на рукоятке молнией — и вырезала буквы. Я стояла рядом и смотрела, как стружка падает на землю. Мама покачала головой, но улыбалась.
А через день Талия ушла из дома.
Я опустилась на колени у корней и заметила что-то среди травы. Старый браслет. Игрушечный — пластиковый, с выцветшими бусинами и потёртой резинкой. Когда-то он был ярко-розовым, но время и солнце сделали своё дело — он стал бледно-серым, почти бесцветным. Талия подарила его мне из коробки с хлопьями — мы тогда нашли его на дне, и она сказала: «Держи, малышка, это тебе». Я думала, что потеряла его. Оказывается, просто забыла здесь.
Я сжала браслет в кулаке. Пластик больно впился в ладонь. Я убрала его в карман.
Вдалеке раздался взрыв — глухой, тяжёлый, заставивший землю задрожать. Птицы разом замолкли. Я сорвалась с места и побежала. Сквозь поле, через лес, перепрыгивая через корни и падая в траву, вскакивая и снова бежала. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумела кровь. Я надеялась, что с ними всё в порядке.. Что он цел..
Я выбежала на пляж.
Перси стоял на песке, рядом с ним — Тайсон. Оба были целы, но напряжены — плечи Перси были подняты, голова чуть наклонена, как у зверя, почуявшего опасность. Тайсон сжимал свой импровизированный молот — кусок металла, который он нашёл где-то на берегу.
А вокруг… вокруг них кольцом смыкались фигуры.
Кларисса и её «команда мертвецов».
Они выглядели жутко — бледные, с пустыми глазами, в потрёпанной военной форме разных эпох. У некоторых не хватало конечностей, у других зияли дыры в груди, сквозь которые был виден песок позади, но они держали оружие и смотрели на нас с холодной решимостью. Их лица были серыми, как пепел, и не выражали ни боли, ни гнева — только пустоту. Бесконечную, давящую пустоту.
А за их спинами, на воде, покачивался корабль.
Ржавый, мрачный, пугающий — настоящий железный гроб. Идеальное судно для дочери бога войны. Его борта были покрыты коркой бурой ржавчины, словно он пережил не одно сражение и каждый раз возвращался с того света. Палуба казалась угольно-чёрной — то ли от копоти, то ли от запёкшейся крови — а из труб валил густой, неестественно тёмный дым, который не рассеивался даже на ветру. Корабль скрипел и стонал, даже стоя на месте — металл жалобно постанывал, будто живое существо, которое истязали годами. Даже волны, казалось, обходили его стороной — они подходили к бортам и отступали, не решаясь коснуться.
— Дайте координаты Моря чудовищ, — сухо сказала Кларисса, сжимая своё копьё.
Её голос был холодным, как сталь. Она стояла впереди своей «команды», и ветер трепал её короткие волосы.
— Кларисса? — я вышла вперёд, озираясь на мертвецов. — Кто твои друзья? Познакомишь?
Моё сердце колотилось, но я старалась, чтобы голос звучал ровно. Я не показывала страха. Я не могла.
— Как ты нас нашла? — спросил Перси.
— Думаешь, только твой папаша владеет морской силой? — усмехнулась Кларисса, подходя ближе. Её лицо было напряжённым, но в глазах горел огонь — тот самый, который я видела у неё во время каждого боя. — Мой отец не может указать финиш, но может показать врагов. И даже не думай читать мне лекции, умница. — Она перевела взгляд на меня. — Тантал изгнал вас из лагеря за дезертирство моего квеста.
Её солдаты сомкнули кольцо, становясь ближе. Я чувствовала их холод — он исходил от них, как от открытой могилы, как от склепа, который распахнули в летний день. Воздух вокруг них был тяжелее, чем везде — он давил на плечи, на грудь, заставлял дышать глубже и чаще.
— Стой, — сказала я. — Ладно. Мы дадим координаты. Только если возьмёшь нас с собой.
— Что?! — Кларисса уставилась на меня. Её брови взлетели вверх, а рот приоткрылся.
— Что?! — Перси повернулся ко мне с таким же выражением. Он смотрел на меня так, будто я только что предложила прыгнуть в лаву.
— Море чудовищ — не шутки, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Я смотрела прямо на Клариссу, не отводя глаз. — Тебе понадобится вся помощь. Я знаю все легенды об испытаниях, которые вас ждут. Тайсон может починить любой двигатель. А Перси… — я кивнула в его сторону, — сын Посейдона. Для навигации по океану нет никого лучше.
Я говорила спокойно, рассудительно, перечисляя факты, как на экзамене у Хирона. Но внутри меня всё кипело.
Кларисса усмехнулась — злобно, хищно, с вызовом. Она указала на одного мертвеца, потом на другого.
— Это Пьер. Штурман Наполеона. — Мертвец в старом мундире кивнул, его челюсть едва держалась на месте, и когда он открыл рот, оттуда вырвался скрипучий, похожий на шорох камней звук. — Это Борис. Мой гениальный механик. — Сгорбленная фигура с гаечным ключом в руке издала нечленораздельный звук, похожий на скрежет ржавых петель. Его левая рука была прилажена задом наперёд, и он постоянно ронял инструменты, но тут же поднимал их с неестественной быстротой. — А это Кант. Настоящий гидронавт, лично знающий Море чудовищ. — Третий мертвец был одет в форму какого-то древнего моряка — сюртук с золотыми пуговицами, высокие сапоги, шляпа-треуголка. Его кожа обтягивала кости, а из пустых глазниц сочилась серая пыль, которая падала на грудь и оставалась там, не сдуваемая ветром. — Так что да… — Кларисса скрестила руки на груди. — Эти должности заняты. Ясно?
Её мертвецы в один голос рявкнули:
— Есть, капитан!
Их голоса звучали как один — низкий, гулкий, похоронный звон.
Она подняла копьё, указывая на Перси.
— Теперь отдашь координаты, или мы возьмём их силой?
— Силой, — ответила я, вытаскивая меч из кулона.
Лезвие сверкнуло на солнце — яркая вспышка, которая заставила ближайших мертвецов отшатнуться. Я почувствовала привычную тяжесть в руке, привычное тепло, которое всегда появлялось, когда я касалась небесной бронзы.
— Только… предлагаю поединок. Как Перси с твоим отцом. Выиграю я — отдаёшь корабль, и вы остаётесь здесь.
Я начала разогревать запястье, накручивая меч — лезвие описывало в воздухе быстрые круги, оставляя серебристый след.
— Скай? — голос Перси был напряжённым. Я не смотрела на него, но слышала, как он сделал шаг вперёд.
— Назад, — сказала я не оборачиваясь. — Я справлюсь.
Все разошлись, освобождая пространство на пляже. Песок был горячим — я чувствовала жар даже сквозь подошвы кроссовок. Мы с Клариссой двинулись по кругу, кончики клинков почти касались гравия. Песок скрипел под ногами, ветер трепал волосы.
Мои пальцы сжали рукоять. Я следила за её плечами — там, где начинается движение, задолго до того, как опустится меч.
Первый выпад — резкий, колющий — я отбила с лёгким скрежетом стали. Кларисса бросилась в атаку, нанося серию рубящих ударов: сверху, сбоку, снизу. Я отступала, блокируя почти вслепую, чувствуя, как каждый удар отдаётся в руках тяжёлой вибрацией. От столкновений летели искры, шипя на мокром песке после ночного прилива.
Я неожиданно ушла вниз, пропуская меч соперницы над головой, и ударила ногой в голень. Кларисса оскалилась — не от боли, от удовольствия. В её глазах горел азарт. Она не привыкла, чтобы ей давали сдачу. В ответ она раскрутила меч обратным хвастом и нанесла круговой удар с разворота. Я едва успела подставить клинок — от столкновения разлетелись искры, и эхо удара разнеслось по пляжу, отражаясь от скал.
На пару секунд мы замерли, скрестив мечи у самых лиц. Тяжело дышали. Уголки губ обеих приподнялись в ухмылке.
Это была вражда, которая нам нравилась. Кларисса всегда была отличной соперницей. Может быть, в другой жизни мы смогли бы найти общий язык.
В этот момент я заметила, что Перси… избавился от её команды.
Мертвецы лежали на песке, обратившиеся в пепел. Они рассыпались серой пылью, которая тут же развеялась по ветру — мелкие частицы закружились в воздухе, оседая на одежду и волосы. Их души вернулись в царство Аида, откуда их вызвали. Перси стоял над последним из них, отряхивая руки. Рукав его футболки был порван, на скуле алела свежая царапина, но он улыбался. Его меч всё ещё дымился — лёгкий, призрачный дымок поднимался от лезвия и растворялся в воздухе.
— Ты убил их?! — закричала Кларисса. Её лицо исказилось от ярости.
— Они были мертвы, — спокойно ответил Перси. Он пожал плечами, и это движение было таким непринуждённым, будто он только что вернул книги в библиотеку, а не отправил души обратно в Подземный мир. — Так что… нет? Наверное, просто отправил обратно. — Он улыбнулся. — Пересмотрим предложение?
Остальные ребята из её команды — те, кто ещё держался на ногах — обнажили мечи. Лезвия глухо лязгнули, и эхо этого звука разнеслось по пляжу. Нас снова окружили.
— Стойте! — Кларисса подняла руку. — Кто-то ещё может управлять двигателями? Тарингтон? Митч?
— Кларисса, мы все хотим одного — спасти лагерь и Гровера! — сказала я.
— Мне плевать на сатира, — отрезала она. — Это мой квест.
— А мы хотим помочь его завершить! — рявкнула я, глядя ей прямо в глаза.
В моём голосе прозвучало что-то такое, что заставило её замереть. Я не знаю, что она увидела в моём взгляде — отчаяние? решимость? — но она замерла.
— Верно? — я перевела взгляд на Перси.
Кларисса тоже посмотрела на него. Перси, будто издеваясь, отдал честь.
— Есть, капитан, — сказал он.
Кларисса выдохнула. Смотрела в пол несколько долгих, тяжёлых секунд. Песок, кровь от порезов на её руках, пепел мертвецов — всё смешалось. А потом она кивнула.
---
И вот мы уже на корабле.
Ржавые борта, скрипящие палубы, запах соли и старой крови. Каждый шаг отдавался глухим эхом — металл гудел под ногами, будто живое существо, которое не спало столетиями. Перила были покрыты слоем бурой корки, и если провести по ним рукой, на ладони оставался ржавый след. Где-то в трюмах что-то капало — мерно, неумолчно, как секундная стрелка часов, отсчитывающая время до конца света.
Волны спокойно бились об обшивку, ветер надувал паруса — мы плыли к острову чудовищ. Небо было ясным, почти безоблачным, но впереди, на горизонте, уже сгущалась серая дымка — туман, который не рассеивался, а только сгущался с каждой минутой.
Я спустилась по лестнице с верхней палубы — ступени жалобно застонали под моим весом — туда, где волны иногда перехлёстывали через перила. Зашла в капитанскую рубку. Внутри было темно и тесно — стёкла иллюминаторов покрылись солью, и сквозь них почти ничего не было видно. На стенах висели карты — старые, пожелтевшие, с отметками, сделанными разными чернилами. В центре стоял стол, заваленный навигационными приборами и книгами в кожаных переплётах.
Я увидела, как Перси спорит с Клариссой. Они стояли, наклонившись над столом с картой, и тыкали пальцами в разные точки. Их голоса звучали резко, бранно.
— Это так тупо! — сказал Перси.
— Это ты туп, — парировала Кларисса.
Увидев меня, Перси оживился. Он выпрямился и махнул рукой.
— Скай, реши, кто туп?
— Почему она решает? Это моя… — начала Кларисса.
— Твоя миссия, я знаю, — перебил Перси, закатив глаза.
Я подошла и встала рядом с ними, заглянув в карту. Бумага была потрёпана, края истлели. На ней была изображена местность — скалы, острова, обозначения течений. В одном месте, обведённое красным, было написано: «Море чудовищ. Здесь драконы? Нет. Хуже».
— Я указал путь, но она твердит, что придётся сражаться со Сцилой… или… Х… — Перси не мог выговорить название.
— Харибдой, — закончила Кларисса.
— Я знаю, как правильно, — раздражённо сказал Перси.
— Кларисса права, — произнесла я.
Кларисса победно усмехнулась — её улыбка была широкой и оскаленной. Я продолжила:
— Чтобы войти в Море чудовищ, ты должен выбрать. Лицом к лицу с когтями Сциллы… или водоворотом Харибды.
Перси нахмурился.
— Так… потерпи. А почему нам просто не обплыть Сциллу и… вон ту штуку?
— Море чудовищ так не работает, — объяснила я, ткнув пальцем в карту. — Если попытаться обплыть их, они снова появятся на твоём пути. Это испокон веков. Так решили боги.
— Море чудовищ так не работает, — повторила Кларисса прямо в лицо Перси, дразня его. Она даже пальцем покачала.
Я вздохнула.
— Каков твой план, Кларисса?
— Мои пушки заряжены небесной бронзой, — ответила она, выпрямляясь во весь рост. — Пронзающей монстров. Сцилла сидит высоко на скале, так что она вне зоны досягаемости. Но Харибда — как утка на прицеле.
— Если не сработает, корабль будет раздавлен, а нас съедят, — заметила я.
— У тебя есть идея получше?
— Сцилла, — сказала я. — Это выбрал Одиссей. И он прошёл. А шестеро — нет. Каждого из них схватили щупальцами. А Одиссея — нет. Что отвлекло её и позволило ему пройти?
Кларисса задумалась. Её пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.
— Шесть… — тихо пробубнила она.
— Гениально, — сказал Перси.
— Что гениально?
— Ты ведь можешь пожертвовать шестью парнями, — сказал Перси.
— Нет. — Кларисса покачала головой. — Я не стану.
— Почему нет? Даже если их миссия завершится неуспехом, они вернутся в Подземный мир. Ты просто отправишь их домой раньше времени.
Я видела, как Кларисса напряглась. Её плечи поднялись, спина вытянулась в струну. Она снова посмотрела на карту, но я видела, что она не видит её — она смотрела сквозь, куда-то внутрь себя.
— Я обещала им Элизиум, — тихо сказала она.
— Что? — удивился Перси.
— Если квест удастся, — Кларисса сжала край стола так, что дерево затрещало, — я сказала им, что при возврате в Подземный мир они попадут на Поля Элизиума.
— Но… решать могут только боги, — заметила я.
— Я собиралась попросить Ареса, — Кларисса подняла голову. — Когда победим.
— Кларисса… — я тяжело выдохнула, запустив пальцы в волосы. — Это испытание о трудном выборе. Выбор — кого принести в жертву — не проблема для дочери Ареса.
— Я не говорила, что проблема, — огрызнулась она. Она выглядела странно— от гнева или от стыда, я не поняла. — Просто твой план мне не нравится.
— Но если твой план провалится, ты теряешь квест, корабль и всех людей.
Мы переглянулись. В её глазах я увидела ту же борьбу, что чувствовала сама — между гордостью и здравым смыслом, между желанием доказать всем и страхом ошибиться.
Она вновь посмотрела на карту.
— Я сообщу о решении, — сказала она и вышла.
Её шаги гулко зазвучали по лестнице, затихая где-то наверху.
Мы остались наедине с Перси.
— Всё правильно, — сказал Перси. — Она поймёт.
— Откуда ты знаешь? — спросила я, и голос мой сорвался на шёпот. — Откуда ты знаешь, что это правильно?!
— Потому что… — он повернулся ко мне, и его глаза были серьёзны, как никогда. — Это твой выбор.
Перси ушёл.
Я стояла какое-то время над картой. Потом вышла на верхнюю палубу.
Волны были спокойны — почти стеклянные. Ветер был тёплым, ласковым, он трепал мои волосы и холодил горящие щёки. Я достала браслет. Пластик был шершавым от времени, бусины потеряли цвет. Воспоминания о Талии снова накатили — её смех, её голос, её обещание, что всё будет хорошо. Её рука, когда она подавала мне этот браслет. Её глаза, когда она смотрела на маму в ту последнюю ночь.
А потом звук того, как Люк воткнул меч в дерево. Как чёрная слизь потекла по коре. Как я стояла на коленях и не могла остановить это.
Я сжала браслет так, что пластик впился в ладонь. До боли, до крови — я почувствовала, как что-то острое царапнуло кожу.
А затем размахнулась и выкинула его в океан.
Он упал в воду — крошечный, почти невесомый — и скрылся среди волн. Белые барашки сомкнулись над ним, и через секунду его уже не было видно.
Я развернулась и ушла. Слишком много головной боли доставляла эта вещь.
Я гуляла по палубе, смотрела на океан. Вода была тёмной, почти чёрной, и в ней отражались тучи. Я пыталась унять роящиеся в голове мысли. Опять они лезли, не давая покоя. Я решила пойти обратно — и заметила Тайсона.
Он сидел на корточках у борта и что-то рассматривал в руках. Его огромная фигура была сгорбленной, один глаз пристально смотрел на предмет в ладонях.
— Тайсон? — окликнула я. — В котлах образовалась пена. Почему ты не там?
— Эм… — он вздрогнул и спрятал руки за спину. — Я играл. Просто играл с радугой.
— Покажешь?, — я протянула руку.
Он нехотя разжал пальцы. В его ладони лежал браслет. Тот самый.
— Как ты его достал? — спросила я, забирая его.
Тайсон не ответил. Он вскочил и побежал, громко топая по палубе.
— Я починю котёл! — крикнул он на ходу.
Я смотрела ему вслед. Потом перевела взгляд на браслет. Разжала пальцы. Снова над океаном. Снова — в воду.
Браслет упал, подняв крошечные брызги. На этот раз я проследила, как он уходит на дно — светлый кружок растворяется в темноте, пока не исчезает совсем.
Я спустилась на нижнюю палубу. К карте.
---
Сзади послышались шаги. Боковым зрением в отражении стеклянной кружки — тусклой, покрытой пятнами — я увидела Перси. Он стоял у входа, не решаясь подойти ближе. Его силуэт был нечётким, размытым, но я узнала бы его где угодно.
— Мы проиграем, — сказала я, не оборачиваясь. Голос мой был глухим, бесцветным. — Вопрос в том… как сокрушительно.
— План надёжный, — возразил он, делая шаг вперёд. — Кларисса инструктирует своих.
— Неважно. — Я покачала головой. — Самый лучший план рушится из-за мельчайшей ошибки.
Перси подошёл ближе. Я слышала его дыхание — ровное, спокойное. Он наклонил голову, пытаясь увидеть моё лицо.
— Мне всё чаще и чаще снятся кошмары, — сказала я, не поднимая глаз. Я смотрела на карту, на старую, потрёпанную бумагу, на красные чернила, которыми было выведено «Море чудовищ». — Один из них — перед тем, как Талия ушла из дома. Они с мамой ссорились на кухне.
Я рассказала ему всё. Как маленькая я стояла за дверью. Как скрипнула дверная петля. Как они обе обернулись на меня — мама с испугом, Талия с болью. Как Талия сказала, что всё будет хорошо. Как на следующее утро её не стало.
— Значит, ты ошиблась? — тихо спросил Перси. — Но это не значит, что это твоя вина.
— Это не первый раз, когда я всё порчу, — я наконец повернулась к нему. — Но он должен стать последним. Потому что мой глупый поступок, тот когда я скрипнула дверью, привёл к роковому решению Талии. Она тогда принесла жертву. Чем больше проходило времени, тем быстрее я забывала черты её лица. А когда я прибыла в лагерь в надежде увидеть её… узнала, что она не дожила до шестнадцати. На ней было клеймо. Как на нас. — Я помолчала, собираясь с мыслями. — Мы — запретные дети. И согласно Великому пророчеству, мы — такое же оружие, как она. Я хочу верить, что если просчитаю всё на шесть или десять ходов вперёд, то спасу нас… или хотя бы тебя.
Я выдохнула. В груди было пусто и холодно.
— Но дело не в глобальном выборе, который нужно переиграть. А в миллионе мелких решений, которых не разглядеть. Человеческих решений. Например… вернуться за дешёвым куском пластика. Или пожертвовать собой ради той, за кем охотятся.
— Она твоя сестра, — тихо сказал Перси.
— Но это не меняет того…
— Мне хватило двух дней, — перебил он, — чтобы понять, какая ты особенная.
Я перестала дышать.
Сердце забилось чаще, громче, будто пыталось вырваться из груди. Я не хотела верить его словам. Потому что если он тоже бросит меня — как Талия, как мама, как Аннабет и Люк… я не переживу. Я просто сломаюсь.
— Может, судьбу не перехитрить, — продолжал Перси, и его голос был мягким, почти шёпотом. — Возможно, всё, что мы можем — это поступать правильно и надеяться на лучшее. Мы идём туда спасать Гровера — и это правильный поступок. И это всё, что мы можем. — Он облокотился поясницей о стол, продолжая смотреть на меня. — И мой список выживания в безвыходных ситуациях довольно хорош. Из-за тебя. — Он протянул руку. — Давай сделаем невозможное?
Я смотрела на его ладонь. На линии, которые пересекали её — линии жизни, любви, судьбы. На мозоли — от меча, от вёсел, от всего, через что мы прошли.
Потом медленно вложила в неё свою.
Его пальцы сомкнулись вокруг моих — крепко, надёжно.
Перси ушёл к Клариссе. А я поднялась на верхнюю палубу.
Мысли давили на меня до того самого момента, как я взяла Перси за руку. А потом… потом стало легче. Я смотрела на свою ладонь, которую он держал. В ней было тепло. Такое… словно для него неважно, чья я дочь. Словно он не бросит. Словно прочитал это у меня в глазах.
На горизонте показалась она.
Скала Сциллы.
Туман сгущался. Он был настолько густым, что иногда становилось тяжело дышать — воздух казался мокрым, липким, он оседал на коже и одежде. Очертания скал едва угадывались в белой пелене, а воздух пах солью и чем-то ещё — древним, хищным. Вода в этом месте была неестественно чёрной, будто кто-то вылил в неё тысячи вёдер чернил. Волны здесь были тяжёлыми, маслянистыми — они не плескались, а медленно вздымались, словно живое существо, затаившее дыхание.
Я зашла в рубку, где уже были Перси и Кларисса. Мы смотрели на верхнюю палубу через мутные стёкла иллюминаторов — капли воды стекали по ним, искажая очертания палубы, людей, орудий.
И увидели, как одного из мертвецов утащило в темноту.
Мгновение — и его не стало. Только всплеск воды и исчезающие круги. Его тело исчезло между камней — туда, где скалы смыкались, образуя узкий проход, кишащий живыми тенями.
Потом — второго.
— Сцилла, — сказала я. — Это двое. Осталось четверо.
Утащили третьего. Его крик оборвался так же внезапно, как и начался — глухой хрип, и тишина. Страшная, давящая тишина.
Кларисса резко повернула штурвал. Корабль накренился — ржавые борта заскрежетали, металл застонал, что-то тяжёлое упало в трюме.
— Что ты делаешь?! — воскликнул Перси, останавливая штурвал.
— Мы сражаемся с Харибдой! — крикнула Кларисса. — Потому что герои убивают чудовищ, а не бегут от них!
Она выбежала на палубу, сжимая копьё. Её ботинки загремели по железным ступеням.
— Мелкие решения, — прошептала я.
Мы с Перси переглянулись. В его глазах я увидела тот же страх, что чувствовала сама.
— Не кажется мелким, — сказал он.
Ещё одного парня утащили. Я видела, как его ноги мелькнули в воздухе — и исчезли среди скал.
Я видела, как Кларисса села за орудие и начала стрелять в Харибду. Снаряды из небесной бронзы врезались в водоворот — облака брызг взлетали в воздух, сверкали на солнце, но чудовище не отступало. Водоворот только расширялся, затягивая корабль всё глубже.
— Мы не сможем обойти водоворот, — сказала я. — Но, возможно, план сработает.
— Или мы сможем всё изменить, — ответил Перси.
— Если ты не забыл, я не умею управлять водой.
— Если мы ускорим течение, то сможем проскочить.
— Но как?
— Ветром я не управляю, — Перси посмотрел на меня. — Но ты…
Мы отпустили штурвал и выбежали на палубу.
---
Шторм. Ветер. Туман.
Всё смешалось в одну бешеную круговерть. Волны вздымались выше бортов — ржавые перила гнулись под их тяжестью, вода переливалась через край, заливая палубу. Небо потемнело, стало свинцово-серым, будто кто-то опрокинул на него чернила. Молнии сверкали где-то вдалеке — ослепительные, зигзагообразные, разрывающие небо надвое. Гром гремел так, что закладывало уши и дрожали кости.
Перси встал на нос корабля — ржавый, покрытый бурой коркой, он скрипел под его ногами. Он вытянул руки вперёд, пытаясь с помощью воды удержать судно на плаву. Вода вокруг него начала светиться — бледным, голубоватым светом, который пульсировал в такт его сердцебиению.
Я бежала к нему, но корабль резко качнуло. Палуба ушла из-под ног — я потеряла равновесие, заскользила по мокрому металлу и полетела за борт.
Успела схватиться за край.
Пальцы скользили по мокрому, скользкому металлу. Внизу кипела чёрная вода, готовая проглотить меня — я видела, как в ней мелькают чьи-то огромные тени. Я чувствовала, как ветер бьёт в лицо, как вода тянет меня вниз, как силы уходят с каждой секундой.
Кларисса увидела. Она слезла с орудия и прыгнула ко мне — её тяжёлые ботинки загрохотали по палубе. Она подалась вперёд и протянула руку.
— Кларисса! — крикнула я.
— Иди сюда! — она схватила меня за запястье и дёрнула вверх с такой силой, что я чуть не вывихнула плечо.
Я влетела на палубу, тяжело дыша. Колени дрожали, руки тряслись. Я плюхнулась на спину, глядя в небо, и не могла сделать вдох.
Перси в этот момент отбросило назад — его отшвырнуло от носа, и он ударился головой о мачту. Треск — глухой, страшный. Он рухнул.
Кларисса побежала к нему.
Я встала на нос корабля.
Единственное, что мне оставалось — научиться совладать с двумя стихиями сразу.
Я закрыла глаза. Сосредоточилась.
Вдох — и я почувствовала ветер. Не просто воздух, а живую силу, которая дула мне в лицо. Она была студёной, резкой, непокорной — она не хотела подчиняться, билась в моих руках, царапала кожу невидимыми когтями. Но я не просила. Я требовала.
Выдох — и я почувствовала воду. Холодную, глубокую, текущую под кораблём. Она была тяжёлой, древней, помнившей закат титанов и рассвет Олимпа. Она тоже не хотела подчиняться — она тянула вниз, в свою стихию, в темноту, где нет света. Но я была дочерью Зевса. А они — его стихиями.
Они не были врагами. Они были частью меня. Так же, как молнии.
Я подняла руки. Сначала робко, потом увереннее.
И в тот же миг моя правая рука вспыхнула.
Татуировка — та самая, что появилась на коже после встречи с Элисон — засветилась голубоватым светом. Линии, покрывавшие руку от виска до кончиков пальцев, замерцали, будто кто-то зажёг внутри меня маленькую звезду. Символ воды и символ ветра зажглись и горели ярче всего — они пульсировали в такт сердцу, разгораясь с каждым моим вдохом.
Я чувствовала, как сила течёт по этим линиям, как они становятся проводниками между мной и стихиями. Холод в правой руке исчез — вместо него пришло тепло. Живое, тёплое, почти пугающее.
Я не знала, красиво это или страшно. Но останавливаться было поздно.
Ветер ответил мне. Он ударил в паруса с такой силой, что корабль дёрнулся — дерево застонало, канаты натянулись, готовые лопнуть, мачты заскрипели, как живые. Вода ответила мне — течение ускорилось, подхватило судно и понесло в сторону водоворота.
Татуировка горела всё ярче, и с каждым всплеском света моя сила росла.
Но Харибда не хотела отпускать.
Водоворот расширялся, затягивая нас всё глубже. Корабль начал подниматься — медленно, неумолимо, по спирали чудовищной воронки. Обшивка трещала, доски отрывались и улетали в темноту, мачты скрипели, готовые переломиться под тяжестью.
Я стояла на носу, раскинув руки, и пыталась удержать нас на плаву. Ветер дул, вода толкала корабль вверх, но чудовище было сильнее. Каждая секунда стоила мне нечеловеческих усилий.
Ветер выл. Вода ревела. Где-то позади я слышала крики — Кларисса звала Перси, Перси отвечал ей, но слова тонули в грохоте.
Корабль поднимался всё выше. Я видела край водоворота — там, наверху, был выход. Свобода. Надо было просто дотянуться.
Снизу раздался грохот.
Я опустила взгляд.
Днище корабля треснуло — огромная щель прошла по центру судна, разрывая его на две части. Вода хлынула внутрь чёрными потоками, и судно начало разваливаться прямо у меня под ногами..