Глава 1
Хирон привёл меня к домику Гермеса, когда луна уже стояла высоко.
— Здесь ты пока поживёшь, — сказал он, останавливаясь у двери. — В домике Гермеса живут те, чей божественный родитель ещё не определён. Или те, чьи домики слишком малы.
Я кивнула, хотя половину не поняла.
Внутри было темно и тихо. Сквозь щели в шторах пробивался лунный свет, выхватывая ряды двухъярусных кроватей. На некоторых спали дети. Храп, сопение, чьё-то бормотание во сне.
Я нашла свободную кровать в углу. Скинула рюкзак. Легла прямо в одежде, даже не раздеваясь.
И провалилась в сон без сновидений.
---
Проснулась я на рассвете.
Солнце только начинало золотить горизонт, а в домике всё ещё пахло сном и чужими людьми. Я тихо, стараясь никого не разбудить, выскользнула наружу.
Воздух оказался удивительно свежим. Пахло соснами, землёй и чем-то ещё — магическим, что ли? Я глубоко вдохнула и пошла осматриваться.
Лагерь просыпался. Где-то вдалеке кричали птицы, но я уже знала: это не просто птицы.
Я медленно обходила территорию, рассматривая домики.
Вот дом Гермеса — я обернулась посмотреть на него со стороны. Над входом красовался символ: крылатый жезл кадуцей, обвитый двумя змеями. Выглядело загадочно и чуточку жутковато.
Дальше — дом Афины. Над дверью — сова, вырезанная из камня, с глазами, которые, кажется, следили за мной. Я поёжилась и пошла дальше.
Дом Посейдона был пуст. Совсем. Ставни закрыты, дорожка заросла травой, а над входом — трезубец, потускневший от времени. Почему-то от этого домика веяло одиночеством.
Я шла мимо, читая символы: Аполлон — лира, Афродита — раковина, Арес — копьё, Деметра — пшеничный колос...
И вдруг остановилась.
Дом Зевса.
Над дверью — молния. Острые зигзаги, вырезанные из бронзы, блестели в лучах утреннего солнца.
Я просто стояла и смотрела.
В голове крутились сотни мыслей, которые дети в моём возрасте вообще не должны задавать. Почему он бросил маму? Почему не защитил? Почему Талия ушла раньше, а я осталась? Он вообще знает, что я существую?
— Встала ни свет ни заря? Не спится?
Я вздрогнула и обернулась. Хирон стоял позади, сложив руки на груди. Его копыта мягко утопали в утренней росе.
— Да... верно.
— Много мыслей? — он склонил голову.
— хах.. И снова в яблочко, — я усмехнулась. — Эм... У меня накапливаются вопросы еще со вчерашнего дня.. Могу я задать их?
— Конечно. Для того я здесь и нужен.
Я выдохнула. Спросить хотелось столько всего, что голова шла кругом.
— Почему я здесь? То есть... я знаю, что полубоги в опасности, но... почему именно сейчас? Почему не раньше?
— Чудовища чувствуют силу полубогов, — ответил Хирон. — Чем старше ты становишься, тем сильнее твоя аура. Ближе к двенадцати годам прлубоги становятся достаточно заметными для них.. У полубогов из большой Троицы аура сильнее, в отличие от других. До какого-то времени магия обычно защищает — если рядом есть кто-то из смертных, кто верит в тебя.
— Тётя Эмили верила?
— Очевидно, да. И твоя мама, пока была жива.
Я сглотнула ком в горле.
— А... почему меня поселили в дом Гермеса? Я же дочь Зевса. Разве не должна быть вон в том? — я кивнула на домик с молнией.
Хирон помедлил с ответом.
— Твой отец... официально не признал тебя. — сказал он мягко. — Это не значит, что ты ему не нужна. Просто у богов свои законы и свои причины. Пока Зевс не даст знак, ты будешь считаться неопределившейся.
Я промолчала. В груди что-то больно кольнуло.
— А... — я замялась, но решилась. — Я со вчерашнего дня ждала, хотя.. Наверное все же боялась спросить... Тётя Эмили сказала, что Талия у вас.. Она ушла, когда ей было тоже около одиннадцати. Где она?
Хирон замолчал.
Странное, тягучее молчание заполнило пустоту между нами. Он смотрел на меня с таким выражением, что мне стало не по себе.
В этот момент прозвучал горн.
Громкий, бодрящий звук разнёсся по лагерю. Из домиков начали выходить сонные полубоги, потягиваясь и зевая.
Хирон кивнул куда-то в сторону:
— Завтрак. Пойдём, покажу тебе столовую.
Он развернулся и пошёл, даже не договорив.
Я замерла.
Он не ответил про Талию.
Сердце сжалось от плохого предчувствия.
---
Мы шли по лагерю, и я старалась отвлечься на происходящее вокруг.
Дети веселились и играли. Кто-то сразу после подъёма бежал на тренировочное поле с мечами наперевес. Кто-то сидел на крыльце и лениво жевал яблоко. Кто-то уже спорил до хрипоты, расталкивая соседей.
Лагерь жил своей жизнью.
Мы подошли к странному зданию — открытому павильону с колоннами, полному длинных столов. В центре горел костёр, хотя утро было тёплым.
И там, у входа, стоял ОН.
Мужчина в гавайской рубашке, неопрятный, с брюшком, лысоватой головой и жидкой бородёнкой. Он лениво махал рукой проходящим детям, желая приятного аппетита.
— Бог Дионис, — пояснил Хирон. — Директор нашего лагеря.
Я уставилась на него.
— Нашли кого ставить.
Мой голос прозвучал сухо, почти презрительно. Я правда сомневалась в их выборе. Этот мужик — директор? Серьёзно?
Дионис, будто услышав, обернулся.
Наши взгляды встретились.
И в этот момент в моих глазах — я почувствовала это — сверкнула молния. Короткая вспышка, искра, вырвавшаяся наружу без моего желания.
Дионис расхохотался.
— Ого! — он подошёл ближе, разглядывая меня с непонятным интересом. — Новенькая? И уже такие фейерверки?
Я молчала, разглядывая его. Мысль о том, что по отцу мы... родственники, вызывала во мне странную смесь чувств. Этот сорокалетний мужик с брюхом и залысинами — мой... брат? Ну уж нет. Я не готова была так думать.
— Дионис, — Хирон кашлянул. — Познакомься, это Нефела. Дочь...
— Знаю, знаю, — перебил Дионис, всё ещё улыбаясь. — Чую громовержцев за версту. — Он наклонился ко мне. — Ну что, мелкая, как тебе наш скромный приют для отверженных?
— Я не отверженная, — выпалила я.
Дионис приподнял бровь.
— Оу. Серьёзно? — он оглянулся на домик Зевса, потом снова на меня. — Тогда почему ты не в папином домике, а?
Я открыла рот и закрыла. Слова застряли в горле.
Дионис вздохнул и хлопнул меня по плечу — так, что я чуть не упала.
— Ладно, не кисни. Со временем привыкнешь. У нас тут у всех папаши — те ещё подарочки. — Он кивнул на столы. — Есть будешь? Амброзия, нектар, всё такое. Хотя я бы посоветовал виноград. Лучший в мире, между прочим.
— Дионис, — мягко вмешался Хирон. — Может, не стоит сбивать ребёнка с толку в первый же день?
— А я что? Я ничего. — Дионис подмигнул мне. — Слушай, мелкая. Знаю, ты злишься на папашу. Все мы злимся. Но если хочешь совет — не жди от олимпийцев того, чего они дать не могут. Они вообще не умеют быть родителями. — Он хмыкнул. — Я сам тому пример.
Я смотрела на него и не знала, что сказать. В его словах была какая-то горькая правда.
— Ладно, — Дионис махнул рукой. — Хирон тебя покормит, покажет всё. А я пойду, у меня лоза завяла. — Он развернулся и ушёл, напевая что-то себе под нос.
Хирон проводил его взглядом и вздохнул.
— Не обращай внимания. Он не так плох, как кажется. Просто устал от вечности.
Я промолчала.
---
После завтрака Хирон куда-то исчез, и я осталась одна.
Я стояла посреди лагеря и совершенно не представляла, что делать. Все вокруг занимались своими делами, а я чувствовала себя потерянной.
— Привет!
Я обернулась. Ко мне подходил парень — высокий, спокойный, с тёмными глазами и лёгкой улыбкой. На вид лет семнадцать.
— Ты новенькая? Я Саймон. Сын Гипноса.
— Гипноса? — я удивилась. — Бога сна?
— Ага. — он усмехнулся. — Иронично, да? Сын бога сна вечно не высыпается. — Он зевнул для наглядности. — Хирон просил присмотреть за тобой, показать тут всё. Пойдёшь?
Я кивнула. Всё лучше, чем стоять столбом.
Саймон оказался хорошим экскурсоводом. Он показал мне тренировочное поле, лукодром, место для игры в захват флага, домики других богов и даже лес на границе лагеря.
— Туда лучше не соваться одной, — предупредил он. — Там магия и граница. И чудовища иногда прорываются.
— А что за дерево на холме? — спросила я. — Такое большое, с блестящей корой?
Саймон странно посмотрел на меня.
— Это... Сосна Талии. Наша защита.
— Талии? — сердце пропустило удар.
Саймон открыл рот, но ничего не сказал. Быстро перевёл разговор.
— Смотри, а вот тут мы тренируемся с оружием. У тебя есть что-нибудь?
Я нахмурилась, но решила пока не давить. Мы подошли к тренировочному полю, где несколько ребят фехтовали на мечах.
— Я.. эм.. Не знаю, — сказала я, немного растеряно. — У меня есть только кулон.. Но навряд ли им можно сражаться.. Верно?
Саймон кивнул.
— Это и есть твоё оружие. Смотри.
Он достал из кармана обычные карманные часы на цепочке.
— Это моё. — Он сжал их в ладони, и через секунду часы исчезли, а в руке у него оказался короткий меч из бронзы с узорами на лезвии. — Каждому полубогу даётся предмет, связанный с ним. Обычно это что-то простое, смертное. Но когда нужно — он превращается в оружие.
— Как? — выдохнула я.
— Просто почувствуй связь. Предмет — это часть тебя. Твоя сила, твой характер, твоя суть. — Он снова сжал меч, и тот превратился обратно в часы. — Попробуй.
Я посмотрела на кулон. Кулон с солнцем и молнией. Тёплый, будто живой.
Я сжала его в кулаке. Закрыла глаза. Представила, что я — это он. Что моя сила течёт через него.
Ничего.
Я попыталась снова. Сильнее.
Ничего.
— Не расстраивайся, — мягко сказал Саймон. — У всех по-разному. Кому-то нужен день, кому-то неделя, кому-то месяц. Просто не переставай пробовать.
Он похлопал меня по плечу.
— Мне пора на тренировку. Ты как, справишься?
Я кивнула, хотя на самом деле чувствовала себя ужасно глупо. Все вокруг умеют превращать вещи в оружие, а я — нет. Конечно. Я же никто.
Саймон ушёл.
Я осталась стоять посреди поля, сжимая бесполезный кулон в руке.
— Не получается?
Голос Хирона за спиной заставил меня подпрыгнуть.
— Вы подкрадываетесь, — буркнула я, вытирая глаза. Я даже не заметила, когда успела всплакнуть.
— Извини. — Он встал рядом. — Не переживай. У всех бывает. Даже великие герои начинали с нуля.
— Я не герой, — тихо сказала я. — Я просто девочка, у которой нет отца и которая даже не может активировать дурацкий кулон.
Хирон молчал. Смотрел на сосну вдалеке.
— Хирон, — мой голос дрогнул. — Где Талия? Я не маленькая.. Мне нужно знать правду, прошу.
Тишина.
Потом Хирон глубоко вздохнул.
— Талия здесь, дитя. — Он повернулся и посмотрел на меня с бесконечной грустью. — Та самая сосна на холме — это она.
Мир остановился.
— Что? — прошептала я.
— Шесть лет назад Талия бежала в лагерь вместе с двумя друзьями. За ней гнались чудовища. На границе, когда стало ясно, что они не успевают, Талия приняла решение. Она задержала их, чтобы дать друзьям время. Зевс, увидев её жертву... превратил её в сосну. Так она навсегда осталась защищать границы лагеря.
Я смотрела на него и не видела.
Перед глазами была только она. Талия. Моя старшая сестра. Та, кто обещала научить меня не бояться грома.
Дерево.
Она — дерево.
— Нет, — выдохнула я. — Нет, это не... это не может быть...
Вокруг меня потемнело.
Буквально.
Солнце скрылось за тучей, хотя минуту назад небо было ясным. Ветер рванул так, что с деревьев посыпались листья. Где-то в далеке, отдалённо, были слышны крики детей, которые бежали по домикам. Мои волосы взметнулись вверх, а в глазах...
В глазах полыхнула настоящая гроза.
— Нефела, — Хирон шагнул ко мне. — Успокойся. Ты не контролируешь это. Ты можешь навредить себе и другим.
— ОНА МОЯ СЕСТРА! — закричала я.
Молния ударила где-то рядом. Совсем рядом. Пахло озоном и гарью.
— Талия не хотела бы, чтобы ты злилась, — твёрдо сказал Хирон. — Она пожертвовала собой, чтобы спасти других. Она героиня. И она всегда с нами.
Я замерла.
Дождь начал накрапывать, хотя я даже не заметила, когда тучи сгустились окончательно.
Я посмотрела на свои руки. Они дрожали. По щекам текло — то ли дождь, то ли слёзы.
— Я никогда не узнаю её, — прошептала я. — Я надеялась... я думала, что встречу её здесь. Что она обнимет меня. Скажет, что всё будет хорошо. А она... она...
Я не договорила.
Хирон положил руку мне на плечо.
— Ты можешь приходить к ней. Разговаривать. Она слышит. Я знаю.
Я подняла глаза на сосну.
Она стояла на холме, высокая и прекрасная. Её кора блестела, будто покрытая инеем. Ветви тянулись к небу.
Моя сестра.
— Пойдём, — тихо сказал Хирон. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет новый день.
Я кивнула.
Но всю ночь мне снилась Талия. И гроза. И голос, который звал меня по имени.