Точка опоры

Феликс тихо болтал под аккомпанемент жужжащей машинки. Парень изо всех сил старался нащупать подходящую тему для разговора, но казалось, новый клиент совсем не хотел идти на контакт. На все фразы или вопросы Эймон отвечал тихим мычанием или кивком головы. Единственное, что мастер смог о нем узнать — имя.

— Почему ты вдруг решил набить тату? — Феликс на мгновение остановился, не отрывая взгляда от работы. Ответа не последовало. — Тоже секрет? — он поднял взгляд на позднего посетителя, только чтобы встретиться с умиротворенным лицом парня, который тихо посапывал на кушетке. Феликс вздохнул.

— Тебя так утомил наш сеанс? — тихо пробормотал парень, обращаясь скорее к самому себе. — Знаешь, это в какой-то степени... — он задумался, подбирая подходящее слово, — мило, я думаю. Вообще не знаю, почему мы этим сейчас занимаемся, очевидно, у тебя нет денег на это тату, да и мой рабочий день закончился, — он перевел взгляд на механические часы на стене, — три часа назад...

Парень поднялся со своего рабочего места, разминая затекшие мышцы. Он аккуратно, чтобы не разбудить Эймона, убрал все оборудование, навел порядок на рабочем месте, насколько это было возможно. Завтра все равно не было клиентов, значит, можно сильно не переживать с уборкой. Закончив со своими обязанностями, Феликс остановился у спящего парня.

— И что мне с тобой делать? — он опустил спинку, так чтобы Эймон принял лежачее положение, и накрыл его небольшим пледом, который нашелся в салоне. Уйти он теперь не мог, поэтому стоило организовать спальное место и себе. Он уже хотел пойти улечься на небольшой диванчике для ожидания, как взгляд скользнул по волосам спящего, собранным в тугой пучок.

В голове роились непонятные мысли. Почему вдруг ему так хотелось увидеть абсолютно незнакомого парня с распущенными волосами? Но мысли слабо поспевали за собственными руками, и Феликс очнулся, когда уже стянул резинку. "И что я творю..."

Взгляд скользнул по хрупкой фигуре под ним, отросшие волосы разметались по кушетке. Тонкие бледные губы приоткрыты, а острые черты лица расслаблены в блаженном умиротворении. Феликс почувствовал, как лицо заливает густой румянец.

— Блин... — тихо выдохнул парень и быстро отвернулся. — Что ты творишь! — шикнул он сам себе.

Почему вдруг его так потянуло к какому-то незнакомцу, он ответить не мог. Поэтому Феликс решил не напрягать и так уставший за день мозг и повалился на диван. Правда, смена вертикального положения на горизонтальное не сильно помогла. В голове все еще отчетливо стояла картина с растрепанным парнем, мирно спящим в паре метров от него и даже не подозревающим о душевных метаниях Феликса. Остро встал вопрос собственной ориентации.

Феликс попытался вспомнить лицо единственной девушки, с которой он когда-то пробовал завести отношения. Редкостная стерва она была... Парень, правда, не имел ничего против нетрадиционных отношений, но никогда не задумывался, что это будет про него. Бедная матушка не переживет подобного признания...

"Еще рано делать выводы," — возмутился собственный голос в голове. Он неловко повел бедрами, пытаясь ослабить нежелательное напряжение, и лицо снова залила густая краска. — "Уверен?" — ехидно поинтересовался тот же голос.

***

Феликс так и не смог уснуть до самого утра. Всевозможные мысли преследовали его всю ночь, добавляя еще больше проблем к его бессоннице. Он был вырван из этого клубка запутанных мыслей громким трелью будильника. Парень мигом подорвался с кровати, не желая разбудить Эймона так рано. Он сильно сомневался, что тот привык вставать в семь утра.

Так как уйти из салона Феликс не мог, он уселся за рабочий стол и стал разбирать бумаги. Похоже, были плюсы в присутствии Эймона здесь — хотя бы появился подходящий случай заняться ненавистной бумажной работой. Через пару часов работы он откинулся на спинку стула, взгляд снова скользнул по спящей фигуре справа от него.— Ты, наверное, будешь голоден? — Феликс глянул на свой собственный вчерашний завтрак. Ему бы тоже не помешало что-нибудь съесть.
***

Светлый, просторный дом. Большие окна пропускали мягкий солнечный свет, который заливал комнаты, делая всё вокруг теплым и уютным. Вдалеке раздавался звонкий смех. Он направился на звук и увидел свою мать, такой, какой запомнил её в лучшие дни — сияющую и счастливую. Она смеялась, подбрасывая на руках маленького мальчика с яркими глазами, его младшего брата.

Мальчик радостно звал Эймона, махал ему ручкой, а мать обернулась, улыбаясь с такой теплотой, что на глаза Эймона навернулись слёзы. Это была их семья — такой, какой она могла бы быть. Такой, какой он её никогда не знал. Всё вокруг было идеально. Он чувствовал лёгкость, спокойствие и даже радость, которая была ему чужда в реальной жизни.

Но затем, как это часто бывает во сне, всё начало таять. Сначала смех стал тише, потом свет начал угасать, а лица матери и брата становились размытыми, словно он пытался вспомнить их после долгих лет разлуки. Тепло исчезло, и его накрыло тёмное беспокойство, как будто он падал в бесконечную пустоту.

***
Эймон резко сел, слишком быстро осознав, где он находится. Воспоминания о ночи вернулись с неожиданной ясностью: тату-салон, жужжание машинки, его неожиданное засыпание. Он машинально провёл рукой по предплечью и ощутил лёгкую боль. Опустив взгляд, он увидел наполовину завершённую татуировку. Она выглядела... красиво. Даже слишком.
Рядом, в лучах утреннего солнца стоял мастер. В таком свете его волосы казались золотыми, а глаза изумрудными.

— Доброе утро, соня. Ну как, выспался? — спросил он, будто это была самая обычная ситуация.

Эймон почувствовал, как его лицо заливает жар. Он резко встал, ноги дрогнули, но он удержал равновесие.

— Я... я, кажется, переборщил, — пробормотал он, даже не осмеливаясь смотреть в лицо мастера. — Спасибо за... всё.

Его взгляд метнулся к столу. Там лежала его куртка, а в её кармане — деньги, которые он откладывал на татуировку. Не раздумывая, Эймон достал все до последней купюры и положил их на краю стола.

Феликс нахмурился, но не успел ничего сказать.

— Это за работу, — быстро произнёс Эймон, уже направляясь к выходу.

— Эй, подожди... — начал Феликс, но его голос потонул в звуке открывающейся двери.

Эймон выскользнул на улицу, холодный ветер тут же обдал его лицо. Он застегнул куртку, втянул голову в плечи и зашагал прочь. Его сердце колотилось в груди так, словно он только что сбежал от чего-то гораздо большего, чем просто тату-мастер

Феликс вздохнул. "Ну и куда его черти понесли?" - парень перевел взгляд с пустующего кресла на закрытую дверь. Что-то внутри подтолкнуло вперед.

Он рывком поднялся и почти взлетел по старым ступенькам. Облупившаяся краска осыпалась за ним, оставляя легкий след его поспешных шагов. На улице светило яркое солнце, а холодный утренний ветер играл с длинными волосами одинокого силуэта впереди.

— Постой! — крикнул Феликс вслед исчезающей фигуре.

Но Эймон, казалось, не услышал. Феликс вздрогнул от холода, неприятно щипавшего голые руки, но не замедлил шаг. Он бросился вдогонку за нерадивым клиентом и настиг его всего через десяток метров от студии. Рука легла на плечо беглеца, заставив того вздрогнуть и остановиться.

— Мы ведь не закончили, — солнечно улыбнулся Феликс, ловя его взгляд.

Эймон замер, почувствовав руку на своём плече. Ему хотелось инстинктивно вырваться, сделать шаг назад, но что-то в тоне голоса Феликса, в его улыбке остановило его. Эймон медленно повернулся.

— Зачем ты за мной побежал? — его голос прозвучал тише, чем он хотел. Он попытался держаться спокойно, но лёгкая дрожь в голосе выдала смущение. — незаконченное тату это только моя проблема..

— Я буду плохим мастером и художником если не смогу закончить свое творение, — отшутился Феликс, в душе ему было глубоко плевать на незаконченые работы.

За годы творчества у него накопился целый ящик таких недоделок в столе. Но мысль о том, что именно этот парень будет носить одну из них на себе, почему-то не давала ему покоя.

— Пошли. У меня сегодня нету клиентов, так что у нас есть хоть в-весь день, — он вздрогнул от холода, но улыбка не исчезла с его губ.

Эймон снова отвёл взгляд, будто изучал неровности булыжной мостовой под ногами. Его плечи напряглись, но он не двинулся с места.

— У тебя же есть право бросить начатое. Все имеют право, — выдохнул он, слова прозвучали почти шёпотом.

Феликс продолжал смотреть на него, явно не собираясь отступать. Эймон почувствовал, как кровь приливает к щекам, а сердце забилось быстрее.

— Упрямый ты, — наконец выдавил он, не поднимая глаз. — Но... хорошо.

— С этими словами Эймон направился обратно к салону, стараясь держать лицо безразличным. Внутри же он чувствовал странную смесь неловкости, облегчения и чего-то ещё, чего он пока не хотел признавать.

— То, что у меня есть право на что-то, еще не значит, что я хочу им пользоваться, — сказал Феликс, придерживая дверь и вежливо пропуская парня внутрь. В шутку слегка поклонившись, когда тот прошел.

— Голоден? — он проигнорировал смущение на лице собеседника. — Я заказал доставку, но не смог все осилить.

Он кивнул на стол, где стояла почти нетронутая еда.

— Как раз успею разложить инструменты, пока ты поешь, — добавил Феликс с непринужденной теплотой.

Эймон молча посмотрел на еду, словно обдумывая предложение. Желудок выдал предательский тихий урчок, но он сделал вид, что ничего не услышал.

— Не стоило, — буркнул он, проходя к столу и опускаясь на стул. Его взгляд несколько секунд задержался на мастере, который возился с инструментами, прежде чем он сосредоточился на тарелке.

Он взял вилку и осторожно подцепил немного еды, стараясь жевать медленно, чтобы скрыть, насколько был голоден. 

— Ты всегда так заботишься о клиентах? — спросил он, наконец нарушив тишину. Голос звучал спокойно, но внутри он ощущал странную смесь благодарности и неловкости.

Эймон старался не встречаться взглядом с рыжим мастером, но его всё-таки бросало в жар от того, как тот легко и непринуждённо себя ведёт.

— И не смотри на меня так, — пробормотал он, уставившись в тарелку. — Я просто... чтоб не пропадало.

После последней фразы Феликс поднял голову и внимательно посмотрел на парня. Его взгляд несколько мгновений блуждал по лицу собеседника, будто он старательно пытался осмыслить услышанное.

— Молодец, — наконец, Феликс снова расплылся в широкой улыбке. — И возвращаясь к твоему вопросу — нет. Я не ко всем так отношусь, но разве это плохо — желать сделать приятно другому человеку?

Он запнулся, машинка в его руках на мгновение замерла в воздухе.

— К тому же ты... — Феликс на секунду прищурился, словно подбирая слова. — Мне знаком твой взгляд. Ты так сильно напоминаешь меня самого несколько лет назад.

Его улыбка слегка поблекла, взгляд стал задумчивым и отстраненным.

— Я не прощу себе, если просто позволю тебе уйти, — тихо добавил он, почти про себя, но достаточно громко, чтобы слова отозвались в тишине комнаты.Эймон замер, услышав последние слова. Его пальцы с силой сжали вилку, а взгляд устремился в сторону, словно он пытался избежать прямого контакта.

— Ты... ты ничего обо мне не знаешь, — голос прозвучал глухо, почти шёпотом, но в нём сквозила какая-то странная смесь боли и раздражения. — Мы виделись меньше суток, и ты уже делаешь выводы?

Он резко отложил вилку, заставив её громко звякнуть о край тарелки.

— Если ты пытаешься помочь или что-то там доказать, не надо. Я не прошу. Я... — он вздохнул, резко теряя всю свою уверенность. Его плечи поникли, а голос стал тише. — Я справлюсь. Всегда справлялся.

Эймон на секунду закрыл глаза, словно пытаясь привести мысли в порядок.

— Но... спасибо за еду, — тихо добавил он, не глядя на собеседника. — Правда.

Феликс отложил инструменты в сторону и медленно поднялся со стула. Его лицо больше не украшала улыбка, а взгляд стал серьёзным.

— Я и не собирался делать какие-либо выводы, — спокойно сказал он, слегка пожав плечами. — Единственное, что я о тебе думаю, так это то, что ты очень скрытный человек.

Он сделал паузу, будто обдумывая каждое следующее слово.

— И я не собираюсь ничего тебе доказывать. Я лишь, что хочу, — чтобы ты понял: ты не один.

Феликс аккуратно сделал пару шагов к парню.

— И то, что я делаю, — это не из жалости, — он остановился совсем рядом, — а потому, что я такой человек. Мне просто нравится помогать людям.

Это была наглая ложь. Сам он прекрасно знал, что со вчерашнего вечера делал всё это только из-за одного конкретного парня. С самого начала Феликс не мог поступить иначе, но признаться себе, почему именно он это делает, у него не хватало смелости.

— Ты позволишь мне закончить тату? — тихо спросил он, осторожно опуская руку ему на плечо.

Теперь, стоя так близко, Феликс почувствовал, насколько велика разница в их росте. Эймон, который едва доставал ему до подбородка, казался таким хрупким под его ладонью. Но нужно было действовать аккуратно, чтобы не спугнуть и так натянутое доверие между ними.Эймон замер, чувствуя, как тёплая ладонь Феликса ложится ему на плечо. Это прикосновение было неожиданно мягким, каким-то... настоящим. Оно не давило, не требовало, но в нём была сила, от которой по телу разлилось странное, но приятное тепло.

Он поднял глаза на незнакомца. Уверенность и серьёзность в его взгляде почему-то не вызывали желания спорить. Наоборот, они словно снимали часть тяжести, которую Эймон так долго носил в себе.

— Я... — он начал было что-то говорить, но тут же осёкся, ощутив, как в груди становится легче. Слова, которые всегда застревали в горле, вдруг потеряли смысл.

Он медленно выдохнул и, впервые за долгое время, позволил себе немного расслабиться.

— Ладно, — тихо сказал Эймон, взгляд его опустился на пол, но в голосе уже не было прежней колкости. — Делай, что считаешь нужным.

Он поднял голову, снова встречаясь с глазами мастера, и добавил чуть тише:

— Спасибо.

Это было невыносимо сложно произнести, но в этот момент он чувствовал, что это нужно сказать.

Они вернулись на рабочее место, и Феликс принялся за работу. Парень больше не пытался расспрашивать собеседника. Вместо этого он решил рассказать, как пришел к открытию собственного салона.

— Я всегда знал, что хочу рисовать, а потом наткнулся на одного парня, забитого татухами с головы до пят. Он превратил свою кожу в холст, а сам стал живым воплощением искусства. Он мне тогда набил часть этой татуировки, — кивнул он на свою левую руку, которая крепко держала Эймона за запястье. — Тогда я понял, что это мое.

Он замолчал на пару долгих минут, сосредоточившись на работе. Рисунок на руке становился все отчетливей.

— Кстати... — Феликс замер и поднял взгляд, напряженно вглядываясь в голубые глаза напротив. — Эм, я не спросил твоего имени? — неловко поинтересовался он, хмуря брови в попытке вспомнить, представлялись ли они друг другу.Парень слегка вздрогнул, когда мастер поднял на него взгляд.

— Эймон, — коротко ответил он, стараясь говорить спокойно, хотя внутреннее напряжение всё ещё не отпускало. — а к тебе как обращаться?— Феликс, — он улыбнулся и вернулся к работе, — вот и познакомились нормально. Могу я все-таки поинтересоваться, что подтолкнуло тебя сделать татуировку? Тем более вот так, без плана. Обычно те, кто приходят в первый раз, долго решаются и раздумывают над тем, что хотят изобразить.

За потоком непрерывной речи он старательно пытался скрыть непрошеное смущение. "Эймон," — повторил парень про себя. "Красивое имя, ему идет..." Он опустил голову, стараясь, чтобы его патлатые волосы скрыли легкий румянец на щеках.

Эймон молчал, наблюдая за движениями Феликса, как тот сосредоточенно продолжал работать. Вопрос эхом прозвучал в его голове, и он почувствовал лёгкое напряжение, будто стоял на грани между желанием закрыться и всё-таки сказать что-то.

— Иногда решение приходит внезапно, — наконец тихо ответил он, опуская взгляд на свои руки. — Я... просто почувствовал, что это нужно.

Он замолчал, выбирая слова.

— Не знаю, как объяснить. Словно хочется оставить что-то... важное. Напоминание.

Эймон слегка нахмурился, будто сам пытался разобраться в своих мотивах.

— Может, чтобы не забывать. Может, чтобы двигаться дальше. — Он поднял взгляд на Феликса, глаза выдали больше, чем его скупые слова. — Это странно звучит?

Его голос звучал чуть громче шёпота, но в этих словах было больше искренности, чем он обычно позволял себе выказывать.

— В этом нет ничего зазорного, — с полной серьёзностью ответил Феликс. — Кто-то набивает татуировки в дань искусству, кто-то — из-за глупых веяний моды, а другие просто потому, что хотят.

Работа подходила к концу, и остаток сеанса они провели в умиротворённой тишине, нарушаемой лишь тихим жужжанием машинки. Феликс провёл последнюю тонкую линию и откинулся назад, разминая затекшцю спину. Он сразу же провел быстрый инструктаж, о том как ухаживать за татуировкой в первые дни, чтобы не повредить рисунок.

— Осталось две вещи, — Феликс привычно улыбнулся и достал из ящика стопку купюр, которые Эймон сунул ему перед попыткой побега. — Во-первых, я не возьму с тебя денег. И это не подарок. Мне просто давно хотелось попробовать набить что-то новенькое, — оправдался он, чтобы выставить свое желание позаботиться о  парне более естевственно. — А во-вторых, мне важно знать твоё мнение о проделанной работе.

Эймон молча смотрел на протянутые деньги, чувствуя, как его лицо заливает лёгкий румянец. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он перевёл взгляд на свою руку, где теперь красовался изящный рисунок, выполненный с потрясающей точностью и детализацией.

— Это... невероятно, — наконец выдохнул он, не отрывая глаз от татуировки. Его голос звучал непривычно мягко. — Я даже не думал, что получится так...

Эймон замолчал, снова встретившись взглядом с Феликсом.

— Но я не могу просто так принять это. Это не честно, — сказал он, вернув купюры обратно на стол. В его тоне читалась смесь смущения и твёрдой решимости. — Твоя работа стоит больше, чем я дал.

Он сделал паузу и добавил:

— Спасибо..

Спеша по быстро темнеющим улицам он  чувствовал, как внутри зарождается странное тепло, которое было новым и незнакомым для него.