Огромная крохотная проблема

Утро для Хёнджина началось два часа спустя, когда его тонкий слух уловил гул чайника и тихое позвякивание посуды на кухне. Сегодня среда, значит, Хан собирается на индивидуальный урок вокала. Он часто забывает ставить метки в журнале кормёжки, а значит, упустить шанс категорически нельзя.

Хёнджин мягко выскользнул из кокона ладони спящего Чана и тихими прыжками, едва цокая по ламинату коготками, пробрался к двери. Высокие зазоры между полом и дверным полотном по всей квартире, которые Хёнджин искренне ненавидел за ухудшение звукоизоляции и близкое знакомство с всей какофонией храпа, издаваемого в восемь глоток, ныне были его верными союзниками.

Он привычно встал напротив небольшой вмятины на нижней поверхности двери и начал осторожно миллиметр за миллиметром просовывать туда голову. Из-за сложной формы вмятины ему то и дело приходилось немного поворачивать голову. В какой-то момент Хёнджин разразился раздосадованным писком: голова упорно отказывалась двигаться вперёд по отлично изученному маршруту, но и назад не шла. Последний раз с ним такое было в прошлом сентябре, когда он попытался привычно срезать через забор, но застрял тазом из-за слишком крупной бляшки ремня. Но застрять жопой не так досадно, как головой! Наматюгавшись от души, Хёнджин выдохнул, успокаивая себя, и осторожно начал прощупывать, в каких направлениях голова ещё шевелится.

Точно! Тут нужно было податься немного назад, чтобы особым образом подогнуть ухо, а он и забыл. После необходимого манёвра, голова прошла легко. Остальное тело просочилось вообще без проблем. Разве что немного шерсти осталось на двери, но это скорее приятный бонус. Затянувшаяся линька его доконала.

Довольный, что удалось выйти из комнаты самостоятельно, а не позорно звать кого-нибудь открыть ему дверь, Хёнджин, счастливо попискивая, отправился на кухню.

Пока Хёнджин боролся с дверью, Хан успел приготовить завтрак и кофе и теперь с аппетитом их поглощал.

Хёнджин с разбегу запрыгнул на отодвинутый стул, а оттуда на стол и сел напротив жующего Хана. Помахал лапкой и пискнул, "доброе утро", а потом ещё раз, "корми", мол.

— И тебе доброе утро, изверг, — Хан с какой-то обречённостью отложил палочки, встал и вытащил из холодильника контейнер с разделанными размороженными цыплятами. С нескрываемой брезгливостью Хан двумя пальцами взял цыплячью голову, вжимая остальные пальцы в ладонь, и переложил завтрак Хёнджина на его личный маленький поднос. Стоило пище оказаться перед Хёнджином, он сразу залез на посудину и приступил к еде. Однако следить за Ханом не прекратил.

— Вот обязательно было вчера гонку с препятствиями устраивать? — Хан немного резко закрыл крышку контейнера с трупиками, прибрал его в холодильник. Прошёл к раковине и принялся без преувеличения с остервенением намывать руки. — Тебе хорошо, ты мелкий: если и врежешься во что, не уронишь. А на меня и стул со всем шмотьем Чанбина рухнул, и нотации только мне достались. А это не честно! Ты и старше, и инициатор! — На последней фразе Джисон перекрыл кран, особо драматично стряхнул воду и небрежно обтёр руки о полотенце.

Хан двинулся по кривой где-то между столом и холодильником, и Хёнджин извиняющимся тоном пискнул, чтобы отвлечь внимание, но это не помогло: Джисон прошёл к холодильнику и беспощадно оставил галочку в висящей на дверце холодильника таблице питания Хёнджина. Зверёк не сдержал разочарованного стона и уткнулся носом в цыплёнка, находя утешение в жевании перьев. Первые недели непрерывного обращения он брезговал даже не прожаренный куриный фарш есть, но желудок сказал своё требовательное "я хищник, а не всеядное чмо", и пришлось перейти сначала на сырое мясо, а следом и потроха, перья, шерсть грызунов и крохотные косточки. Лишь бы парни ему эту диету не припоминали, когда он обернётся обратно. Когда-нибудь он же обернётся?

Хан вернулся к своему завтраку с заметно ослабшим аппетитом, всё пытался загородить смартфоном Хёнджина, чтобы не видеть его пищу. Ласка вздохнула. Ладно, все равно мясо ещё холодное, отметка о выдаче завтрака стоит, а значит скрывать от остальных еду нет смысла, а вот пообщаться сегодня весь день будет не с кем.

Хёнджин отодвинул тушку, тщательно вылизал лапки и мордочку, оттолкал салфетницу так, чтобы она загораживала Хану голову цыплёнка, и требовательно уселся рядом с левой рукой Джисона. Но его правая рука так и продолжала отправлять еду в рот, а левая продолжала листать ленту новостей Краснопопого Лысогруда (Хёнджин лично ему ник выбирал) в Инстаграме. Великодушно предложившему обнимашки Хёнджину не досталось ни одной руки.

Тогда он приподнялся на задних лапках и похлопал Хана по тыльной стороне ладони. Когда и это не помогло, он сердито обошёл руку, поднырнул под большой палец и безапелляционно ткнулся подушечкой лапы в кнопку "Домой", сворачивая приложение. Джисон хотел было возмутиться, но не рискнул открывать переполненный рот. С видом поверженного он отложил телефон и занёс руку над успевшим плюхнуться на спину и торжественно подставить пузико Хёнджином. Почесушки Хан начал одним пальцем, почти не надавливая. Сначала он прошёлся по животу. Немного осмелев добавил второй палец и начал поглаживать ещё и рёбра. Хан действовал совсем не так уверенно, как Минхо, но тоже приятно. А вот Ли хоть и чесал пузико как виртуоз, своим котам изменять не любил. Его приходилось буквально умолять погладить. Но хоть с линькой помогал исправно: проводил по всему телу мокрыми руками, на которых каждый раз оставалось много шерсти.

Стоило Хёнджину войти во вкус и начать легонько атаковать, Джисон задействовал всю руку. Хан резко опускал ладонь и одёргивал обратно, а Хёнджин прыгал на неё, пытаясь поймать лапами и зубами.

Наконец, Хёнджин подустал и залез Хану на ладонь. Он обнял указательный палец, едва смыкая короткие лапки и с благодарностью сначала посмотрел в глаза, а потом ткнулся носом в кожу.

— Мне тоже приятно было с тобой поиграть, Хёнжи. Но в догонялки больше даже не уговаривай!

Хёнджин показательно вздохнул и поплёлся к своему цыплёнку. По пути он сунул было морду в кружку с кофе, но Хан стремительно сцапал ласку, Джинни даже усы намочить не успел.

— Обалдел? — громко завозмущался Хан. — Мне вчерашнего твоего передоза кофеином хватило!

Джисон опустил Джинни на поднос с его едой, а кофе выпил залпом, чтобы лишний раз не соблазнять шерстяного кофемана.

Ну и ладно. Ну и не надо. В громком писке ласки несложно было опознать отдельные эмоции, но человек на них не вёлся, так что Хёнджин с горя просто умолк и приступил к завтраку.

Впрочем, долго строить из себя обиженного Хёнджин не стал, и через пятнадцать минут вышел провожать уходящего Хана. Сидя на обувном шкафу, Хёнджин внимательно проследил, что Хан не забыл телефон, взял именно свои ключи, тщательно завязал шнурки и не забыл боднуться носами на прощание.

Стоило двери захлопнуться за Джисоном, Хёнджин пошёл к себе в клетку спать. Клетку ему купили ещё в марте, когда после поездки в гости он подцепил от кошек Минхо блох, а ветеринар настоятельно рекомендовал изолировать животное, чтобы блохи не перешли на мягкую мебель и людей. Хоть первое время он был оскорблён подобным, довольно быстро полюбил свою клетку, оказавшуюся иногда очень уютной из-за возможности побыть в помещении твоего размера. Так что блохи ушли, а клетка осталась, правда теперь всегда открытая. А мягкий гамак был любимым местом для сна в одиночестве.

Вставать провожать остальных ему было лень. Всё равно покормит только Феликс, которому уходить к трём, а после вчерашней гиперактивности на Хёнджина напала дикая сонливость. Так что зверёк так и проспал весь день.

***

Проснулся Хёнджин в сумерках от настойчивых позывов организма. Вообще в клетке стоял лоток с регулярно обновляемым наполнителем, но ещё ни разу за минувшие недели ситуация не была настолько экстренной, чтобы делать свои дела так близко к спальному месту. Потому ласка со всех ног ломанулась в санузел.

Из соображений вентиляции дверь в санузлы была задрана даже больше, чем в жилых комнатах, так что Хёнджин проскакивал под ней легко, как если бы двери не было вовсе. Свет оказался включён, что Хёнджину только на лапу. С огромным наслаждением он завершил свои дела и только тогда прислушался. Шумела вода. Подняв взгляд вверх, Хёнджин замер в восторге. Над набирающейся в ванну горячей водой высилась высокая, густая, воздушная шапка из пены. Со счастливым писком Хёнджин запрыгнул на унитаз, оттуда на раковину, а с неё как с трамплина — бомбочкой в пушистую пену.

***

Испуганный визг разнёсся по всей квартире, всполошив находившихся дома Минхо, Феликса и Чонина. И если первые двое ломанулись на источник воплей налегке, то готовивший ужин Чонин ворвался в ванную с ножом и луковицей наперевес. Быстрее всех оценивший ситуацию Минхо первым делом набросил на трясущегося в ванне от помеси страха и истерического смеха Джисона полотенце. Тот мигом подтянул ноги к груди и уткнулся лицом в колени, превращаясь в торчащий из воды огромной трясущийся махровый камень.

— А ну брысь отсюда! — пытаясь не поскользнуться на разлитой по полу пене, Минхо рявкнул на недоумевающих младших. Те неохотно попятились на выход, продолжая осматривать ванную в поисках причины испуга. — Стоять! — Феликс замер в дверях от строгой команды старшего. Минхо молниеносным движением опустил руку в ванну в ногах Хана и выловил из воды с жидкой пеной вяло болтавшуюся на неспокойной поверхности оглушённую воплями ласку, сунул в полотенце, как мяско в лист салата, и всучил Феликсу в руки. — Террориста мохнатого тоже забирайте.

С этим Минхо окончательно вытолкал младших и запер дверь. Так они и остались в коридоре переглядываться втроём.

Через пару минут всхлипывания Джисона окончательно стихли, и Минхо вышел из ванной. Он сходил в спальню, занёс в ванную свежее полотенце и прошёл к остальным на кухню. Чонин дочищал овощи, а Феликс сушил полотенцем Хёнджина, которого пришлось споласкивать от пены под краном. Зверёк выглядел всё ещё потерянным и немного виноватым.

— Хёнджин, тебя сколько раз просили если хочешь поплавать, сказать об этом прямо и ни в коем случае не присоединяться, если кто-то уже моется? — Минхо склонился над вжавшимся в полотенце зверьком и строгим голосом начал читать нотации.

— А что вообще случилось? — Феликс попытался и своё любопытство удовлетворить, и внимание с и так переживающего друга немного переключить. — Почему Хан так напугался?

— Да вообще ничего серьёзного, — Минхо, словно перезапустившись, продолжил почти расслабленным тоном. — Набрал себе Хан ванну с пеной, задремал. А проснулся от того, что ему с громким всплеском в грудь снаряд шерстяной прилетел. А на звуки он пуглив, сам знаешь.

Хёнджин выпутался из полотенца, вытянулся на задних лапках в полный рост и максимально честным взглядом посмотрел Минхо в глаза, а потом склонил голову, извиняясь.

Минхо в ответ обречённо вздохнул.

— Когда ты уже в человека обратно обернёшься?

Наконец из ванной вышел Джисон. Он сразу прошёл на кухню и протянул Хёнджину руку.

— Поговорим?

Хёнджин взглянул на товарища, прикидывая, насколько тяжёлым будет разговор, и робко залез на протянутую ладонь. Слез с руки он уже на кровать Хана.

— Прости, я, кажется, со страху тебя чуть не утопил, — таким началом разговора Хан удивил Хёнджина. — Но ты меня до усрачки напугал!

Какой раз за день он уже принимает позу извиняющейся палки? Третий? Пятый?

Но, кажется, извинения снова приняты. Хан мягко погладил его по склонённой голове, а Хёнджин уткнулся ему в ладонь носом, обнял палец лапками.

— Я тебя тоже очень люблю, но давай ты свою любовь мне будешь показывать чуть менее экстремальными способами. Договорились?

Хёнджин остервенело закивал головой, рискуя потерять равновесие и навернуться с кровати. Но вроде ему поверили и отпустили с миром.

Скача по квартире навстречу новым приключениям, мокрая ласка мысленно инструктировала сама себя:

Так, Джинни, больше не косячь. Хотя бы с Ханом. Хотя бы сегодня.