Глава IX. Хаос
— Джесси!
Глава демонов возмущённо остановилась. Стоило ей оказаться на пороге резиденции без своей охраны, её сразу же кто-то откликнул. Она закатила глаза и не обернулась, слушая бегущие шаги за спиной.
— Госпожа, — перед ней появился Хонджун, улыбаясь своей самой сексуальной улыбкой; той самой, которой он распологал красоток к себе, однако парень не знал, что с демоницей этот номер не пройдёт. — Наконец я Вас встретил.
— М, сынок Синчэня? — Джесси приподняла бровь. — И чего тебе надо, малыш?
— Мы можем... можем поговорить?
— Чан ждёт глав кланов, чтобы подготовиться к нападению, не хочу опаздывать, — она пошла мимо Хонджуна, но он перехватил её запястье.
В следующую секунду парень оказался прижат к остроконечной скале на берегу огненного водопада — разозлившись, демоница воздействовала на разум, используя иллюзию, но тут же усмехнулась, заметив испуганное лицо парня, который успел понять, что совершил ошибку.
— Не смей так делать, мерзкий полукровка, — сквозь ухмылку процедила она, сжимая острыми ногтями его шею. — Никогда не трогай демонов.
— Хорошо, хорошо... — тяжело дыша прошептал Хонджун. — Простите меня, госпожа...
— Что тебе надо от меня? — ещё сильнее надавив на горло, спросила Джесси.
— Мне сказали Вы можете помочь Синчэню, можете... можете вернуть ему глаза.
— Что? Какой вздор. Это ангелочек посоветовал?
— Пожалуйста, — смотря в чёрные глаза демоницы, он прятал дрожь в голосе. — Я на всё готов.
— Надо же, ты такой же глупый и наивный, как твой папаша. Если я помогу тебе ты пожалеешь потом. Не стоит доверять демонам.
— Я слышал не стоит доверять лисам...
— Чанбину можно, — она убрала пальцы. — Знаешь, что я могу попросить взамен?
— Нет.
— Бедняга, — Джесси тихо засмеялась. — Если демон что-то забирает у человека, то он никогда больше не сможет вернуться в свой мир. Даже если ты откроешь портал, то сделав пару шагов сгоришь заживо. Ты готов обменять свою классную жизнь с квартирой в центре Сеула и новенькую ламборгини на зрение бросившего тебя папочки?
— Он не бросал ме... стойте, откуда вы знаете про...
— Ты забыл кто я, малыш, — перебила демоница.
— Допустим, я согласен. Но что Вы попросите взамен?
— Ох, самую малость. Всего лишь тебя.
— Ч... что? Меня? Это как?
— Не так как ты подумал, маленький извращенец, — Хонджун вдруг дёрнулся, только сейчас осознав, что Джесси читает каждую его мысль. — Будешь служить мне, перейдёшь в клан демонов. Не заклинателей. Демонов, малыш.
— Я согласен. Это всё?
— Так просто? — она вновь подошла к парню, оказавшись вплотную. — Да, это всё, — и впилась в его губы.
Его посетило внезапное головокружение, как после нескольких бутылок соджу. Хонджун почувствовал как из него буквально высасывают что-то важное, нужное, даже... необходимое. Он открыл глаза, когда демоница прервала поцелуй и увидел, что они снова находятся в золотистом холле.
— Обмен закончен, — шепнула она прямо в губы. — Сделка завершена, — Джесси развернулась и ушла, а Хонджун едва ли держась на ногах ещё долго стоял в середине зала, а затем помчался в ханоку Синчэня.
Они встретились на середине пути. Заклинатель всё ещё выглядел по земному и как ровестник своего сына, но на глазах больше не было лент. Вокруг тёмно-коричневой радужки всё ещё виднелись паутинки красных сосудов, но видел Синчэнь прекрасно. Глядя на парня перед собой у него не оставалось сомнений, что это Хонджун, что это его родной сын. Сын, благодаря которому он снова обрёл зрение.
— Видишь меня? — спросил Хонджун, пока заклинатель до сих пор пытался прийти в себя. — Видишь?
Слёзы сами брызнули из новообретённых глаз. Синчень закивал и приблизился к Киму, чтобы крепко обнять.
— Как ты мог пожертовать своей прежней жизнью ради никчёмного бьюлана, который даже не пробовал искать тебя все эти годы? Как ты мог так поступить, Хонджун?
— А как я мог не поступить так? — парень отстранился. — Мне всё ещё сложно поверить в то, что мы родственники. Звать тебя папой я не обещаю, ты выглядишь, блин, младше, меня. Но теперь я хотя бы буду не один.
— Что ты отдал?
— Свою верность, — он улыбнулся. — Знаешь, на самом деле я только рад. Кроме денег у меня и правда ничего там нет, я никому не был нужен, и я рад, что наконец смогу жить в мире, о котором всегда мечтал. Я идиот, да?
— Но твоя мама? Феликс и Ари?
— Думаешь они всё ещё нуждаются во мне? Вот увидишь, мама даже не заметит, что я исчез. Ари и Фел... думаю мы сможем видится, хотя навряд ли кто-то из нас этого захочет.
— Зря ты так, Хонджун. Не стоит недооценивать любовь родных людей.
— Ага, — парень усмехнулся уголком губ. — Извини, но, кажется, о людях ты ничего не знаешь... ну да ладно. Теперь ты меня видишь - это главное.
— Спасибо тебе, — Синчень вдруг согнул колено, чтобы встать на него, но Хонджун не позволил, схватив его за плечи.
— Ты чего делаешь? С ума сошёл?
— Как... как я могу отблагодарить тебя?
— Ой, ну не драматизируй, — Ким закинул руку на его спину, подталкивая вперёд. — Похоже, тебя уже заждались на собрании. Идём.
Жить в ожидании смерти не так страшно, как жить в неведении. Жить, не зная из какого тёмного угла комнаты появится существо, решившее тебя убить. Однако, пока существовал невидимый барьер, созданный Синчэнем, Уён дышал спокойно. После минувшей битвы, Сану наконец стало легче к обеду, и парень повёл его в сад, чтобы подробнее рассказать о мире, в котором они очутились.
Чхве поджёг сигарету. Не эльфийскую, обычную "кэмэл" — одну из тех, что Минхо наклянчил у прохожих, проводя время в Бьянтхо. И хотя сам элурантроп не курил, ему было любопытно попробовать яд, изобретённый людьми, однако откладывая это глупое дело, он решил, что отдать злосчастные палочки потомку Тьмы куда лучше, чем давиться самому. Не каждый поверит в то, что рассказывал Уён, и даже получив самые весомые доказательства, молодому преподавателю всё ещё казалось, что он спит. Оказавшись в западне Сан не мог думать о прежней жизни, и только улыбка соулмейта, сидящего рядом у толстого столба сишелинового дерева, спасала от густой пелены мрака на сердце. Сан не хотел говорить о том, что ощущает присутствие Тьмы каждой частичкой своей души.
Когда Минхо вернулся с собрания, парни уже возвращались из сада. Растерянный взгляд элурантропа заставил их занервничать.
— И что? — поинтересовался Сан. — Какие решения приняли?
— Пока Верховной нет... — он вздохнул. — То есть до её отсутствия распоряжаться Лигаксу будет Чан. Фейри и заклинатели уже послали свои войска к городу, ангелы прибудут с минуты на минуту, остальные уже здесь. Демоны укрепили стены города, Синчэнь использовал мощные заклинания, увеличивающие силу защиты, однако это забрало его собственные силы, и он слаб. Мы в ожидании, должны быть на готове.
— А нам что делать? — спросил Уён.
— Не нужно было вам меня спасать, — глядя на каменные плиты под ногами произнёс преподаватель. — Теперь она прийдёт и убьёт всех.
— Война бы произошла в любом случае, — постарался утешить его Минхо. — У Тьмы одна цель — обрушить Шинпал, а ты нужен ей только потому что являешься её потомком, — он убрал руки в карманы и посмотрел на небо.
— А эти... монстры, которых мы встретили на Изломе... хватит у Лигаксу сил? — спросил Уён.
— Не переживай. Некоторые из них не очень опасны. Такие как дроу, что посещал Сана, может только плюнуть своей слюной, она не токсична. Пешек легко уничтожить, это та, что схватила Чонина за ногу, безликие мертвецы. А вот Грязный великан с легкостью раздавит тебя.
— Это с которым дрался ты?
— Да.
— Меня пыталось убить существо без кожи, у него тоже название есть?
— Пибу? Тоже опасные, у них высокая физическая сила, несмотря на полумёртвый внешний вид.
— Есть ещё кто-то?
— Рúкли, орки и фисы́. Огромные летучие мыши, кровопийцы и бьюланы из подземелья Лигаксу, поклоняющиеся тьме.
— Кажется, мы в пизде, — сделал свой вывод Сан.
— Не. Вас мы отправим домой.
— Что? — Уён приблизился вплотную. — Отправляете нас назад? Почему?
— Потому что иначе вы умрёте. Так что отправляйтесь к Синчэню. Я найду Ари и Феликса.
Уён и Сан лишь грустно переглянулись, а затем младший без всякой тревоги взял ладонь Чхве и повёл вдоль каменной тропы.
Невидимый купол мощного заклятия не мог укрыть весь Лигаксу. Блуждающих слуг Тьмы, прорывающихся в скрытый мир, становилось больше с каждым днём. Сила их росла, напитывала словно засохщие цветы дождевой водой, и когда Скарлетт оказалась в ловушке Излома — пришло время для основного удара. Лигаксу потерял могущественную защитницу, но времени на оплакивание не было.
И только Феликс, невзирая на приближающийся конец света, был по-настоящему счастлив. Безусловно, он боялся, переживал и тревожился, но теперь рядом с ним был Хёнджин, такой прекрасный и сказочный, что всё остальное пугливо убегало на второй план.
— Я хочу тебе кое-что показать, — фейри явился в половине второго из белого облака блестящей пыли, сразу после совещания глав, на которое его не допустила родная мать.
— Ты... я не знал, что ты тоже так умеешь.
— Пошли, — Хёнджин вытянул широкую ладонь вперёд, и Феликс сделал несколько шагов к нему.
— Не пугай меня больше, — обиженно пробурчал парень. — Это было неожиданно...
— Ещё я могу становиться невидимым.
— Не говори, что втихоря наблюдаешь за мной.
— Пока нет. Но зачем я буду скрываться? Тебе ведь нравится видеть как я смотрю на тебя.
— Прямо как сейчас, — взгляд Хёнджина действительно заставлял Ли рассыпаться на части.
— Так?
— Да, — Феликс наконец коснулся руки Хёнджина и сразу же их полностью окутала знакомая дымка.
Когда туманность рассеилась, глаза парня кольнуло лучами ярчайшего света. Пришлось зажмуриться, чтобы привыкнуть, и когда он вновь поднял тяжёлые веки, заметил переливающееся блёстками розовое озеро перед собой. Именно от него исходили те блики, режущие глаза. Вокруг простиралось покрывало ароматных трав и кружевные ветви пушистых дерьев. Хёнджин посмотрел вдаль на гладь озера, словно кого-то высматривая. Не выдержав интиригующего молчания, Феликс спросил:
— Что мы тут делаем?
Он всегда задавал много вопросов; любопытный и весьма забавный, когда чуть выпячивает маленькие губы и округляет глаза, словно ребёнок. Это одна из мелочей, влюбивших фейри в себя, вопреки мировым запретам.
— Ждём Ками.
— Кого?
— Сейчас увидишь.
Феликс застыл, следя за взглядом Хёнджина, и несмотря на внешнее беспокойство, внутри парень был спокоен и терпелив. Вдалеке показались очертания зверя, однако из-за блеска воды понять какого было невозможно.
— Ч... что это... — когда животное оказалось сравнительно близко, Феликс неосознанно попятился. — Единорог?!
— Тише, — перед Хёнджином возвышалась четырёхметровая лошадь с яркими очертаниями мыщц, спрятанных под короткой идеально белой и чистой шерстью; на могучем лбу меж красных, как кровь глаз, красовался острый спиральный рог размером с самого фейри. — Здравствуй, Ками, — Поражённый Феликс следил за тем, как существо, тряхнув длинной густой гривой склонило голову и выдохнуло через огромные ноздри, Хёнджин провёл тонкими пальцами по волосу, словно расчёсывая. — Феликс, подойди, — но парень не слышал; наверное, никто его ещё в этом мире не удивлял так, как это мифическое создание. — Не бойся.
Короткими шагами Ли всё же подошёл к Хёнджину, который в сравнении с величественным животным выглядел совсем крошечным. Поймав своими глазами небесные, он проглотил тяжелый ком, а затем ощутил как холодные руки фейри коснулись его ладони. Хёнджин поднял её к массивной морде Ками и сжимая своими пальцами его, провел по мягкому волосяному покрову. Единорог закрыл глаза.
— Я... я в шоке, — сам не зная почему шёпотом, сказал Феликс.
— Правда прекрасно?
— Да...
— Ками мой близкий друг. Я нашёл его когда Фисы́ изранили его и бросили умирать.
— Кто такие фисы? — вновь шёпотом спросил Ли.
— Подземники, нечисть. Они живут в Лигаксу, охотятся на зверей, разрушают дома бьюланов и поклоняются Тьме. Если начнётся война, боюсь, они без сомнения примкнут к её армии.
— Их много?
— Не знаю. Их целая раса.
— Как думаешь, Хёнджин, мы обречены? — болезненный укол страха ударил в сердце. — Все умрём?
— Никто не умрёт. Мы, бьюланы, справимся, а ты и твои друзья отправятся домой, когда вернёмся в резиденцию.
— Ч... что? — единорог встрепетнулся, вынуждая Ли отскочить.
— Я случайно подслушал правителя Чана на собрании. Они считают, что даже защитный барьер не сможет уберечь вас от преспешников Тьмы, — Хёнджин погладил Ками по ноге и тот успокоившись, лёг рядом. — Тебе, твоей семье и потомкам будет гораздо безопаснее в вашем мире.
— А почему нас никто не спросил? Мы что, вещи какие-то? Захотели — привели, захотели — выгнали. Пусть определятся где нам безопаснее, ага. Сначала нам втирали, что это здесь, а теперь наоборот, у них биполярка или что?
— Пожалуйста, не нервничай, Феликс. Я понимаю ты злишься, но никто не знал, что всё изменится. Когда на Лигаксу нападут, первым делом постараются уничтожить всех, кто находится в Эльпусоне. Что если мы не сможем защитить вас? Что если я не смогу защитить тебя?
— Жалко, что у меня нет никаких сил... и почему я человек?
— Ты мой любимый человек.
Феликс поднял на Хёнджина свои глаза, ощущая, как внутри всё сжимается от теплоты его слов и, сдерживая трогательные слезы, сжал губы в одну тонкую линию.
— Я тоже люблю тебя...
— Я знаю. Мне кажется ты говорил это раньше.
— Не хочу домой. Почему я не могу остаться с тобой, если хочу этого?
— Когда всё закончится мы увидимся, я найду способ, но сейчас так будет правильней всего. Уверен, Верховная сделала бы также.
— Как ты думаешь она... она в порядке?
— Хочу верить в это.
Феликс сделал несколько шагов к Хёнджину, погладил лежащего единорога по носу. Он бы хотел вот так стоять и дальше, мечтал скрыться от всех вместе с невероятным фейри и его мифическим другом. Однако Хёнджин внезапно поднял голову, сделав краткий глубокий вдох.
— Что? Что такое?
— Они здесь, — Хёнджин разжал свободную ладонь, оголяя горстку блестящей пыли и бросил её в Феликса. — Помни, что я люблю тебя.
Ли не успел ничего ответить: магия фейри быстро перенесла его в ветхий национальный домик, прячущийся в чаще деревьев. Коленями он рухнул на деревянные половицы не от того, что был растерян, а от того как сильно кружилась голова. Трансгрессировать в одиночку было намного сложнее. Ожидавший уже в ханоке Уён подхватил лучшего друга и помог сесть.
— Хёнджин сказал... — пытаясь не закрывать глаза произнёс Феликс. — Сказал: "Они здесь".
Уён посмотрел на сидящего на пыльном столе Сана, у которого в глазах отражалась его собственная тревога.
Скарлетт застряла на Изломе. Холодный мерзкопахнущий ветер развивал ткани её платья, колыхал испачканные гнилой землёй и собственной кровью волосы. Эльфийка по-прежнему была без сознания, лишь едва слышимый пульс выдавал её желание жить. Силы покинули её тело, оставив лишь оболочку. Тьма кружила вокруг, снова меняя свой облик, готовясь в войне, словно это было театральным представлением. Вдохновлённая существами, ползающими под ногами, она обратила семь глаз в шесть. Они стали гораздо больше и теперь казались паучьими. Рельефный череп оголился до темени, разошёлся пятнистыми костями до кромки чёрных жётских волос, сквозь которые пробились острые витые рога с опущенными к нечеловеческому лицу концами. Из чёрного рта показались красивые клыки, всё тело покрылось бордовой сыпью. Спрятанные четыре руки вырвались на свободу вместе с огромными гладкими крыльями, как у летучих мышей. Отвращение и ужас, вызываемые таким видом, были одним из лучших оружий в запасе владычицы Излома; подобно дикому зверю она загоняла жертву в тупик страха, как в ловушку, а затем подчиняла себе затуманенный разум. Напитавшись силами сначала своего потомка, а затем Верховной эльфийки, Тьма в полной мере теперь могла менять обличия. Почерневшей когтистой ногой она пнула тело Скарлетт и вновь рассмеялась. Схватив копну белоснежных волос, владычица поволокла тело подальше от здания, в котором скрывала своего потомка. Она не могла испытывать никаких чувств, кроме гнева, поэтому не ощущала досады от побега Сана, которого подчинить было тяжелее, чем кого либо. Однако мрак был в его крови, и даже самый яркий свет однажды способен погаснуть. Используя Верховную подобно ключу, Тьма с лёгкостью открыла портал. Образовавшееся кольцо стало расти с неимоверной силой, поджигая края границы и напрочь стирая их. Явившиеся из воздуха и земли слуги словно ядовитые змеи стали пробираться в Лигаксу. Тысячи обезображенных существ в одночасье заполонили пространство сада за резиденцией. От их запаха и чёрной мглы, исходящей от Излома, мгновенно завяли деревья и почернела вся трава. Несмотря на солнечный июльский день внезапно небо окутали густые тучи, а там, где ступали чудовища, появлялся иней. Гордясь своим величием, Тьма отпустила всё ещё спящую Скарлетт и обернулась дымом.
Опередив Минхо, Ёсан обнаружил Ари сидящей на берегу Алых Озёр. Русалок ей встретить не удалось, лишь насладиться красотой местных вод. По одному взгляду старейшины она поняла, что грядет нечто ужасное. Он молча протянул ей жилистую руку, чтобы перенести в ханок.
— Времени нет! — начал эльф, едва оказавшись в тёмной комнате. — Быстрее, — он развёл руки в стороны и открыл портал в Бьянтхо.
— А Хонджун? — заволновалась девушка.
— Хонджун остаётся здесь из-за своей глупости.
— В смы... — Ари не стала спрашивать, зная, что подвергает риску не только себя, но и остальных, однако ещё немного повременила, глядя на выход в надежде ещё раз увидеть Минхо.
— Идём, — спокойно произнёс Уён, глядя на подругу. — Ари, в любую секунду нас могут убить.
— Мы правда не можем остаться? — спросил Сан.
— Господин Одум, — начиная злиться, сквозь зубы проговорил эльф. — Пожалуйста.
Сан смерил его взглядом настоящего потомка Тьмы и вошёл в портал первым, Уён последовал за ним.
— Госпожа, — гневно вздохнул Ёсан. — Поторопитесь же.
— Подожди! — Ари схватила эльфа за руку. — Ты не можешь оставить нас там.
— Ты знаешь, что могу, — терпкий голос вдруг стал заботливее, отсутствие формальностей приятно обласкало слух.
Девушка проглотила тяжёлый ком, ощущая как слёзы стали жечь глаза, и вновь обернулась к выходу.
— Нуна, пошли, — Феликс ласково положил руку ей на лопатку, и девушка перевела взгляд на брата.
— Ари, стой! — Минхо наконец появился в дверях, позволяя девушке облегчённо вздохнуть. — Подождите...
— Есть новости? — спросил Ёсан, и элурантроп закивал.
— Слуги Тьмы открыли портал в Сишелиновом саду, используя госпожу Верховную. Солдаты пока удерживают границу, но... их слишком много, и никто не может закрыть портал, они лезут и лезут. Синчень слишком слаб, другие заклинатели ещё не явились. Если Тьма получит обоих потомков, то сможет использовать их как ключ в мир смертных. Мы в...
— В жопе, — перебила Ари, подходя к Минхо; Ёсан закатил зелёные глаза, а Феликс продолжал наблюдать. — Я тоже могу надрать задницу этим тварям!
— Можешь, — Минхо встал напротив девушки, луч солнца, прорывающийся чрез окно, облил его лицо, показывая как глаза становятся по-настоящему кашачьими. — Но я хочу сражаться за то, что мне дорого, зная, что ты дома, в полной безопасности.
— Я не хочу быть в безопасности, — резко, без предупреждений она крепко обвила свои руки вокруг талии, прижимаясь всем своим телом; тепло, исходящее от Минхо, согрело продрогшую от ужаса девушку. — Я хочу быть с тобой.
— Пожалуйста, Ари, — он секундно приобнял в ответ, а затем ласково отстранился. — Не заставляй моё сердце разбиваться на части.
— Что если мы проиграем? — почти шёпотом спросила Ари.
— Добро всегда побеждает зло, не так ли?
— Лишь в сказках... — она шмыгнула носом, сдерживая панику. — Даже если это сказочный мир - он реален. А в реальности всё иначе.
— Если будешь верить, — он коснулся ладонью её побелевшей щеки и на душе воцарилась гармония. — То всё будет хорошо.
— А если... если ты умрёшь?
— Я не умру. Обещаю, — осторожно и медленно Минхо потянулся к манящим губам острой формы и сразу же утянул Ари в свой первый поцелуй.
Она почувствовала как дрожит его челюсть и насколько громко бьётся его сердце, заглушая собственный учащённый пульс. Кровь прилила к вискам, повышая давление; девушка с трудом приподняла руки, чтобы коснуться ими крепких, широких плеч. Элурантроп целовал неуверенно, словно ждал этой секунды всю жизнь, и теперь стесняясь и боясь что-то испортить полностью доверился Ари, которая на самом деле не очень умело целовалась. Она неспеша приоткрыла его податливые нежные губы своими, погружаясь в спутанные в клубок мысли вперемешку с происходящим. Минхо слишком сильно хотелось замурлыкать и одновременно зарычать: оба кота внутри него рвались наружу, но человеческая сила воли, к счастью, оказалась больше.
— Народ, — прохрипел Феликс. — Не хочу вас прерывать, но как бы...
Минхо закончил также медленно, как начал, всё ещё опаляя дыханием порозовевшие губы. Во взгляде светящихся зелёных глазах теперь горел иной огонёк, и Ари успела лишь прошептать "Береги себя" прежде чем Минхо вышел из ханока. Девушка развернулась, разрешая слезам скатиться по белым щекам и вышла в портал, игнорируя Ёсана. Феликс вышел за ней, почему-то кратко приобняв эльфа, а тот, оценив магическим взором наличие раннее нанесённого на всех четверых защитного поля, захлопнул портал.
В Бьянтхо всё было по-прежнему. Всё такой же горячий прелый воздух, раскаляющее сухую землю солнце и ароматная зелёная растительность. Минхо был прав — никто из родных не заметил отсутствия друзей. Феликс и Ари вернулись домой, Уён и Сан также разошлись, однако первый, увидев, что родители на работе, позвонил в ворота преподавателя.
— Я не могу находиться один, — оправдался Чон. — Ты не против?
— Входи.
Солнце сжигало с новой силой. Казалось огромный светящийся шар вот вот рухнет на землю, только бы не позволить Тьме её поглатить. Секунды долго тянулись, превращаясь в минуты, а затем в часы. Утомительное ожидание неизвестного сводило с ума. Парни сидели за столом на мрачной кухне Сана, а тоска, возникшая в душе Уёна ещё в Лигаксу вдруг испарилась, и теперь он хотел вернуться обратно. Он, как и остальные, чувствовал вину за то, что ушёл, бросив людей... бросив бьюланов, отставивших печать ценности в его жизни. Чхве заварил зелёный чай, приятная горечь обожгла горло, пусть и казалось странным пить кипяток в тридцатиградусную жару. Они долгое время сидели в тишине, изредка обмениваясь бессмысленными фразами, пока Уён внезапно не спросил:
— Можно я тебя поцелую?
Сан долго смотрел на Уёна взглядом, из-за которого тот слишком смутился и опустил голову, пряча глаза куда-то в пустоту керамической кружки. Он не жалел, что спросил о своём сокровенном желании, однако напряжение, повиснувшее в воздухе потянуло от висков к низу живота. Преподователь сам потянулся к лицу Уёна, сразу же овладевая губами того — страстно и напористо. Своими тонкими пальцами он обвил линию челюсти, чтобы углубить поцелуй. Ласковый кончик языка проник в горячий рот, изучая, и Чону пришлось задержать дыхание, чтобы не застонать. Расслабленно он пытался подстроиться под пламя Сана, пока то его не спалило, оставляя лишь горстку серого пепла.
Раздался громкий звонок в ворота, и Чхве нехотя отстранился, вновь ловя затуманенный взгляд карих глаз своими. Парень медленно поднялся и вышел на улицу. У ворот стоял Феликс. Эмоции на веснушчатом лице были теми же — печаль, боль, сожаление. Сан безмолвно впустил его; он был уверен, что сейчас им необходимо быть всем вместе.
— Почему Ёсан сказал, что Хонджун-хён должен остаться? — садясь на диван спросил Феликс. — Вы знаете?
— Нет, — Уён отрицательно мотнул темноволосой головой.
— Неужели он что-то натворил...
— Думаю мы ещё узнаем в чём дело, — произнёс Сан, облокачиваясь спиной на стену.
— Надеюсь.
Внезапная тупая боль пробила виски Сана. Со вчерашнего дня она была терпимой, однако на этот раз парень ощутил немыслимые телесные страдания, словно кто-то вбивал ему в голову жёсткие гвозди.
— Учитель Чхве! — Уён и Феликс мгновенно оказались рядом. — Что с Вами?
— Тебе больно? — стоило Сану качнуться, Чон приобнял хлипкое тело, не позволяя упасть.
Преподаватель зашипел от новой волны пронизывающей пытки, сжал руками раскалывающиеся виски и зажмурился в ту секунду, когда в голове эхом раздался знакомый ненавистный голос, грубый и расплывчатый: словно несколько сплелись в единый.
«Идём со мной.»
Тьма говорила с Саном монотонно, мучая, причиняя боль, что исходила от висков по всему телу пушистыми гусеницами.
«Это всё, что я хочу.»
— Уйди, — зашептал Сан, мотая головой. — Уйди, уйди, уйди, — Феликс посмотрел на обеспокоенного Уёна, приобнимающего учителя.
— Сан... Сан, ты слышишь меня?
— У него жар, — произнёс Феликс, коснувшись пальцами взмокшего лба Чхве. — Что нам делать, Уён?
— Уйди... уйди, — Сан выскальзывал из хватки Уёна, но тот был сильнее; он подвёл его к морщинистому дивану и заставил сесть.
«Ты больше никогда не испытаешь этого, не ощутишь. Я дам тебе всё, что захочешь. Все, что пожелаешь — исполню. Всё, что попросишь — выполню. Идём же.»
Голос стал громче, а боль совсем невыносимой. Подчиняясь физической слабости, Сан потерял сознание, а когда вновь открыл глаза с ужасом осознал, что находится на Изломе.
— Не может быть...
— Может, — перед лежащим на ледяной плите уже знакомого здания Саном возникла пугающая до костей фигура Тьмы. — Я подумала, что нам стоит поговорить наедине, — она склонилась над парнем, и он дёрнулся назад, видя своё отражение в пустых паучьих глазах.
— Ты пришла в мой сон? — сбитое дыхание выдавало учителя; если он спал то почему опять всё было настолько правдоподобно? — Или забрала меня?
— Нет, дитя. Я создала этот сон. Ты всё ещё не понял? Мы связаны, в твоих жилах течёт моя кровь.
— Но зачем я тебе? Только поэтому?
— Ты даже не знаешь насколько ты силён... серьёзно, — владычица Излома выпрямилась, взяла в одну из шести своих длинных рук подбородок Сана. — Идём со мной и я научу тебя пользоваться своими дарами.
— Я ни за что не буду на твоей стороне!
— Дело в людишках? В этих беспомощных глупых созданиях?
— Они мои друзья... моя семья.
— Хорошо, — она грубо отпустила челюсть Чхве. — Значит ты и твоя семья... умрёте.
Сан вновь провалился в небытие. Ощущая аромат сандаловых благовоний он проснулся от того, как что-то прохладное и мягкое касается его лба. Приоткрыв глаза он понял, что боль не просто стала легче, а исчезла вовсе. Рядом с ним сидела Ари и укладывала влажное полотенце на голову. В комнате, погруженной в коричневатый цвет светильника было свежо и прохладно.
— Ско... сколько я спал? — Сан хотел привстать, но девушка не позволила.
— Лежите, — прошептала Ли. — Сейчас два часа ночи. Я еле отправила Уёна поспать, он ведь не отходил от Вас весь день. Не разбудите его...
— Проснулся? — воскликнул Чон, который так и не смог уснуть.
— Ну, конечно, — Ари возмущённо выдохнула воздух. — Кто бы сомневался, — она встала с дивана и вышла из гостиной.
— Вам всем тоже нужно отдохнуть, — Сан всё же привстал, убирая полотенце от лица.
— Не до отдыха, — Уён присел рядом с преподавателем. — Как ты себя чувствуешь? Что это было?
— Знаешь, — он тяжело вздохнул, глядя парню в глаза. — Я её неотъемлимая часть. Теперь, когда кошмар из пророчества сбылся я никогда не смогу избавиться от ощущения её внутри себя.
— О чём ты говоришь? Всё... всё будет в порядке.
— Мы не знаем. Почему мы сидим здесь, пока все эти необычные существа, стремящиеся нас защитить, умирают? Что если они уже мертвы? Я и ты тому причина.
— И что ты хочешь? Чтобы я открыл портал и вернулся, рискуя нашим миром? Ты сам слышал, что сказал Минхо: Тьма воспользовалась Скарлетт, чтобы попасть в их мир, а нас использует, чтобы попасть в наш. Как бы то ни было нам нельзя возвращаться... даже если возвращаться больше некуда...
— Не думал, что великий потомок Света окажется трусливым слабаком.
— Что? — прямолинейность Сана возмутила и обидела Уёна, он недоумённо свёл брови к переносице, не веря своим ушам. — Считаешь меня трусом?
— Он тебя провоцирует, — всё это время подслушивающая в коридоре Ари сложила руки на груди. — Не забывай, что учитель Чхве долгое время был на Изломе, он может быть шпионом или предателем.
— Не смей так говорить, — повысил голос Сан. — Я бы никогда так не поступил.
— А, правда? — девушка подошла к ним ближе. — Там остался тот, кто мне дорог. Он сражается за свой мир, за наш мир, рискуя своей жизнью, но даже я сижу здесь и не прошу Уёна открыть портал, потому что знаю: если Тьма проникнет сюда, то всем мирам наступит конец. Так зачем ты называешь его трусом? Бояться и трусить - это разные вещи, дорогой. Поэтому закрой свой рот и будь благодарен Уёну, Минхо и всем, кто сейчас бьётся с нечистью по ту сторону границы.
— Твой ход мыслей логичен, — кивнул Сан. — Но совершенно не верен. Ты вправе думать, что я мог бы просить попасть туда, чтобы сдаться Тьме, однако я лишь хочу убедиться, что Лигаксу всё ещё... всё ещё не в её власти.
— Оппа, — Ари положила руку на Уёна, не сводящего взгляда с Чхве. — Можем поговорить? Наедине.
— М, — он коротко кивнул и они вышли из комнаты в темноту коридора.
— Не верь ему, — шепнула Ли. — Помнишь, что говорила Верховная? "Он не будет прежним"... я знаю, у вас связь, и... он тебе нравится, да? Но, чёрт, мы ж не знаем, вдруг он реально служит этой кракозябре?
— А что если он прав? Что если Минхо, Хёнджин, Чан и все остальные уже...
— Не думай так! — она слегка стукнула его по предплечью. — Если вернётесь навряд ли сможете дать отпор. Она даже самую крутую эльфийку положила, а ты только пару дней назад обзавёлся сверхспособностями или как там это называется.
— Мы можем хотя бы заглянуть и...
— Заглянуть и тогда она захапает вас обоих и придёт уничтожить всё человечество, — шёпот постепенно сходил на нет. — Ты не понимаешь, что по собственной глупости станешь соучастником конца света, если не сдохнешь раньше времени, конечно.
— Боже...
— Что?
— Я думал ты изменилась, но ты такая же эгоистичная и беспечная.
— Чего?
— Ты и правда хотела остаться и сражаться тоже? — Уён жестикулировал и говорил во весь голос. — Там ведь остался твой старший брат, Ари! И Минхо! Ты сама сказала, что он дорог тебе, но похоже это не так. Разве не хочешь узнать в порядке ли он?
— Заткнись.
— Мы с Саном портализируемся в Лигаксу.
— Я лишь хотела уберечь тебя от опрометчивых поступков. Беспечен здесь только ты, совсем не осознаешь с чем сталкиваешься. Думаешь те твари на Изломе шутка? Не ты убивал их, Уён, а я, пока ты бегал за своим драгоценным любовничком.
— Следи за языком!
— Чё вы орёте? — на лестнице появился проснувшийся Феликс. — Вас даже на втором этаже слышно.
— Уён и учитель Чхве хотят пойти в Лигаксу, якобы на разведку, — прошипела Ари, упираясь плечом в сизую стену.
— Хён... разве это не опасно?
— А разве тебе не интересно в каком состоянии находится Хёнджин?
— Манипулируешь? — Феликс опустил глаза: Уён надавил на воспалённую рану; в отличие от сестры, любовь была единственным чувством, движущим им, поэтому он спустился и подошёл к другу, кивая. — Ты прав. Я тоже пойду.
— Свихнулись? — вскрикнула девушка, ей хотелось заплакать от беспомощности.
— Хорошо, — проигнорировал её Уён. — Только надо выйти на улицу, в помещении плохо получается. Сан-и?
Учитель всё так же сидел на своём диване, даже не пытаясь услышать спор Уёна и Ари, однако когда его позвали он встал и вышел к ним.
Прохлада глубокой ночи приятно освежила и тело, и мысли. Феликс не был уверен, что они поступают правильно, но страха не было. На самом деле он уже давно не знал, что правильно, а что нет. Он знал лишь одно — их жизнь никогда не вернётся в прежнее русло.
Закрыв глаза и выровнив дыхание, Уён несколько раз сжал ладонь в кулак и обратно. По венам от сердца к руке потекла сияющая белоснежная линия. Пока Сан и Феликс завороженно следили за лоскутом света, Ари, теряясь в сомнениях, наблюдала поотдаль, стоя на бетонном пороге. Кончики пальцев Чона загорелись полупрозрачным мерцанием, которое в звёздном свете выглядело действительно сказочно и удивительно. Он резко дёрнул им и крошечное окно в соседний мир стало медленно разрастаться, меняя железные ворота на гладь лунных Алых Озёр.
— Интересно, — шепнул Феликс. — Почему Ёсан повёл нас в лес тогда, если можно бы...
— Тш-ш, — Сан приложил палец к своим припухлым губам. — Quetly¹.
Тишина, стоящая вокруг, пугала. Ни шуршаний травы, ни пения сверчков, ни шума омывающих красный песок волн. Уён разочарованно посмотрел на Ари и поспешил следом за уже нарушившими границу друзьями, однако девушка сорвалась с места и побежала за ними, прежде чем парень закрыл портал. В нос ударил запах гари и дыма, густые облака которого виднелись сквозь макушки высоких деревьев. Осторожными шагами ребята двинулись по знакомой тропе, украшенной пушистыми растениями по краю. Порождения Тьмы не добрались до исцеляющей воды; языки летней травы облизывали обувь, оставляя капли ночной росы. Феликс хотел достать телефон, дабы осветить себе путь, однако Уён остановил его руку, намекая, что это плохая идея. Когда они вышли на пустырный склон, с которого хорошо видна столица, сердца болезненно задрожали. Чёрный дым, витающий над городом, стал чётче, а угли тлеющих построений освещали силуэты сотен бездвижных тел. Откинув прочь свои страхи, Феликс побежал к обгоревшим постройкам.
— Ёнбок! — крикнула вслед Ари, ринувшись за ним.
В городе витал мерзкий запах обожённой плоти, смешанный с гнильём, пришедшим из Излома. Под тёмным небом, на котором отчётливо горели крупные звёзды, почернели деревья и увяли лепестки всех цветов. На кирпичных фасадах и стенах плетущиеся лианы больше не были зелёными; всё, что дышало погибло, оставляя пустыми площади, улицы, вымощенные идеальным асфальтом и камнем дорожки. Феликс, его сестра, Уён и Сан тихо шли по одной из них, стараясь избегать трупов прекрасных бьюланов и уродливых чудовищ. От всё ещё горящих кое-где зданий свет лился пугающей оранжевой рекой, разрешая вглядываться в каждое открытое лицо. Никого из знакомых друзья не встретили, и это, пугающе и постыдно, успокаивало. Но самым пугающим было отсутствие кого-либо живого, ни единого существа не было на улицах, нигде не горел свет, словно и не было никакой бойни, а просто все спят в такой поздний час. Когда ребята приблизились к разваленным колоннам резиденции, Феликс вдруг услышал знакомый гарцующий звук и повернулся на него. Из темноты вышел Ками. Единорог медленно перебирал копытами, опустив гривистую голову. Уён и Ари неосознанно вздрогнув, попятились, но Феликс успокоил:
— Не бойтесь. Он на нашей стороне.
— Ну хоть кто-то здесь есть, — прошептал Сан.
— Идёмте, — поторопил Уён.
Феликс подошёл к могучему созданию, поднял лицо, пытаясь заглянуть в глаза, а затем спросил:
— Ты знаешь где Хёнджин? Он в порядке?
Единорог посмотрел на него и внезапно прилёг прямо у худеньких ног парня. Из-за большого размера и острого рога Феликс всё ещё боялся, боялся, что неправильно понял, но страх за фейри был сильнее.
— Я могу сесть?
Феликсу показалось как лошадь кивнула. То ли помутневший разум стал тому виной, то ли это действительно было так, но парень вдруг обернулся к спрятанным темнотой друзьям, а затем, коснувшись ладонью белёсой гривы, неуклюже вскарабкался на спину создания. В младшей школе он несколько раз ездил на пони, и если бы тогда знал, что сулит будущее, не бросил бы заниматься скачками. Наездник из него был плохим, но он крепко сжал гриву Ками, и животное осторожно встав неспеша двинулось в незнакомую Ли сторону.
— Думаешь он справится один? — спросила у Уёна Ари.
— Разве один? — имея ввиду огромного единорога усмехнулся парень, и они вошли в резиденцию, попутно включая фонарики.
— Выключите свет, — прошептал Сан.
— Нет, — прошипела в ответ Ари, которая и не собиралась доверять преподавателю. — Чтобы твоя подружка нас схавала? — она хотела ввести код на сенсорной панели с изображением отпечатка пальца, однако Сан легонько толкнул стекло и дверь оказалась открытой.
— Если она захочет это сделать, — произнёс Уён, входя после Чхве. — То наши фонарики нас не спасут.
— Электричества во всём городе нет, — сказал Сан. — Не знаю чего и ожидать...
— Минхо? — Ари посветила на лежащее за одной из стеклянных статуй тело и побежала к нему.
Это действительно был он. На обнажённом теле размножились незаживающие глубокие раны и порезы, скула и губы были разбиты почти до самой кости, от висков застыла алая струйка, дающая понять о гематоме, спрятанной в чёрных волосах. Девушка скинула свою толстовку, заботливо прикрывая друга, и только потом решилась проверить пульс, сдерживая панику и сопровождающие её слёзы. Она приложила ухо к испачканному кровью носу, но ничего не почувствовала. Пальцы нажали на холодное запястье, но и там было тихо. Ари привыкла к тому, что Минхо всегда был тёплым, температура его тела в норме составляла не меньше сорока пяти градусов, но сейчас кожа его посветлела и стала совсем ледяной. Мокрыми глазами она посмотрела на лицо элурантропа, не выражающее никаких эмоций, и прикоснулась головой к груди, в надежде услышать хотя бы слабое сердцебиение.
Но его не было.
Отпрянув, Ари закрыла рот ладонью, чтобы не закричать от разрывающей на части душевной боли. Никогда прежде она не испытывала таких мучений, таких страданий.
— Нет, нет, — прошептала девушка. — Он не мог умереть, он... он обещал...
Ладонь стоящего позади Уёна сочувственно коснулась хрупкого девичьего плеча. Мощный поток несдерживаемых больше слёз хлынул тяжестью на щёки. Задыхаясь, Ари обняла тело Минхо, смешивая его кровь со своей солёной водой.
— Минхо... это я виновата... я бы... я бы мог-могла... — внезапно крепкие руки Уёна приобняли её предплечья, стараясь оттащить. — ...успеть... ты не должен бы-был... нет... — Ари поддалась и отстранилась, Уён обнял её, гладя по светлым волосам.
— Нам нужно идти дальше, — прошептал парень, и повернул голову на Сана, который тоже плакал, тихо и незаметно.
— Я не... я-я не-не, — с каждой секундой девушка тяжело выговаривала слова, сожаление и душевные терзания душили её, сжимая горло. — Ос-оставлю его тут... од... од-од-ного.
— Мы вернёмся за ним.
— Он не мог... — истерика проглатывала Ари полностью, Уён привстал и поднял не стоящее на ногах тело подруги.
— Пожалуйста, я знаю, что тебе трудно, но нам надо найти остальных.
— Но ес-если и они...
— Эй, — Уён сжал её плечи и заглянул в порозовевшее влажное лицо. — Посмотри на меня. Мы что-нибудь придумаем, поняла? Ари, — он легонько пошатнул девушку, она подняла взгляд... — Поняла? — ...и кивнула.
Пока они направлялись к лестнице, Ли каждую секунду оборачивалась, словно ждала, что Минхо её позовёт. Позовёт так же, как и днём, когда она обняла его так сильно и крепко, будто знала — это их последнее объятие.
Ками принёс Феликса к трёхэтажному широкому замку в стиле девятнадцатого века, во всех окнах которого мерцал свет. Единорог опустился на передние лапы, позволяя парню слезть и тот, низко поклонившись, поспешил внутрь. От яркого неожиданного света пришлось сщуриться, но Феликс сразу же заметил несколько бьюланов в холле. Вокруг не было ничего, кроме белого цвета: стены, пол, потолок, стол информации. Феликс быстро понял, что находится в больнице Эльпусона. Уже знакомый начальник охраны, две эльфийки и один фейри, одетые в длинные синие одежды, удивлённо взглянули на него. Парень, игнорируя этот жест, хотел подбежать к Юнхо, но тот его опередил, мнгновенно трансгрессируя, чтобы сократить расстояние.
— Что Вы здесь делаете?
— Ищу Хёнджина и других друзей. Где мой брат? Где все?
— Они оба живы, — фраза эльфа заставила Феликса довольно вздохнуть. — Господин фейри вместе со своей сестрой принцессой Ынджи пережили ужасную потерю.
— Что? — Ли испугался вновь, радость снова отступила на второй план.
— Мы не смогли обойтись без жертв, — Юнхо сделал паузу. — Её величество королева Дживон, сражаясь пала от тёмных сил.
Феликс понял, что не может ничего ответить. Наверное, он только сейчас осознал как страшна была эта битва, ведь даже горы трупов незнакомцев не сравняться с единственной смертью того, с кем был знаком.
— Феликс?! — крик Чана выбил парня из мыслей. — Какого хрена ты тут делаешь? — бьюлан кинулся к нему. — Ты не один, да? Где остальные?
— Лучше скажите, что случилось с Тьмой? Вы её победили? — он заметил, что у Чана красные заплаканные глаза.
— Было бы всё так просто...
— Господи, Феликс! — из лифта вышел Хонджун, рядом с ним были его отец и глава кумихо Чанбин. — Феликс! — парень побежал к брату и крепко обнял.
— Хён, — слёзы спокойствия заблестели в уголках глаз. — Я рад, что ты цел. Почему ты не пошёл с нами? Ёсан сказал ты что-то натворил и не мо.... стойте... господин Синчэнь? Вы... вы больше не слепы?
— Это долгая история, — брат хлопнул Феликса по плечу. — Где Ари? Сан и Уён тоже пришли с тобой?
— Да, они в резиденции. А я встретил Ками, и он привёз меня сюда.
— Ками? Кто это?
— Единорог.
— Едино... единорог? — Хонджун изумлённо вскинул брови.
— В резиденции уже безопасно. И всё же лучше кому-нибудь отправиться за ребятами, — сказал Чан.
— Я пойду, — кивнул Ким. — Правда не уверен, что быстро найду дорогу.
— Зачем идти пешком? — усмехнулся Чанбин. — Я могу телепортироваться и возьму тебя с собой, — он как-то грубо взял запястье Хонджуна, и они тут же растворились в грязно-оранжевом облаке тумана.
— Я повторю свой вопрос, — произнёс Чан. — Зачем вы вернулись?
— Чтобы узнать в порядке ли вы здесь. Это и наша битва тоже.
— Ошибаешься, — вмешался Синчень. — Не нужно было вам приходить вновь.
— Не нужно было тогда изначально нас сюда приводить, — на фразу Феликса, заклинатель только громко вздохнул. — А где другие главы? Где Верховная?
— Мы... мы не знаем где она, — ответил Синчень.
— Её нет среди погибших, однако и связь с ней я всё ещё не ощущаю, — Чан грустно опустил взгляд, губы его дрожали от бессилия. — Боюсь Тьма забрала её в ловушку Излома.
— Так Тьма живая? Вы не уничтожили её?
— Её нельзя уничтожить, — Синчэнь помотал головой. — Лишь запечатать.
— Вы расскажите, что всё-таки произошло?
— Мясо, — ответил Чан; он хотел добавить ещё что-то, но его прервало возвращение Чана и Хонджуна, которые привели остальных. — Вам вообще запрещено было возвращаться! — крикнул эльф Уёну и Сану.
— Мы знаем, господин, — Уён склонил голову.
— Ладно... раз вы уже здесь, пошлите, — он повёл всех по лестнице на второй этаж, на котором находился просторный уютный кабинет с множеством кресел и зеркал.
Сонхва и Ёсан, ожидающие Чана, недоумевающе переглянулись при виде гостей. Эльф сел на одно из кресел, и остальные последовали примеру. Ари устроилась на край честерфильда и отвернулась в пустоту. Стоило прикрыть глаза и она снова видела улыбку Минхо, слышала искренний голос, чувствовала нежные прикосновения, и новый поток рыданий самопроизвольно вырывался наружу.
— Где Чонин? — обратился заместитель Верховной к Ёсану.
— Вызвался добровольцем убирать тела.
— Чё их там убирать... рукой дёрнул и они в пыльцу превратяться. Наших в морг телепортировать.
— Да, — согласился Сонхва. — Но их слишком много.
— Ладно... а где Сынмин? Джесс?
— Джессика с другими демонами покинула Эльпусон и вернулась в Амадаси, — ответил старейшина. — Господин Сынмин в госпитале, его раны всё ещё глубоки. На всех оборотнях сильнейшее тёмное заклятие, они не регенерируют, — Ари внимательно посмотрела на Ёсана, поняв, что Минхо не сумел исцелиться, а потом снова отвернулась и закрыла глаза ладонью. — Синчэнь истратил много сил в бою и пока не может снять печать, — он взглянул на главу заклиналей, и тот сочувственно опустил голову. — Русалка Наяда прибыла для исцеления. Воды Алых Озёр и её магия сильны, однако и на это нужно время.
В дверь постучали, Чан движением пальца открыл её телекинетически. При виде раздавленных горем Хёнджина и Ынджи сердце Феликса сжалось; ему хотелось обнять фейри и разделить с ним боль, однако тот даже не поднял на него взгляда своих морозных глаз.
— Мы отправляемся домой, господин, — тихо произнесла фея. — Нужно проводить королеву в её последний путь.
— Она храбро сражалась, — эльф встал и подошёл к Ынджи, взял её руки в свои. — Ваша мать жила достойно и погибла также, защищая свой мир. Я лично прибуду завтра.
— Спасибо, господин...
— Не терзай себя, — он поцеловал фею в лоб, и та, поклонившись, сделала пару шагов назад; после прикосновения к Хёнджину они оба растворились, оставив после себя лишь несколько блестящих крупинок.
Хонджун, сидящий рядом с Феликсом, заметил печаль брата и сжал его руку в своей. Всё ещё стоящий у дверей Чан, обернулся к остальным и произнёс:
— Минувший день был наполнен запахом крови и болезненными потерями, — он сложил руки за спиной в замок и устало вздохнул. — Однако, несмотря на всю горечь страданий мы сумели защитить Лигаксу от натиска Тьмы и её мерзких слуг. Я знаю, что рано праздновать победу, ведь подпитавшись грязью Излома они могут вернуться и завешить начатое. Поэтому на рассвете я отправлюсь туда сам и запру эту тварь в её паршивом мирке, как джина в лампе, а затем уничтожу портал.
— Чан, — Сонхва направился к эльфу. — Хочешь направить наши войска на Излом?
— Я пойду один.
— Пф, ага, — ангел приобнял друга мускулистой рукой. — Как же.
— Это не сработает, — эльф слегка откинул пальцами его запястье.
— Нет, господин, — усмехнулся Уён. — Не срабатывает только то, когда говоришь, что пойдёшь куда-то один, — он взглянул на Ари. — Уж я то знаю.
________________
Примечания:
Quetly¹ — Тише (англ.)