Он знал моё имя

После разговора с Хёнджином королева-мать долго сидела неподвижно, глядя на догорающие свечи. Мысли путались, цеплялись одна за другую, не давая покоя.

Хёнджин. Её мальчик. Такой чужой и такой родной одновременно. Он не знает правды, никогда не узнает, если она не скажет. А сказать — значит разрушить всё. Его жизнь, его спокойствие, его будущее. Да и своё тоже.

Она вздохнула, потёрла виски.

— Ладно, — прошептала она в тишину. — С одним разобрались. Теперь второй.

Феликс.

Этот тихий, незаметный мальчик, которого она столько лет держала в тени. Он никогда не жаловался, не перечил, не боролся. Просто существовал, как тень на стене. Но последнее время что-то изменилось. Он стал смелее. Чаще появлялся на людях. И этот его взгляд, когда он смотрит на Хёнджина...

Королева-мать почувствовала холодок где-то в груди. Она не была слепа. Она видела, как они тянутся друг к другу. И это пугало больше, чем любая политическая интрига.

— Приведите короля, — приказала она вышедшей из тени служанке. — Немедленно.

---

Феликс шёл по коридору и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. За ним послали среди ночи, без объяснений, без предупреждения. Это могло значить только одно — что-то случилось. Что-то плохое.

Он перебирал в голове возможные причины: японцы? Заговор? Убийство? Но внутри, в самой глубине, жил страх другого рода. Страх, что она узнала. Про него и Хёнджина.

— Входи, — раздался голос из-за двери, когда он замер на пороге.

Феликс толкнул дверь и вошёл.

Королева-мать сидела на возвышении, как всегда величественная, как всегда холодная. Но что-то в её лице сегодня было другим. Менее враждебным. Более... человеческим, что ли.

— Садись, — кивнула она на подушку напротив.

Феликс сел, стараясь держать спину прямо, как учили с детства. Руки сложил на коленях, взгляд опустил — всё по этикету.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвала? — спросила она.

— Не знаю, матушка, — тихо ответил он.

Она помолчала, разглядывая его. Так пристально, будто видела впервые.

— Ты вырос, Феликс, — вдруг сказала она. — Я только сейчас это заметила. Из мальчика превратился в мужчину.

Он не знал, что на это ответить, поэтому промолчал.

— Тебе двадцать лет, — продолжила она. — Пора думать о будущем. О наследниках.

Феликс внутренне сжался. Только не это. Только не сейчас.

— Я хочу спросить тебя прямо, — королева-мать подалась вперёд. — Ты хочешь жениться, Феликс?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как камень. Феликс молчал, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Я... — начал он и запнулся.

— Не спеши с ответом, — перебила она. — Подумай. Я не спрашиваю про долг или политику. Я спрашиваю про тебя. Ты, лично, хочешь жену? Детей? Семью?

Феликс поднял глаза. Встретился с ней взглядом. И вдруг понял, что не может врать. Не сейчас. Не после всего.

— Я не знаю, матушка, — тихо сказал он. — Я никогда об этом не думал.

— Никогда? — её бровь взлетела вверх.

— Меня с детства учили, что я должен править. Что я должен жениться, чтобы продолжить род. Что мои желания не важны. Я просто... привык, что решают за меня.

Королева-мать смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом вдруг усмехнулась — не зло, а горько.

— Знакомая песня, — сказала она. — Меня тоже никто не спрашивал, хочу ли я замуж. Просто отдали, как вещь.

Феликс удивился. Она никогда не говорила о себе. Никогда не показывала слабости.

— Но ты король, — продолжила она. — И даже если тебя никто не спрашивал раньше, сейчас я спрашиваю. Хочешь ли ты жениться? Прямо сейчас. Не из долга, не из политики, а по желанию?

Феликс молчал долго. Очень долго. В голове проносились образы: Хёнджин, его улыбка, его руки, его голос. Их ночные разговоры. Их объятия. То, как тепло становится внутри, когда он рядом.

— Нет, — выдохнул он наконец. — Не хочу.

Королева-мать не удивилась. Кивнула, будто ожидала этого ответа.

— Почему?

— Потому что... — он запнулся, подбирая слова. — Потому что я не готов. Потому что есть вещи важнее. Потому что я хочу сначала разобраться в себе.

— В себе? — переспросила она.

— Да, — твёрже сказал Феликс. — Я всю жизнь делал то, что от меня ждали. Играл роль. Был удобным. А теперь... теперь я хочу понять, кто я на самом деле. Чего хочу я, а не долг.

Королева-мать долго смотрела на него. Потом вдруг улыбнулась — впервые по-настоящему, тепло, почти нежно.

— Ты изменился, Феликс, — сказала она. — Раньше ты бы промолчал. Согласился бы на всё.

— Раньше у меня не было причин меняться, — тихо ответил он.

— А теперь есть?

Он не ответил. Но она поняла.

— Ладно, — королева-мать встала, давая понять, что разговор окончен. — Женитьбу отложим. Но не навсегда. Ты должен подумать. И должен быть готов, что однажды выбора не будет.

— Я понимаю, матушка.

— Ступай.

Феликс поклонился и вышел. В коридоре он прислонился к стене и выдохнул. Внутри всё дрожало, но на душе было легко. Он сказал правду. Впервые в жизни сказал правду о себе.

---

В покоях Хёнджина горел свет. Феликс вошёл без стука — они уже давно перестали церемониться.

— Ты чего не спишь? — спросил Хёнджин, отрываясь от какого-то свитка, который пытался читать.

— Она вызывала, — Феликс опустился рядом на циновку. — Спрашивала, хочу ли я жениться.

Хёнджин напрягся.

— И что ты сказал?

— Сказал, что нет. Что хочу сначала разобраться в себе.

— И она...?

— Удивилась. Но согласилась отложить.

Хёнджин выдохнул.

— Блядь, я так испугался. Думал, она заставит тебя.

— Не заставит, — Феликс взял его за руку. — Теперь не заставит. Я не позволю.

— А если всё-таки?

— Тогда сбежим, — улыбнулся Феликс. — Ты же умеешь убегать.

Хёнджин фыркнул.

— Сбежим, значит. Хороший план.

— А ты умеешь прятаться?

— Научусь.

Они сидели, держась за руки, и смотрели друг на друга. За окном падал снег, укрывая дворец белым одеялом. Где-то в своих покоях королева-мать пила чай и думала о двух мальчиках, которых судьба свела вместе в этом безумном мире.

— Феликс?

— М?

— Я люблю тебя.

— Я тоже, Хёнджин. Я тоже.

И это было главное.