Зеркало Белоснежки

Меня перевезли ночью. Без лишних слов, без объяснений. Минхо просто вошёл в мою комнату, кивнул на собранный мною же узелок (нехитрые пожитки из того, что они мне выдали) и сказал: «Идём. Здесь больше не безопасно». В его глазах я прочитала то, что он не сказал вслух: он что-то узнал. Они близко.

Новым местом стал дом Сынмина. Вернее, не дом — просторная, но удивительно уютная квартира в другой башне Сектора А, замаскированная под ботаническую лабораторию. Повсюду были растения: странные, биолюминесцентные лианы, свисающие с потолка, кусты с бархатными листьями, пахнущие мёдом и камфорой, целые стены из мха, излучающего мягкий зелёный свет. Воздух был густым, влажным и живым, после стерильности прежней клетки это было как попасть в другую вселенную.

— Здесь твоя энергетическая подпись смешается с био-полем растений, — объяснил Сынмин, его спокойный голос гармонировал с шелестом листьев. — Импланты сканеров на такое не рассчитаны. Для них ты станешь частью флоры.

Мне выдали новые документы. Теперь я была Ли Ёнджо, студентка-биолог, страдающая редкой формой светочувствительности — отсюда жизнь в полумраке с искусственной экосистемой. Фотография была моя, но с иным выражением лица — спокойным, чуть отстранённым. Джисон сделал своё дело идеально.

Прошло ещё несколько недель. Жизнь обрела новый, странный ритм. Утро начиналось не с тренировок, а с ухода за растениями рядом с Сынмином. Он учил меня чувствовать их жизненные импульсы, и это, как ни странно, помогало чувствовать себя. Моя сила больше не была диким зверем в клетке. Теперь она была… инструментом. Острым, опасным, но моим.

Я могла, не моргнув глазом, создать в воздухе перед собой дрожащее, нестабильное зеркальце размером с ладонь и удержать его целую минуту, пока не выступал пот и не начинало гореть в висках. Могла, проведя рукой по поверхности настоящего зеркала, заставить отражение комнаты «потечь», исказиться, показать угол, который физически не виден. Минхо называл это «первым слоем» — видением того, что есть. Следующим, пугающим его самого, было видение того, что могло бы быть.

Я привыкла к тишине Сынмина, к его молчаливой заботе, проявлявшейся в чашке травяного чая, оставленной у моей двери, или в новом растении с успокаивающей аурой. Привыкла к редким визитам Феликса, который приносил диковинные фрукты и свежие слухи извне. Привыкла даже к тяжёлым взглядам Банчана, который проверял безопасность и смотрел на меня, как на взведённую мину.

А потом пришло приглашение. Не просто бумага. Голографическая капсула, доставленная скрытым курьером. Она развернулась в воздухе над столом Сынмина, сияя золотом и выписывая витиеватый шрифт: «Маскарад в честь восшествия на пост Верховного Арбитра Совета Света — Ома Джихуна. Присутствие обязательно для всех граждан высшего рейтинга Сектора А и прикреплённого персонала.»

Внизу мелкими буквами был список. Среди приглашённых — Банчан (как владелец фирмы по био-защите), Хёнджин (естественно), Сынмин (как ведущий ботаник), Феликс (в роли помощника Банчана), Чонин и Чанбин (как персонал безопасности), Минхо (под легальной легендой как аналитик рынка). И… Ли Ёнджо. Сопровождающая Сынмина.

— Это ловушка, — сразу сказал Банчан, когда все собрались в гостиной среди растений. — Он хочет всех нас собрать в одном месте. Просканировать. Выявить.
—Или показать свою силу, — мрачно добавил Чанбин. — Мол, смотрите, я вас всех в гости зову, и вы приползёте.
—Отказаться нельзя, — сказал Джисон, изучая голограмму. Его пальцы летали по интерфейсу. — Отказ вызовет подозрения именно сейчас, когда система нестабильна. Нужно играть по их правилам. Но с нашими козырями.

Все взгляды медленно повернулись ко мне. Я сидела, прижавшись в кресле из живых корней, чувствуя, как холодный комок страха снова формируется в животе.
—Я не могу, — прошептала я. — Он же…
—Он никогда тебя не видел, — перебил Минхо. Его взгляд был острым. — Ты — Ли Ёнджо. Светобоязливая биолог. Ты будешь в маске. В парике. В платье, которое скроет твоё телосложение. И с кольцом. — Он кивнул на мою руку. Кольцо Хёнджина я почти не снимала. — Это самый безопасный способ. Спрятаться на виду. И узнать врага в лицо.

Решение было безумным. Но, как и всё в этой новой жизни, оно имело свою извращённую логику.

---

Вечер Маскарада.

Платье было тяжёлым. Темно-синее, почти чёрное, бархатное, с вышивкой серебряными нитями, имитирующей звёздную карту. Оно скрывало каждую линию моего тела, каждый мускул, делая меня силуэтом, тенью. Парик — длинные, волнистые волосы цвета воронова крыла, падающие на спину. И маска. Полумаска из чёрного кружева и серебра, закрывающая верхнюю часть лица, оставляя видимыми только губы и подбородок. Внутри маски — микроскопические линзы Джисона, выводящие в уголок зрения данные: тепловые сигнатуры, распознавание лиц, предупреждения.

Зеркало в моей временной комнате (уборной для гостей в огромном дворце Совета) показало незнакомку. Таинственную. Даже красивую. В этом был какой-то горький подвох — я никогда не была красивой, я была выживающей. А теперь играла в принцессу на балу, где принцем был мой потенциальный убийца.

Бальный зал был чудовищным воплощением моих детских кошмаров о Верхнем Сеуле. Хрустальные люстры, отбрасывающие миллионы радужных зайчиков. Стены из белого мрамора с золотыми прожилками. Пол, сияющий как тёмное зеркало, в котором путались отражения масок и пышных одежд. Музыка — живой оркестр, играющий что-то сложное, проникающее в кости. Воздух пах шампанским, дорогими духами и ложью.

Я держалась рядом с Сынмином, который в строгом костюме и простой маске выглядел как всегда — островком спокойствия. Он тихо комментировал растения в огромных кадках: «Искусственная гибридизация. Красиво, но без души». Я лишь кивала, мои глаза за линзами маски бегали по залу, выхватывая знакомые фигуры.

Банчан в маске, похожей на голову волка, говорил с группой чиновников, его смех звучал неестественно громко. Феликс в маске лисы, сверкающей стразами, уже флиртовал с кем-то из службы охраны, выпытывая информацию. Чонин и Чанбин, как тени, стояли у колонн. Минхо в простой чёрной полумаске наблюдал со стороны, его поза кричала о напряжении.

И Хёнджин. Он был в чёрном с головы до ног, его маска — стилизованное изображение холодного, безликого солнца. Он стоял недалеко от центра, рядом с группой высших офицеров, и его взгляд, голубой и нечеловечески острый, даже сквозь маску, периодически скользил по залу, находя меня. На секунду наши взгляды встречались. Он едва заметно кивнул. Всё под контролем. Я не была в этом уверена.

Потом музыка сменилась, став более томной, и он появился. Ом Джихун. Новый Верховный Арбитр.

Он был молод. Слишком молод для такой власти. Высокий, стройный, в белоснежном мундире, расшитом золотом. Его маска была простой — гладкая, серебряная, без украшений, закрывающая всё лицо, кроме губ и подбородка. Но даже так от него веяло энергией, фанатичной и не знающей сомнений. Он двигался легко, принимая поклоны, его улыбка была безупречной и совершенно безжизненной.

Я почувствовала, как кулон на груди, всегда холодный, словно нагрелся на градус. А кольцо на пальце сжалось, будто пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. Моя сила, усмирённая и спрятанная, зашевелилась, как животное, учуявшее хищника.

Я не могла дышать в этой толпе. Воздух стал густым от сладких запахов и притворства.
—Мне нужен воздух, — прошептала я Сынмину.
Он кивнул,понимающе. — Балкон на восточной стороне. Там тихо. Не уходи далеко.

Я пробиралась сквозь толпу, чувствуя, как на меня скользят взгляды. Незнакомка в тёмном. Загадочная. Я вышла на балкон. Здесь действительно было тихо. Прохладный ночной воздух, пахнущий озоном с высоты, ударил в лицо, смывая духоту. Я облокотилась о мраморные перила, глядя на сияющую панораму ночного Сеула. Здесь, наверху, он казался игрушечным, нереальным. Как и вся моя жизнь сейчас.

Шаги за моей спиной были лёгкими, почти бесшумными. Я обернулась.

На балконе стоял он. Ом Джихун. Без свиты. Без охраны. Его серебряная маска в лунном свете казалась призрачной.

— Прошу прощения, — его голос был молодым, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. — Я не хотел нарушить ваше уединение.

Я застыла, вся кровь отхлынула к ногам. Линзы в маске завизжали тихим предупреждением: «ЦЕЛЬ: ОМ ДЖИХУН. ВЫСОКИЙ ПРИОРИТЕТ». Я заставила себя сделать лёгкий, почти невесомый поклон, как учил Сынмин.
—Вовсе нет, Верховный Арбитр. Это я, наверное, заняла ваше место.

Он приблизился, остановившись в паре шагов. Его маска повернулась к городу.
—Прекрасный вид, не правда ли? С этой высоты все проблемы кажутся такими… мелкими. Как муравейник.
—До тех пор, пока не спустишься вниз, — сорвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Он повернул голову ко мне. Я чувствовала его взгляд сквозь прорези маски.
—Вы мудры не по годам, леди…?
—Ёнджо. Ли Ёнджо.
—Ёнджо, — он протянул имя, будто пробуя на вкус. — Необычное имя для необычной дамы. Вы не похожи на других гостей. В вашей энергии нет… жадности. Есть тишина. Как в лесу перед грозой.

Мои внутренние нити напряглись. Он чувствовал? Нет, кольцо работало. Это была просто метафора. Должна была быть.
—Я биолог, — сказала я, глядя на свои руки в бархатных перчатках. — Провожу много времени с растениями. Они учат тишине.
—Растения, — он задумчиво повторил. — Они прекрасны. Но им не хватает цели. Они просто… существуют. А человек рождён для большего. Для служения высшей идее. Очищению мира от всего, что мешает свету.

Его слова были тихими, но в них горел огонь убеждённого фанатика. Мне стало страшно по-новому. Не как от охотника вроде Хёнджина, который был инструментом. Этот… этот горел изнутри.
—А что мешает свету? — спросила я, боясь услышать ответ.
—Искажения, — сказал он просто. — Тени. Мутации. Всё, что нарушает чистую, совершенную гармонию. Как трещина на зеркале. Её нельзя заклеить. Её нужно разбить и заменить новой, безупречной.

Он снова посмотрел на меня. И вдруг его поза изменилась, стала менее официальной.
—Но простите. Я утомляю вас политикой в такой вечер. Вы… вы танцуете, Ёнджо?
—Нет, — быстро ответила я. — Я не умею.
—Всему можно научиться, — он протянул руку. Без перчатки. Рука была ухоженной, но с тонкими шрамами на костяшках пальцев. От тренировок. — Позвольте мне показать. Всего один танец. На этой пустой сцене, под звёздами.

Это была ловушка. Безумная, опасная ловушка. Но отказ сейчас, после таких слов, мог показаться ещё более подозрительным. Я медленно положила свою руку в бархатной перчатке на его ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг моих с аккуратной, но несокрушимой силой.

Он подтянул меня ближе. Не как любовник. Как исследователь. Мы закружились в медленном, простом вальсе под доносящуюся из зала музыку. Он вёл уверенно. Я была деревянной, каждый мускул кричал об опасности. Он был так близко. Я видела каждую деталь его маски, чувствовала тепло его тела, вдыхала лёгкий, пряный запах его кожи.
—Вы скованны, — тихо сказал он, его губы были рядом с моим ухом. — Не бойтесь. Я не укушу.
—Это не страх, — соврала я. — Это… неуверенность.
—В себе? Или во мне?
—В этом мире, — выдохнула я.

Он замер на мгновение, потом закружил меня снова.
—Мир не должен вызывать неуверенность. Мир должен быть ясен, как алмаз. И мы, те, кому дана сила, должны его отшлифовать. Убрать все сколы. Все трещины.

Танец закончился так же внезапно, как и начался. Он отпустил мою руку, отступил на шаг и сделал изящный поклон.
—Благодарю вас, леди Ёнджо. Вы… освежающе искренни. В этом море лести.

Я сделала реверанс, чувствуя, как колени подкашиваются.
—Вы слишком любезны, Верховный Арбитр.
—Джихун, — поправил он мягко. — Для вас… просто Джихун. Я чувствую, мы ещё встретимся. Надеюсь, в менее официальной обстановке.

Он повернулся и ушёл, белый мундир мелькнул в дверях и растворился в золоте и свете бального зала.

Я осталась стоять на балконе, дрожа как в лихорадке. Его прикосновение будто выжгло на коже. Его слова висели в воздухе: «Убрать все трещины». Он искал меня. Чтобы разбить. Как бракованное зеркало.

И самое ужасное, самое нелепое и отвратительное — в его голосе, когда он говорил со мной, не было ненависти. Было… интерес. Почти нежность. Он вглядывался в маску незнакомки и видел то, что хотел видеть: тишину, чистоту. Он не узнал во мне ту самую «трещину», которую поклялся уничтожить.

Я сжала перила, глядя на город. Где-то там Хёнджин, Минхо, другие — строили планы, играли в шпионов. А я только что танцевала с самым опасным человеком в мире. И он, кажется, влюбился в призрак. В маску.

А под маской была я. Трещина. Зеркало, готовое разбиться. Или отразить смертельный удар.

Я сняла перчатку, на которую он смотрел. Кольцо Хёнджина тускло блеснуло в свете луны. Оно спасло меня сегодня. Но хватит ли его, когда маска упадёт?