Зеркало Белоснежки

Воздух в моих личных покоях был прохладным, стерильным, прогоняющим сладкую вонь бального зала. Я сорвал с лица серебряную маску, швырнул её на стол из чёрного стекла. Она скользнула и упала на пол с сухим, неудовлетворительным стуком. Маска отца - тяжёлая, позолоченная, с рубинами в глазницах - смотрела на меня с мраморного постамента. Смотри, сын. Смотри и учись. Мёртвые учат лучше живых.

Я подошёл к панорамному окну, упираясь ладонями в холодное, умное стекло, которое тут же подстроило прозрачность, открывая мне весь Сеул, как поданную на блюде игрушку. Город-муравейник. Город-инфекция. И где-то в его теле, как заноза, скрывалась она. Лилит. Объект «Корона». Ключ. Грех.

Мои пальцы непроизвольно сжались. Импланты в предплечьях отозвались лёгким, корректирующим жжением. «Эмоциональный всплеск. Цель - нейтрализация угрозы. Рекомендовано сосредоточиться». Система была права. Я должен был сосредоточиться на охоте. На искоренении. Но мысли, назойливые и неправильные, упрямо возвращались на тот балкон. К ней.

Ли Ёнджо.

Тёмное бархатное платье, поглощавшее свет. Маска, скрывающая всё, кроме линии губ - не полных и сладких, как у придворных кукол, а тонких, поджатых, будто в постоянной готовности сказать «нет». И её тишина. Она не молчала. Она излучала тишину. Пространство вокруг неё было другим - не вакуумом, а чем-то густым, замершим, как воздух перед разрядом молнии.

Я закрыл глаза, вызывая ощущение. Её рука в моей - лёгкая, но не безвольная. Её тело в танце - напряжённое, как тетива, но без страха. Страх я знаю. Чувствую его запах за версту. В ней было другое. Осторожность. Как у дикого зверя, оценивающего нового хищника на своей территории.

И ещё... ещё было что-то, от чего имплант в виске слабо, но назойливо ныл. Что-то знакомое. Не в лицо - я его не видел. Не в голос. В... энергетическом отпечатке? Но сканеры, вшитые в маску, ничего не показали. Фоновый шум. Незначительные биоритмы, характерные для слабого, подавленного Ночника или просто для человека с расстроенной вегетатикой. Ничего особенного.

Почему же тогда я не мог выбросить её из головы?

Я резко отвернулся от окна, прошёлся по кабинету. Мне нужен был порядок. Чёткость. Мой отец не позволял чувствам вмешиваться в долг. Он очистил мир от целой династии, не дрогнув. А я? Я танцую с загадочной незнакомкой, пока настоящая цель ускользает.

Я сел за терминал, вызвал оперативные сводки. Поиск Лилит. Все каналы. Все данные. Отчёты Хёнджина - сухие, безупречные, и абсолютно бесплодные. Объект исчез. Растворился. Возможно, погиб в одной из спонтанных аномалий. Хёнджин предлагал понизить приоритет, сосредоточиться на стабилизации после смерти отца.

Удобно. Слишком удобно.

Мой палец завис над кнопкой вызова Хёнджина. Лучший охотник. Или лучший притворщик? Что-то в его ледяной эффективности последнее время казалось... вымученной. Как будто он играл роль по памяти, а мысли были где-то далеко.

Нет. Пока рано. Я сам всё найду. Но для этого мне нужны глаза и уши там, где их нет у Совета. В самом муравейнике.

Утром ко мне привели двух из тех, кого я велел пригласить на бал под благовидным предлогом. Банчан и Минхо. Предприниматель и аналитик. Подпольные крысы, прикрывающиеся легальным бизнесом. Отец считал их мелкими сошками, но полезными. Я же чувствовал другое. От них исходил запах старой крови и скрытой силы. Особенно от Минхо. Тот, что в чёрной маске, стоявший всё время в тени. Он смотрел на зал не как гость. Как тактик, оценивающий поле боя.

Они вошли, и я позволил им ждать секунд тридцать, изучая голограммы отчётов, прежде чем поднять взгляд.

Банчан, мощный, как медведь, в дорогом, но простом костюме, держался с показным, грубоватым уважением. Минхо - рядом, его поза была расслабленной, но я видел, как каждое мышечное волокно в нём готово к взрывному движению. Интересно, сколько секунд понадобится моей охране, чтобы его нейтрализовать? Пять? Возможно, три.

- Господин Верховный Арбитр, - начал Банчан. - Соболезнуем вашей утрате. Ваш отец был... столпом стабильности.

- Мой отец был слаб, - отрезал я, наслаждаясь, как микродвижение брови выдает шок Банчана. - Он цеплялся за старые методы. За переговоры. За контроль. Он не понимал, что рак нельзя контролировать. Его нужно выжигать. Калёным железом.

Я встал, прошелся за своим столом, положив руки на спинку кресла.
-Вы оба имеете влияние в нижних секторах. У вас есть сети. Мне нужна информация. Не та, что проходит через официальные каналы. Шёпот улиц. Слухи о необычных... явлениях. Об аномалиях, которые не похожи на обычные всплески Тени. О людях, которые внезапно проявляют необъяснимые способности. Особенно о девушках. Молодых.

Минхо, до этого момента молчавший, чуть склонил голову.
-И каков будет наш интерес в этом, Верховный Арбитр? Риск велик. Такие вопросы привлекают... ненужное внимание.

Его голос был тихим, ровным, но в нём слышалась сталь. Он не боялся. Он торговался.
-Ваш интерес - продолжать дышать и вести ваш бизнес в моём новом мире, - ответил я с ледяной улыбкой. - В мире порядка, который я построю. Помощь будет вознаграждлена. Препятствие... устранено. Вместе с теми, кто его создаёт. Понятно?

Банчан кивнул, его лицо стало непроницаемым. Минхо просто смотрел на меня. В его взгляде не было ни страха, ни покорности. Было холодное, бездонное понимание. Он видел во мне не мальчика, получившего власть. Он видел угрозу. Равную.
-Понятно, - наконец сказал Минхо. - Мы предоставим вам информацию. Насколько это будет возможно.

- «Возможно» - это не то слово, которое я люблю, - мягко заметил я. - Я люблю слово «результат». Не разочаруйте меня.

Я дал им кивок, знак, что аудиенция окончена. Они поклонились и вышли. Банчан - тяжело, Минхо - с призрачной, кошачьей лёгкостью.

Когда дверь закрылась, я снова подошёл к окну. Они что-то знали. Я был уверен. Особенно Минхо. В его глазах мелькнуло что-то, когда я заговорил о девушках. Не признание. Предостережение. Как будто я ткнул палкой в спящего змея.

Хорошо. Пусть думают, что работают на меня. Пауки в банке вытащат друг друга на свет. А я буду ждать.

Вечером того же дня - торжественная речь. Не в бальном зале. В Зале Совещаний, где голые стены цвета стали и свет, падающий строго сверху, не оставляли места маскам и иллюзиям. Передо мной - ряды сидящих фигур в мундирах и строгих костюмах. Элита. Выжившие после смерти отца. Крысы, почуявшие новый ветер.

Я вышел на трибуну. Микрофоны, камеры, датчики, считывающие каждое моё слово, каждый вздох. Я не стал ждать оваций. Тишина сама упала в зал, тяжёлая и напряжённая.

- Вы все знали моего отца, - начал я. Голос, усиленный акустикой, прозвучал холодно и чётко, без отцовской бархатной хрипотцы. - Вы знали его методы. Его... осторожность. Он правил в эпоху, когда мир ещё казался спасённым. Но это была иллюзия.

Я сделал паузу, позволив словам повиснуть.
-Трещины не заросли. Они расширяются. Аномалии учащаются. Из них выходят твари, которые не поддаются классификации. «Белые тени». Эхо болезни, которой мы не долечили. И есть те, кто использует эту болезнь. Кто прячется в тени, питаясь соками нашего разложения. Ночники. Предатели. И... иное. Древнее зло, которое мы когда-то недобили.

Я видел, как по рядам пробежала волна. Страх? Недоверие? Неважно.
-Мой отец верил в диалог. В контроль. Я верю в очищение. - Я выговорил слово, вложив в него всю тяжесть своей веры. - Мы не будем больше сдерживать заразу. Мы выжжем её. Каждую аномальную зону. Каждого мутанта. Каждую искру запретной магии. Мы вернём миру чистоту. Идеальную, безупречную форму. Как он того заслуживает.

Я посмотрел прямо в линзы камер, представляя, как моё лицо видят на всех экранах города.
-С сегодняшнего дня объявляется «Эра Очищения». Все силы Совета будут перенаправлены на поиск и нейтрализацию угроз. Права отдельных лиц и зон уходят в прошлое. Безопасность целого важнее комфорта части. Мы на войне. А на войне нужна не осторожность. Нужна решимость. И готовность сделать то, на что у других не хватит духа.

Я замолчал, дав им прочувствовать каждое слово. В зале стояла гробовая тишина. Потом - взрыв аплодисментов. Вынужденных, нервных, но громких. Они боялись. И это было правильно. Страх - лучший цемент для новой власти.

Сойдя с трибуны, я снова прошёл в свои покои. Эйфории не было. Была пустота. И снова, предательски, мысль вернулась к ней. К Ли Ёнджо. К её тишине, которая казалась единственным честным звуком в этом море лживого шума.

Я подошёл к секретному терминалу, ввёл код. Вызвал не служебное, а частное досье. Всё, что удалось найти за сутки о Ли Ёнджо. Студентка-биолог. Сирота. Лечится от редкой формы светобоязни. Живёт в закрытой оранжерее под наблюдением доктора Ким Сынмина. Всё гладко. Слишком гладко.

А ещё там была фотография. Не с бала. Студенческая. Лицо смотрело прямо в камеру - бледное, с большими, тёмными глазами, в которых не было ни страха, ни покорности. Была та самая глубина. Та самая... знакомость.

Я увеличил изображение, вглядываясь. Нет, я никогда её не видел. Но...

Имплант в виске снова дрогнул, послав слабый импульс тревоги. «Несоответствие паттернов. Рекомендовано углублённое сканирование».

Что он видел? Что пытался сказать моему подсознанию? Я приказал системе проанализировать энергетическую подпись с её студенческого биометрического пропуска и сравнить с... с чем? С данными по Лилит? Но данных по Лилит почти не осталось - лишь детское фото и смутные показания свидетелей.

Система зависла, выдавая: «Совпадение недостаточно для идентификации. Фоновый шум. Погрешность».

Я выключил терминал. Сидел в темноте, освещённый лишь мерцанием города за окном.

Два образа стояли перед моим внутренним взором. Лилит - призрак, угроза, трещина в мире, которую нужно разбить. И Ли Ёнджо - тихая, глубокая, непостижимая девушка в бархате, чьё прикосновение оставило на моей коже незримый ожог.

Логика кричала: сосредоточься на охоте. Чувство... чувство шептало что-то другое. Что-то опасное и неправильное.

Я сжал кулаки, чувствуя, как импланты гасят зарождающийся хаос внутри. Нет. Чувствам здесь не место. Есть только долг. Очищение. А всё, что не вписывается в этот чистый, безупречный мир, должно быть уничтожено.

Даже если часть меня, тёмная и неподконтрольная, уже начала тянуться к этой тишине. К этому осколку зеркала, в котором, как мне чудилось, я мог бы увидеть не монстра, а... что-то иное.

Но это были лишь иллюзии. И я разобью их первыми. Как разобью всё, что встанет на пути к свету.