Предыстория
С самого детства я видела необыкновенные вещи.
Минотавры, гуляющие по улицам. Странные существа с глазами-угольками, прячущиеся в тенях. Крылатые женщины, парящие над крышами.
Но никто, кроме меня, их не видел.
В садике меня считали сумасшедшей. Или, в лучшем случае, ребёнком с бурной фантазией. Воспитательницы вздыхали, мама краснела, а я просто перестала рассказывать о том, что вижу на самом деле.
До пяти лет мы жили втроём: я, мама и Талия. Моя старшая сестра. Та, на кого я смотрела снизу вверх. Та, кто обещала научить меня запускать воздушного змея и никогда не бояться грома.
А потом она исчезла.
Мама сказала — уехала учиться в другую страну. Но я не верила. Все её вещи остались на месте. Комната заперта. Фотографии на стенах — те же. Только Талии больше не было.
Через пару лет мама погибла в ДТП.
И меня отправили к дальней тётушке Эмили.
Так я и росла. Без сестры. Без мамы. С вопросами, на которые никто не отвечал. И с секретом, которым ни с кем нельзя было поделиться.
Недавно мне стукнуло одиннадцать.
---
— Дорогая, поздравляю с днём рождения.
Тётя Эмили протянула мне коробку. Аккуратно перевязанную бежевой лентой. Слишком красивую для обычного подарка.
Я осторожно открыла её.
Внутри, на бархатной подушке, лежал кулон. Странный — в виде жезла, где Солнце и молния переплелись в один рисунок. Необычно. Но мило.?
— Спасибо, Эмили. Мне нравится.
Я уже хотела закрыть коробку, но заметила, что там есть ещё кое-что.
Письмо.
Подписанное именем "Оливия Грейс".. Мама.
Моё сердце пропустило удар.
— Дорогая... — голос Эмили дрогнул. — Мне жаль, но нам пора серьёзно поговорить. Думаю, время пришло.
— Пришло к чему? — я подняла глаза. — Эмили, ты странная...
— Прочитай письмо. — она мягко кивнула на коробку. — Там всё сказано. И... начинай собирать вещи.
Я молча достала конверт. Внутри, помимо сложенного листа, лежала фотография.
Мы втроём. Мама. Талия. И я — совсем маленькая, с дурацкими хвостиками и счастливой улыбкой.
Издевательство.. Мне было так больно на похоронах матери, что я убрала эту фотографию в дальнюю коробку.. И вот она в этом письме.
Я даже начала забывать, как они выглядят. Как пахнут. Как звучат их голоса.
Талия... Странно, но я совсем не злилась на неё. Только обида где-то глубоко царапала: шесть лет прошло, а она ни разу не вспомнила про меня. Ни письма. Ни звонка.
Я развернула письмо.
---
«Моя родная Скай...»
Если ты читаешь это — значит, меня больше нет рядом, а тебе исполнилось одиннадцать. Прости, что не сказала тебе правду лично. Я так хотела, но боялась. Боялась за тебя. Боялась, что ты не поймёшь. Боялась, что поймёшь слишком рано.
Помнишь, я рассказывала тебе мифы про богов Олимпа перед сном? Это были не просто сказки.
Твой отец — Зевс. Бог неба, грома и молний.
Я встретила его случайно, полюбила вопреки всему, и родила Талию и тебя. Но таким, как вы, не место среди обычных людей. Полукровки — дети богов и смертных — притягивают чудовищ. Талия... Талия ушла раньше, потому что пришло её время. Теперь пришло твоё.
В день, когда тебе исполнится одиннадцать, за тобой придут. Отнесись к этому серьёзно. Спрячь кулон — он твой талисман и оружие. А когда появится кто-то необычный, не бойся.
Ты сильнее, чем думаешь. Ты — дочь грозы, даже если небо пока молчит.
Я люблю тебя. Всегда.
Мама»
---
Я усмехнулась, дочитав последнюю строчку.
— Эмили, это шутка? Серьёзно? — я подняла глаза, ожидая увидеть её смеющееся лицо. — Розыгрыш на день рождения? Скрытая камера?
— К сожалению, нет. — Эмили покачала головой. — Мне пришло письмо из этого лагеря. Тебе правда пора отправляться.
— НЕТ! — мой голос сорвался. — Этого не может быть! Мама говорила, что отец бросил нас! Обычный мужчина, который не захотел отвечать за свои поступки! А тут... бог?!
Вокруг меня будто сгустился воздух.
В глазах сверкнуло.
Буквально.
Я почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри, и в моих зрачках заплясали крошечные молнии. Серые глаза, которые всегда были светлыми, как облака, начали темнеть. Становиться тяжёлыми. Грозовыми.
— Скай, успокойся! — Эмили шагнула ко мне. — Я понимаю твою обиду, но если я не отвезу тебя туда, ты будешь в опасности здесь. Чудовища... они чувствуют таких, как ты.
— Нефела Скай Грейс, — прошептала я, глядя на кулон в своей руке. — Вот почему у меня такое имя. Облако. Небо. Грация. Мама... она знала. Всё это время знала.
Хах.
Бред.
Ведь бред же?
Но Эмили не смеялась. Она смотрела серьёзно и грустно.
И впервые в жизни я поняла: всё, что я видела в детстве — Минотавры, чудовища, странные существа — все, что я видела, было реальностью. А сумасшедшей считали меня.
---
Весь вечер я собирала вещи.
Молча. Механически. Засовывала в рюкзак джинсы, майки, любимую кофту на молнии. Штаны карго — в них много карманов, вдруг пригодится. Кроссовки. Самые нужные мелочи.
Кулон повесила на шею — он оказался тёплым, будто живым.
Эмили сидела на кухне и пила чай. Она не мешала. Только иногда заглядывала и спрашивала, не нужно ли чего.
Было больно.
Но не от того, что я уезжала.
А от того, что я не заслужила отцовской любви. Потому что он — бог. А я — просто ошибка.. Или игрушка, которую ему запретили другие.. Полукровка, которую запрещено иметь правилами Олимпа.
Мама говорила, он любил её. Тогда почему бросил? Почему не защитил? Почему позволил ей погибнуть в дурацкой аварии, если он — царь богов?
Вопросы крутились в голове, как белки в колесе. Ответов не было.
Под ночь мы сели в машину.
Ехали долго. Молча. За окном мелькали огни, потом деревья, потом темнота. Я прижимала рюкзак к груди и смотрела на своё отражение в стекле.
Светлые волосы. Серые глаза. Обычная девочка.
Дочь грома.
Звучало как плохая шутка.
Эмили остановила машину у леса. Глухого, тёмного, без единого фонаря. Только луна пробивалась сквозь ветки.
Мы сидели молча. Я сжимала лямки рюкзака. Она смотрела вперёд.
Где-то недалеко... впереди... появился силуэт.
Я протёрла глаза.
Силуэт не исчез.
Кентавр.
Настоящий живой кентавр. Верхняя часть — мужчина с бородой, нижняя — конь. Он стоял и терпеливо ждал.
Я зажмурилась. Открыла. Он никуда не делся.
— Помнишь, я с детства рассказывала тебе мифы про Олимпийцев? — тихо спросила Эмили.
— Да, но... к чему это?
— Тебе одной будет трудно. — она повернулась ко мне. В её глазах блестели слёзы. — Прости, что не смогу пойти с тобой.
— С... стой. — меня будто ударили. — Нет. Ты же не бросишь меня?!
— Главное, помни всё, что я рассказывала. — она обняла меня так крепко, что я забыла, как дышать. — Это правда. Всё это правда. Я очень люблю тебя, племянница.
Я заплакала.
Наверное, впервые за много лет. По-настоящему. Навзрыд.
И за окном машины пошёл дождь.
Не просто дождь — ливень. Будто небо плакало вместе со мной. Или это я сама заставила его плакать?
Мы прощались долго. Эмили гладила меня по голове и шептала, что всё будет хорошо. Что я сильная. Что мама бы гордилась.
А потом я вышла под дождь и пошла вперёд. К кентавру, который ждал у кромки леса.
Я шла и оглядывалась.
Снова и снова.
Пока фары машины Эмили не исчезли в темноте за деревьями.
— Ты промокнешь, — раздался низкий голос.
Кентавр смотрел на меня с сочувствием. В руках он держал большой лист — кажется, лопуха — и протягивал его вместо зонта.
— Я... — мой голос перестал дрожать. — Я Нефела. Нефела Скай Грейс. Мне сказали, что я должна быть здесь..
— Я знаю, кто ты, дитя. — он улыбнулся. — Меня зовут Хирон. Добро пожаловать в мир, о котором ты всегда догадывалась. Пойдём. В лагере тепло и сухо, и там есть ответы на многие твои вопросы.
Я оглянулась в последний раз.
Тьма. Дождь. Тишина.
Машины больше не было.
— У меня нет вопросов, — тихо сказала я, вытирая мокрые щёки. — У меня только обида.
Хирон вздохнул.
— Это нормально. Но поверь, дочь Зевса, обида — плохой советчик. А тебе понадобятся хорошие советчики. Идём.
Я шагнула за ним в лес.
И дождь внезапно прекратился.
---
Так началась моя настоящая жизнь.
Жизнь дочери грозы, которую не признало небо.
Но которая только начинала узнавать, что такое настоящая буря.