Глава Х. Апофеоз
В кабинете школьного психолога оказалось холоднее, чем Феликс мог себе представить. Он ни разу не посещал Излом, однако был уверен, что здесь температура ещё ниже.
— Ёнбок?
Слова доктора Ким пролетали мимо слуха, который улавливал лишь обрывки каких-то глупых вопросов. Мелкие капли прерывистого дождя красиво скользили вниз по чистому стеклу, приковывая всё внимание Феликса к широкому окну.
— Если я расскажу то, что Вы хотите услышать, — спустя долгую паузу произнёс он своим хриплым голосом. — Вы упечёте меня в клинику для душевнобольных.
— Сомневаюсь, что это так, — мужчина вежливо улыбнулся. — Твои родители лишь обеспокоены успеваемостью, — от слов Кима, вдоль лопаток сверкнули лезвием мурашки; ему не нравилось думать о том, что мама забрала его обратно в Сеул. — Ты выпускник, но твои оценки сами знаешь насколько плохи. Я лишь хочу помочь и найти тому причину.
— Нет никакой причины.
Повисшая в воздухе пауза только ухудшала внутренние переживания Феликса. События минувшего лета изранили его до самой оболочки, но чем больше проходило времени, тем сильнее прошедшее казалось сном.
— Разве? Ты упоминал, что пишешь книгу, может она тебя отвлекает?
Впервые за час проведения в кабинете, Ли посмотрел на доктора. Он и правда говорил, что пишет книгу, главным героем которой является сам. Только никому он не рассказывал, что эта книга — воспоминания в его голове, стирающиеся подозрительно быстро.
— Не она. Её концовка.
— А что с ней?
— Она трагична.
— Ты ведь автор. Ты имеешь право её изменить.
Феликс вновь отвернулся к окошку.
— Хотел бы я.
"Хотел бы, если бы мог," — подумал Феликс. Он ещё хорошо помнил, как Ари заливала красивой бордовой кровью полы госпиталя, когда армия Лигаксу вернулась буквально "с того света". С каждой секундой обида девушки крепчала, превращаясь в жажду мести. Перед тем, как отправиться по ту сторону портала, Уён пошёл с Ари искать Сынмина. Раны оборотня стали затягиваться лишь к утру, но этого хватило, чтобы он рассказал как погиб Минхо; как погиб его друг. Однако те, кто его убил, уже были мертвы, и это немного остановило Ари от настоящего самоубийства на Изломе. Крошечный отряд предводителей, состоявший из силы и магии, не позволил девушке пойти с ними, однако уничтожая портал, Чан не учёл, что в его мире ещё остались враги.
Вторая битва была короткой и менее кровавой. В вечно тёмном мире на удивление было светло, словно при полной луне, однако в этой гниющей пустыне по-прежнему прятались прислужники Тьмы. Голод больше не управлял ими; существа, коим неведом был страх и чувства которых заключались только в желании уничтожать, побоялись сражаться. И причиной было двое людей, решивших на этот бой не опаздывать, ведь также как Уён и Сан были уязвимы вдвоём, так же они были и опасны. Двое потомков из злосчастного пророчества, подпортившего им жизни. Словно два дерева, чьи стволы переплелись воедино, переплелись их фиолетовые молнии, что вместо вен изнутри тела́ украшали. Прийдя на Излом, они ещё не знали каким мощным оружием обладали. И Тьма не знала. Усмехнувшись визиту, она дёрнула в сторону пятнистой страшной рукой. Рядом с ней на пороге разрушенного здания появилось бездыханное теперь тело Скарлетт. Обеспокоенный брат хотел броситься к ней, однако Сонхва удержал его от опрометчивого действия.
— Даже не проверишь не сдохла ли она? — засмеялась Тьма.
— Чан, — ангел сильнее сжал его предплечья. — Она сразу же тебя убьёт, не приближайся.
— Скарлетт! — отчаянно закричал эльф. — Скарлетт!
— Кричи, не кричи — не услышит, — владычица Излома прошлась влево, затем вправо, словно была артисткой на сцене. — Она мертва. И ты будешь следующим.
— Нет, — в очередной раз глаза заискрились слезами, Чан сжал зубы и резко дернул плечами, вырвавшись из рук Сонхва.
— Это не так, — не веря самому себе шепнул Ёсан. — Скарлетт... Скарлетт не могла так умереть... только не так...
Чан вложил всю свою боль, всю магию и всю силу в ладони; познания, которым его учили с детства находились на кончиках пальцев и мощная ударная волна света отправилась на тёмную повелительницу. Тьма удержала его напор: чёрный густой дым, исходящий от её шести лапищ схлестнулся в неравном поединке, и огонёк Чана неспешно стал угосать. Заметив это, Чонин и Ёсан помогли ему, также зачерпнув изнутри весь свет собственных душ. К прелестным белым волнам присоединился огонь Чанбина, и Тьма не выдержала мощи четверых бьюланов. Обернувшись тенью она растворилась в темноте.
— Зассала? — хихикнул Чанбин.
— Почему на нас не нападают? — шёпотом спросил Сонхва. — Это подозрительно, не думаете? — однако Чан уже был не рядом: переместившись, он склонился над телом сестры.
— Скар, — шептал он, удерживая слёзы. — Скарлетт, пожалуйста очнись, — он был уверен, что сердце эльфийки уже давно перестало биться, и всё же слабенький огонёк надежды ещё пребывал в душе. — Скар...
Действительно подозрительная тишина и отсутствие врага настораживало и нервировало одновременно. От осознания потери Верховной кто-то из солдатов в панике зашептался. Поднялся ледяной ветер, раззодорив перья на крыльях ангелов и плащи заклинателей. Сан вновь почувствовал адскую головную боль и крепко зажмурился, чем обратил на себя внимание рядом стоящего Уёна.
— Эй, опять? — парень нежно коснулся руки Чхве, затем перевёл её на виски.
— Что с ним? — спросил Чанбин.
— Борись, Сан, слышишь? Борись же!
— Она опять говорит... — произнёс парень. — Говорит со мной...
— Что? — Уён сильно заволновался, предчувствуя нечто ужасное. — Что она тебе сказала?
Сан распахнул глаза, которые больше не принадлежали ему. Пустая чернота вместо тёплого взгляда окутала Уёна как в тот день, когда он его здесь увидел. Страшный голос раздался эхом и голос тоже был не его:
— Что вы все умрёте.
Он больно схватил Уёна за горло, впиваясь короткими ногтями в нежную кожу. Ёсан поспешил откинуть его своей силой, однако подняв вверх свободную руку, Сан отправил его на десять метров назад. Чанбин пустил в ход огонь, но и сам оказался прижатым к бетонной колоне силой мысли. И так было с каждым кто пытался помочь. Когда Сан приподнял Уёна в воздух, по-прежнему сковывая шею тонкими пальцами, густая чёрная дымка вскружилась вокруг них и спрятала в своей темноте. Чон чувствовал, как кислород перестаёт поступать в мозг, постепенно сознание покидало его. Одними губами он прошептал "борись...", пытаясь разглядеть в испачканных тьмой глазах те самые, что полюбил. Собственный свет, который скользил от сердца каждый раз стоило парню сконцентрироваться на своей силе, потихоньку угасал, не успевая загореться. Сквозь непроглядную темноту он слышал отдалённые крики Сонхва, Чана и остальных, однако глаза его закрывались и он совсем провалился во тьму.
— Уён? — голос Сана разбудил его.
Они оба были в Бьянтхо, на берегу моря. Солнце приятно грело щёки, а лёгкий бриз щекотал волосы. Чон приподнялся, удивляясь сидящему рядом Сану.
— Что произошло? Всё закончилось?
— Мы похоже спим... это твой сон.
— Спим?
— Да. Как раньше.
— Значит наши материальные оболочки по-прежнему на Изломе?
— Боюсь, ты прав.
— Что произошло?
— Я ведь говорил, что связан с Тьмой. Пока она жива, я представляю угрозу для окружающих.
— Но Чан сказал, что её невозможно убить.
— Да, — грустно кивнул Сан. — Поэтому ты должен убить меня.
— Что? — воскликнул Уён. — Я? Нет! Нет, нет! Как тебе вообще пришло такое в голову?
— Послушай, — он коснулся пальцами тёплой скулы. — Я так устал от этого... и если это поможет хоть немного, я готов погибнуть лишь от твоей руки. От твоего света, — Чон хотел возразить вновь, но сухие обветренные губы накрыли его, и парень прикрыл глаза.
Поцелуй растворился в воздухе, и Уён очнулся на Изломе, сидя у колоны здания, которое вот-вот готово было превратиться в прах. Вокруг никого не было и первая мысль, посетившая Уёна: его бросили. Вторая: он мёртв. И третья: это продолжение его сна.
Позади вдруг раздались шаги. Измождённый Уён попытался встать, одновременно оборачиваясь и опираясь обеими руками о холодный бетон. К нему направлялся высокий русоволосый парень, и когда тот приблизился и улыбнулся краешком губ, Чону вдруг стало так тепло и легко на душе, что Излом больше не казался адом.
— Очнулся? — человек (?) был одет довольно просто, мешковатый белый свитер, полузаправленный в джинсы, выглядел больше стильно, чем странно.
— Вы кто?
— Скажем так... твой дальний родственник, — он слегка поклонился. — Прошу прощения, что не явился раньше. Таким как я запрещено вмешиваться в дела иных миров.
— Я не совсем понимаю... каких ещё иных миров?
— Помимо Лигаксу, Излома и Земли есть четвёртый мир. В него нельзя переместиться, нельзя попасть просто так, нельзя отыскать ни коим образом. В нём правят девять богов и одна богиня, и я прибыл оттуда, увидев, что тебе нужна помощь. Напутствие.
— М...мне? Почему?
— Ты потомок Света, — незнакомец приблизился за несколько шагов. — Мой потомок.
— То есть...
— Ты верно всё понял.
— Почему вам запрещено вмешиваться? Тьма вот вот победит...
— Ох, — Свет посмотрел на тёмное небо и улыбнулся иначе: какая-то добрейшая улыбка тронула его пухлые губы. — С сестрой я разберусь, но портал замкнуть не имею право. Только ты и Сан можете это сделать, объединив силы и вернув баланс, — под его взглядом небеса начали светлеть.
— Почему вы, родные брат и сестра, допустили такое? — Уён вскинул голову: огромный шар на небе, напоминающий солнце, осветил Излом.
— Спроси у Феликса с Ари.
— Но... — Уён посмотрел на Свет, но его уже там не было; и пока парень пытался осмыслить случившееся, уши его пронзили крики, звонкие удары клинков и звуки выстрелов.
Он посмотрел вправо, видя перед собой ожесточённую битву армии Лигаксу и слуг Тьмы. Пешки, фисы, пибу и другие заметно ослабли от озаривших Излом лучей, их уродливые тельца высыхали и падали намертво. Чон усмехнулся, зная, что таким образом Свет нарушил запрет и помог им. Уён заметил белоснежные крылья Сонхва и продолжил искать остальных, надеясь обнаружить Сана, однако внутренний свет подсказал, что тот находится внутри здания, на пороге которого стоял Уён. Ноги сами понесли его внутрь, врата нараспашку открылись перед ним, словно под натиском оглушающей силы.
Сан сидел на ступенях у дальней стены холла, ожидая его. Из-за пробившегося через разбитые окна дневного света, Уён теперь заметил над ним статую девушки, а когда подошлёл ближе понял: из глаз её льются настоящие кровавые слёзы. Он и подумать не смел, что когда-то эту фигуру создали во имя Тьмы до того, как она приняла новую форму.
— Я ничего не понимаю, — опечаленно произнёс Сан. — Не различаю где сон, а где явь, и не могу понять кто я, а кто нет...
— Мы можем это закончить. Если будем вместе.
— Я хочу умереть, Уён.
— Не говори так, — Чон сел перед ним на полусогнутые колени. — Мы всё закончим и вернёмся домой, слышишь?
— А если не получится?
— Получится! Тьма больше не тронет тебя, я знаю того, кто уничтожит её, слышишь?
— Такой оптимист...
— Хочешь, чтобы я тебя полюбил? — прямо спросил Уён, потому что всегда был таким, но Сан лишь поджал дрожащие губы и опустил голову. — Я очень хочу.
— Уён, не надо...
— Вставай.
Кто решил, что если смешать белый и чёрный получится серый? Вопреки науке уверяю вас — в мирах, где царит магия, никакая химия не подвласна волшебству, в особенности волшебной силе любви! Во Вселенной оттенков миллионы и каждый по своему уникален, но лишь лиловый по-настоящему отражает волшебную силу любви. Ту самую, что описывают в сказках и показывают в кинофильмах. Все живые создания способны найти свой цвет и связать его с определенным чувством, а Уён и Сан связали себя с цветом цветущей сирени.
Касания рук не вызывали молний; вместо них кончики пальцев сплелись блестящей светло-фиолетовой пылью, а вокруг заблагоухал аромат весны и тепла. Глядя на это, Сану и правда показалось, что он стоит в саду у кустарников сирени. Он поднял глаза на Уёна, замечая какая у него всё-таки прекрасная улыбка, и тоже улыбнулся.
— И что нам нужно сделать?
— Для начала попросить Чана отозвать отряд, — ответил Чон, переводя взгляд на Сана. — А потом мы закроем портал. Навсегда.
Когда Чан приоткрыл двери портала, чтобы вернуть армию в Лигаксу, Уён сильно занервничал, переживая, что не справится. Однако в последний момент в голове раздался едва знакомый голос:
"Я рад, что роль моего потомка выпала именно тебе. Твой дух силён и крепок, а сердце — доброе и чистое. Не тревожься почём зря, справитесь. Вы оба. Ещё увидимся, мой друг!"
И хотя Уён не видел с кем говорит, слова Света внушили ему веру в себя и своего соулмейта. Когда на освещённом Изломе не осталось никого, кроме мертвецов и самостоятельно сдохнувших тварей, Уён и Сан коснулись границ портала по обе стороны, стоя уже в Эльпусонском лесу. Секундное воспоминание о том, как Ёсан впервые привёл Уёна с друзьями сюда посетило его голову, заставляя улыбнуться.
— Готов? — спросил Сан.
— Да.
— Насчёт три?
— Насчёт два.
— Раз...
— Два...
Границы заискрились непрозрачной фиолетовой пылью, побежав друг другу навстречу. Чан, обнимающий тело мёртвой сестры, облегчённо вздохнул, потому как знал, что сам не смог бы этого сделать. Когда вместо Излома растелилась зелёная солнечная поляна, Чонин спросил:
— Это всё? Это точно всё?
— М, — кивнул Уён, посмотрев на Сана. — Всё.
Незадолго до этого, их возвращения ждали в холле госпиталя. Феликс, Хонджун и Ари сидели на первом этаже больницы. От пустоты помещения и его белого цвета ярче ощущалось одиночество и тоска ожидания. В отличие от парней, Ари казалось, что её сломали. Сломали как прутик и выбросили в костёр. Она всегда была самой стрессоустойчивой в их семье, однако смерть Минхо и тревога за Уёна больно рвали и тело, и душу на части.
— Всё будет хорошо, — вдруг сказал Хонджун, накрывая ладонью руку сестры.
— Не будет, — тихо ответила она.
— Мне жаль, что Минхо...
— Не надо, — жалость лишь усугубляла состояние, слёзы текли непереставаемо.
— Ари...
— Что имел ввиду Ёсан вчера? — девушка перевела красные опухшие глаза на Кима. — Почему ты не вернулся домой?
— Ты не поняла? — вмешался Феликс, сидящий справа от неё. — Господин Синчень теперь с глазами, а хён... не знаю. Он в этом замешан.
— Ты прав, — Хонджун устало облакотился головой о стену. — Я заключил сделку с демонами и вернул ему зрение, пожертвовав прежней жизнью. Теперь я навеки служу Джесси, а если попробую сбежать - сгорю заживо.
— Чё за бред? — шепнула Ари, прикрывая веки, на большее у неё не было сил.
— Ты что, шутишь, хён?
— Нет. Это правда.
— Какой-то кошмарный сон, — девушка положила локти на свои бёдра и спрятала лицо в ладонях. — Просто скажите, что я сплю... — она снова плакала.
— А что мы скажем маме? "Мы тут узнали, что настоящий отец Хонджуна заклинатель из волшебного мира, и он остался с ним?"
— Брось, милый. Ей давным давно наплевать на меня.
— Ты дебил? — Ари приподнялась, заглянув старшему брату в глаза. — Она только и делает, что о тебе говорит. И о Феликсе. Постоянно жалуется на вас идиотов, что вы не звоните ей и не пишите, а если она сама это делает, то вечно говорите, что заняты! У нас одна мама и она нас любит, хоть мы и отрицаем это, — Ари шмыгнула носом, вытерла лицо рукой. — Женщине память стёрли, лишили собственной судьбы, у неё тоже жизнь не сахарная вата, а вы ведёте себя как тупые свиньи... — она встала и быстрым шагом отправилась к открытой двери выхода.
Что-то острое моментально вонзилось под рёбра, заглушая душевную боль физической. Парни не сразу осознали, что происходит и побежали к сестре, когда малиновое пятно уже расползалось по футболке.
— Нуна! — девушка пошатнулась и упала в объятия Феликса.
— Фисы! — крикнул Хонджун, заметив на улице обезображенную человеческую фигуру, которая тут же бросила в него идеально заточенный сюрикэн, однако парень ловко увернулся и соорудил клетчатый защитный барьер. — Как она?
— Плохо, — Феликс в панике смотрел на Ари, она на него; её дыхание стало частым, а кровь пачкала всё вокруг.
— Нужно позвать кого-нибудь!
— Нет, — Феликс помог Ари встать, Хонджун придержал её за талию.
Парни довели сестру до лифта, оставляя кровавую дорожку, а на третьем этаже их сразу же встретили бьюланы в синей одежде.
— Отойдите! — крикнул кто-то, Хонджун поднял глаза, замечая знакомую русалку. — Что с ней случилось?
— Фисы, — ответил парень.
Одна из эльфиек перенеслась с Ари в палату, а парни побежали за Наядой.
— Разве госпиталь не под барьером?
— Да, но он бросил сюрикэн.
— Как меня достали эти подземники, — русалка открыла двери и оказалась у кровати Ари, на которую её уже успели положить.
Девушка больше не хотела бороться. Желание жить покидало её изнурённое тело, а кровь водопадами лилась из живота и не думая останавливаться. Она вдруг пожалела обо всём, что сделала и что не успела сделать. Тяжело дыша она взглянула на братьев и прошептала тихое:
— Простите...
— Ч...что? — из-за того, что слова Ари прозвучали как прощание, Феликс испугался.
— Ари! — спокойно позвала Наяда. — Я смогу помочь, только если у тебя есть желание жить дальше, — но девушка лишь прикрыла глаза, корчась от боли.
— У вас тут нету обезболивающего? — спросил Хонджун. — Или анестезии?
— Это её не спасёт, — русалка коснулась пальцем середины девушкиного лба, и та быстро уснула. — У нас свои методы.
— Моя госпожа, — произнесла эльфийка, убирая светящуюся ладонь от раны. — Оружие вошло глубоко, однако не зацепило важные органы.
— Это хорошо же, да? — с надеждой затараторил Феликс. — Да? Да?
— Смертная потеряла много крови, — ответила Наяда. — На восстановление потребуется больше времени.
— Время не важно, — тихо сказал Хонджун. — Просто помоги ей. Пожалуйста.
— Я не помогаю просто так... — русалка кивнула своей помощнице и та превратила сюрикэн внутри Ари в блестящий порошок, который словно пар мгновенно вышел из неё. — За всё нужно платить.
— Это я уже знаю, — усмехнулся Хонджун. — У вас тут все делается только за что-то.
— А у вас не так? — Наяда поднесла руку к животу Ари, и братья заметили, что с неё льётся вода; рана исчезала на глазах и вскоре не осталось даже шрама.
— Ты права...
— Чего Вы хотите, госпожа Наяда? — спросил Феликс.
— Ох, человек, — русалка по-доброму улыбнулась, снова кивнув эльфийке, и на этот раз та своей магией быстро превратила кровь в такую же пыль, а майку Ари в чистую и целую. — Я пошутила! Всю ночь я и несколько моих сестёр помогали раненным и погибшим, ты действительно думаешь мне всегда нужно платить? Я делаю свою работу и получаю за это... как у вас оно называется?
— Зарплата, — подсказала помощница.
— Да. Получаю зарплату. Как и ваши доктора получают деньги за оказание помощи. Но разве на войне медсестры получали деньги, спасая солдат?
— Зачем тогда ты так сказала?
— Хён...
— Хотела убедиться в чистоте человеческих душ. Я много повидала таких как вы, но мало было хороших людей.
— Убедилась?
— Знаешь, Хонджун, ты ведь не человек, — ухмыльнулась Наяда, отходя от кровати. — О тебе и речи не было; я говорила о твоём брате, — Феликс переглянулся с хёном, но ничего не сказал. — И в чистоте его души я убедилась. А, что касается тебя — так у тебя есть только глупость.
— Что? Почему?
— Потому что вместо того, чтобы попросить помощи у меня, ты попёрся к Джесси, и что теперь? Служишь ей, домой вернуться не сможешь.
— Откуда же я знал? Глава ангелов сказал, что только демоны могут по...
— А-а-а, — протянула Наяда. — Сонхва значит. Ясно. Вот тебе и ангел, загубил жизнь парню. Значит он меня ещё сильнее, чем Джесс ненавидит.
— Чем ты ему так насолила?
— Бросила его.
— Бросила? — Хонджун засмеялся. — Вот это у вас тут мелодрамы!
— Думаешь только люди способны любить?
— Когда я впервые увидел вас вдвоём, подумал у вас наоборот что-то назревает, а оказывается он твой бывший.
— Да, я... хотела исправить свои ошибки. Вернуть его. Но сейчас что-то передумала. Вот же сукин сын, даже не думал посоветовать меня Синчэню! Недооценивают меня...
— Ты, наверное, и мёртвых возвращаешь?
— Зачем спрашиваешь?
— Ходят кое-какие слухи.
— Сегодня ночью мы собирали трупы, переносили сюда, — русалка погрустнела. — Но не всех удаётся вернуть.
— Почему? — наконец вмешался Феликс.
— Существует три ступеньки, три правила воскрешения. Первое: сложность увечья. Мы можем нарастить отрубленную ногу или руку, однако если бьюлан теряет голову или сгорает дотла, то здесь уже без вариантов. Второй фактор работает если с первым всё в норме: желание жить, — она вновь тяжело вздохнула и отвернулась к окну. — У королевы Дживон его не было. Мы дружили, и я помню как она говорила, что три тысячи лет слишком много для неё, она устала.
— Сочувствую, — шепнул Феликс.
— А третье правило? — спросил Хонджун.
— Кто-то должен тебя ждать, — Наяда снова обернулась к парням. — Это не особо важно, можно и сироту вернуть, но опять же: в нашем мире нет сирот. Даже у демонов есть кто-то, кто бы хотел его возвращения, а демоны, уж поверьте, те ещё злюки.
— Да уж, это я знаю, — Хонджун вдруг резко подбежал к окну, потому как почувствовал присутствие отца. — Ребят, они вернулись!
Чан, Ёсан и жители всего Лигаксу не были готовы попрощаться со Скарлетт, и если у королевы Дживон тяга к жизни иссякла, то у эльфийки она всё ещё искрилась в глубине угасшего разума. Наяда долго восстанавливала силы Верховной, пока собственная энергия не закончилась. Теперь русалка вернулась к Алым Озёрам, а Скарлетт, по крайней мере, дышала, пусть и находилась без сознания. То ли по привычке, то ли по обязанности Чан собрал глав кланов как обычно на последнем этаже резиденции, чтобы поблагодарить каждого. Места фейри предсказуемо остались пустыми, и тогда Феликс понял, что возможно, больше никогда не увидит Хёнджина. Мысль эта добавила печали в его сердце, и он взглянул на Хонджуна, который тоже останется здесь навсегда. Уён и Сан заняли места рядом, Ари всё ещё восстанавливалась после травмы в госпитале. Синчень, Сонхва, Джесси и Чанбин явились практически единовременно, однако сам Чан сильно задерживался. Когда у главного кресла растворилось белое облако, эльф растерянно оглядел каждого из присутствующих.
— Прошу прощения, я опоздал, — лицо его было странным и бледным, поэтому Сонхва задал вопрос.
— Что случилось?
— Я... я пребываю в настоящем смятении, друзья, — Чан неловко плюхнулся в кресло. — Только что меня посетило Высшее создание, впервые за мою жизнь.
— Вы виделись со Светом? — догадался Уён.
— Ты прав... и я должен бы извинится перед Скарлетт после этого разговора. Теперь когда я знаю правду, мне и правда кажется, что она не виновата в том, что сделала с Синчэнем и его семьёй.
— О чём Вы? — насторожился заклинатель.
— О правилах баланса, — ответил Чан. — Скарлетт разлучила вас потому что не смела нарушать правила четырёх миров. Её выбрали Верховной свыше, такова была её судьба, а значит и ответственной за поступки своего народа. Сказать всю правду она так и не смогла, потому что это грозило ей самоуничтожением. До сегодняшнего дня. Но главное правило нарушили не мы, а владычица Излома, однако когда всё закончилось, нам делают подарки в виде исключений, ох, — эльф вздохнул. — Дайте минутку... — он поднялся и прошёл вдоль своего места; Чонин и Ёсан переглянулись, остальные терпеливо наблюдали за Чаном. — Уён и Сан, — наконец продолжил он. — Господин Гвантэ и господин Одум! Сегодня Вы спасли все четыре мира, и я от имени Высших, должен поблагодарить вас за это. Отныне вы наши спасители и герои, — эльф низко поклонился, и остальные главы встали со своих мест. — Я отменяю запрет о нарушении границ, что значит вы теперь можете посещать Лигаксу, поскольку являетесь его частью, — парни улыбнулись друг другу. — Кроме того, с этого дня бьюланы и люди становятся равными: я отменяю запрет на искренность, — он почему-то посмотрел на Чонина, и тот смущённо улыбнулся. — Теперь вне зависимости от того, кем ты родился: человеком или, допустим, фейри, — Чан осторожно взглянул на Феликса. — Можешь не скрывать своих чувств... вроде понятно всё объяснил. Если есть какие-то вопросы или пожелания, обращайтесь сейчас, пока я добрый. Хонджун, например, есть вопросы?
— Что? По-почему я?
— Потому что ты заключил сделку с нашей очаровательной Джесси, — ответил Чан, и демоница подмигнула эльфу. — Я, конечно, на сами условия повлиять не могу, однако изменить что-то извне — попробую.
— В принципе, меня всё устраивает, только... я бы всё-таки иногда хотел бы посещать свой мир. Хотя бы для того, чтобы говорить маме, сестре и брату как сильно я их люблю.
— Как это трогательно... — шепнул
Сонхва.
— Милота, — улыбнулся Уён.
— Божечки, хён, — Феликс сильно удивился. — Серьёзно?
Чан едва заметно кивнул раза четыре, словно обдумывая сказанное, а затем хлопнул в ладоши, кратко воскликнув:
— Ладно!
* * *
— Ёнбок? Ты здесь?
Пустой взгляд карих глаз нехотя перешёл на психолога. Феликс устало потёр вдоль носа с созвездием веснушек, а потом тихо ответил:
— Можно я уже пойду?
— Прошло больше часа, но ты так и ничего не рассказал.
— Извините, но кто Вы мне такой, чтобы я изливал Вам тут свою душу? — он схватил рюкзак и вышел из кабинета прочь.
Школьный порог обкатил шквал ливня. "Странно," — подумал Феликс, ведь утром был таинственный туман, и стоило этой мысли улетучиться, как на месте для инвалидов припарковался чёрный "мустанг". Парень усмехнулся и вышел под дождь.
— Тебе только права вернули, — заклопывая дверь сказал он. — А ты уже нарушаешь.
— Да брось, — Ари завела двигатель. — Школьным охранникам на это плевать. Как прошло промывание мозгов?
— Как всегда. Не знаю, как терплю. А у тебя что, перерыв? Сейчас ведь только... — он взглянул на панель управления. — Четыре.
— Окно, — "форд" выехал на мокрую трассу. — У нас ещё пара по экономике. Ненавижу сучку, что её ведёт.
— Неужели меня через год ждёт тоже самое? — вздохнул брат, следя за движением стеклоочистителей.
— Думаю тебе родители выбор предоставят.
— Да? Разрешат жить в Лигаксу?
— Ты опять? — Ари остановилась на красном сигнале светофора.
— Я не могу жить как раньше, а ты? Нет?
— Мы должны.
— Ты бы так не говорила, будь Минхо жив.
Ударив словами по глубокой, незаживающей ране, Феликс отвернулся к своему окну. Ари посмотрела на него, желая выгнать под слёзы небес, однако вместо этого лишь проглотила болючий ком.
— Я знаю, что ты скучаешь по Хёнджину, но если бы он хотел, то пришёл бы сам. Сколько бы ты не приходил туда, надоедая Уёну с портализацией, твой голубоглазый красавчик так и не появился. Не думал, что сейчас ему до любви?
— Прости, Ари...
Позади засигналили недовольные автомобилисты, но девушка их не слышала.
— И дня не прошло, чтобы я не вспоминала о Минхо, — почти шёпотом сказала она. — У меня тоже есть сердце. Я не железная, Ликс.
Повернув ключ в замке зажигания, Ари поехала к кофейне, в которой их уже ждал Уён. О его предложении выпить кофе, Феликс узнал только сейчас. Друг звонил, когда Феликс сидел у психолога, и как же он был рад, что это мучение на сегодня закончилось. Чон встретил их, не сводя глаз с телефона, и тогда Ари недовольно надула губы:
— С тех пор как ты начал встречаться с учителем Чхве совсем о нас забываешь.
— Вообще-то это я позвал вас сюда.
— Да, ты постоянно так делаешь, когда что-то надо.
— Ну, нуна, — перебил их Феликс.
— Я хотел напомнить, что послезавтра седьмое ноября.
— Мы помним, — вздохнула Ари. — И что?
— Ты не хочешь поздравить брата с днём рождения? — пробурчал Феликс.
— Это не так.
— В общем и целом, хочу сделать сюрприз.
— Я согласен, — Феликс сложил руки на стол. — Но это вам с учителем можно появляться в Эльпусоне когда захотите, разве нам с Ари можно?
— Ну, никто ни разу не возмущался, когда ты приходил со мной, даже Скарлетт. После того, как она передала верховное правление Чану и вышла замуж, ей вообще походу всё по барабану.
— Две гадюки сплелись в одну, — безэмоционально усмехнулась Ари.
— Не правда, нуна. Госпожа Вер... госпожа Скарлетт и старейшина Ёсан красивая пара. И ничего они не гадюки, это просто ты так считаешь.
— Значит ты её простил? — сестра облакотилась на спинку кресла, а Феликс ничего ей не ответил.
— Так что? — Уён согнул запястье и пошевелил пальцами в сторону друзей. — Что решили?
— Я согласен.
— А ты, Ари?
— А мне пора на экономику, — девушка застегнула кожаную куртку и не прощаясь вышла из кафе.
— Она не хочет возвращаться туда, потому что не к кому, — тихо сказал Феликс, словно оправдывая. — Её там больше никто не ждёт.
— А как же Хонджун? Разве они не нашли общий язык? Странные у них отношения... как у Тьмы со Светом.
— Сплюнь!
Ари по старшему брату скучала. Очень скучала. Ей не хватало ехидного "милая Ари", но она, конечно же, никому об этом не рассказывала. Сблизившись с братьями минувшим летом и едва не погибнув, девушка решила пересмотреть свою жизненную позицию; что-то щелкнуло в ней, заставляя измениться самой. Хонджун хотя и посещал их мир, ограничение во времени не позволяло выпустить все эмоции. В любом случае она не упустит возможности навестить его, ведь Феликс был прав лишь отчасти. Смерть элурантропа была не единственной причиной, по которой девушка не хотела возвращаться в Лигаксу или даже вспоминать о секретном мире. Она знала, что как бы не было тяжело, нужно жить дальше, однако исчезнувшее лето продолжало играть на обломках души и тормозить желание Ари двигаться вперёд. Её разрывало изнутри от того, что всё смутнее помнился ей голос Минхо, отвечающий на вопросы с такой же вопросительной интонацией. Слишком быстро из памяти стирался его образ и только зелёные, как нефриты, глаза всё ещё навещали её во снах. Громко хлопнув дверью "форда", девушка направилась к корпусу университета. Дождь закончился, но грязная вода стремительно пачкала дерматиновые ботинки, купленные на стипендию. Стоило ей смешаться с толпой студентов, позади послышался голос Суджин — единственной подруги Ари и по неслучайности бывшей любовницы её брата.
— Онни! Где ты была на философии? Онни! — Ари обернулась и замерла, замечая стоящего рядом с Суджин парня. — Это Кан Джиён, он новенький в нашей группе. Правда милый?
То ли изумление, то ли надежда, то ли облегчение ударило Ари прямо в солнечное сплетение, а ощущение саднящей тяжести скользнуло к сердцу и расползлось густыми ветвями по всему телу. "Это не может быть он." — подумала Ли, не слушая подходящую к ней подругу. Глаза парня цвета крепкого латте смотрели на Ари, а девушка вдруг ощутила как свербит в носу от приближающихся слёз. Новенький выглядел в точности, как Минхо: такие же длинные ресницы, тот же взгляд и даже такая же крошечная родинка на остром носу. Ари потерла большим и указательным пальцем глаза, забывая про макияж и полагая, что элурантроп ей просто мерещится, теперь вселяясь в других людей. Джуён удивлённо приподнял брови, а Суджин щёлкнула пальцами перед лицом подруги, но та лишь моргнула по-прежнему глядя на парня.
— Эй, онни! Вы чего? — заметив крепкий зрительный контакт, девушка вздохнула. — Офигеть, что... что такое? Ох... я... наверное, пойду. Куплю, эм... воды. Да, точно! Воды!
Суджин ушла, мгновенно смешавшись с другими студентами, а Ари подняла глаза к потолку, чтобы слёзы затекли обратно, однако они непослушно побежали по вискам, растворяясь в кромке осветлённых волос.
— С тобой всё нормально? — от голоса Джуёна девушка сжала губы, сдерживая истерику, потому как даже интонация была как у Минхо; девушка кивнула, не веря своим глазам. — Тогда покажешь мне где нужная аудитория?
Ари вновь кивнула и отвернувшись медленно пошла к кабинету экономики. Парень поправил сумку на плече и отправился за ней, а когда они поравнялись, Ли наконец тихо спросила:
— Откуда ты?
— Отсюда. Перевёлся из Йонсея, — Джуён остановился. — Я тебе кого-то напоминаю, да?
Ари не повернулась, немного помедлив ответила через плечо:
— Одного хорошего... человека.
— Человека?
— Да, — они пошли дальше. — У тебя нет брата?
— Брата? Нет, нету. Я единственный ребёнок в семье?
Ари внимательно посмотрела на парня, едва ли не врезавшись в какую-то студентку. Этот коронный знак вопроса, которым пользовался Минхо, окончательно добил Ари.
— Что ты сейчас сказал? — чуть ли не шёпотом спросила Ари, но новенький расслышал хорошо.
— Что?
Ли подошла вплотную и заглянула в глаза, будто искала в них те самые нефриты.
— Я ничего не понимаю...
— Ч...что? — парень посмотрел куда-то в сторону, а потом виновато опустил взгляд. — Плохая шутка получилась, — а когда он вновь посмотрел на Ари, она заметила как загораются его радушки тёмно-зелёным цветом, и в ужасе резко закрыла свой рот ладонями. — Устроил тут спектакль, но забыл, что ты так хорошо меня знаешь, — он осторожно коснулся её пальцев и убрал их от лица, наблюдая за уже не сдерживаемыми слезами.
— Т...ты...
— Я, — он нежно обнял её, окутывая руками плечи и обжигая нечеловеческим теплом. — Прости, что заставил тебя так долго ждать.
— Мин... Минхо?... — она рыдала в воротник его полосатой рубашки, не сдерживая нахлынувших чувств и ощущений, ведь происходящее казалось реалистичным сном или злой шуткой, но парень улыбался, крепко прижимая к себе. — Но ты ведь... я ви-видела... как ты?
— Так же, как и ты, — он слегка отстранил Ари от себя, беря в широкие ладони покрасневшее лицо и вытер пальцами размазанную тушь. — Наяда спасла меня.
— Но как же...
— Тише. Теперь я буду жить здесь.
— Что? — всё ещё шокированная девушка приподняла густые брови.
— Сынмин выполнил моё главное желание и попросил Чана дать мне смертную жизнь. Теперь я полностью человек, — парень воспользовался своей самой изумительной улыбкой. — Ты была права, я очень хочу учиться, работать и... — он на секунду замолчал. — И любить тебя.
— Ты... ты что пожертвовал бессмертием ради этого? Ради...
— Ради того, чтобы быть счастливым.
— Божечки, Минхо... — она снова прижалась к нему, пока новый поток радостных слёз разрывал весь организм.
— Так что? Идём на экономику?
Студенты вокруг бросали осуждающие и завистливые взгляды, но им было всё равно. Она плакала, а он обнимал её, и оба знали, что теперь ни за что на всём белом свете не отпустят друг друга.
— К чёрту экономику. Лучше обними меня ещё крепче.