Он знал моё имя

Утро после покушения выдалось серым и промозглым. Низкие тучи нависали над дворцом, обещая снег, но пока только моросил мелкий, противный дождь, превращающий дорожки в месиво из грязи и прелых листьев.

Минхо стоял на коленях в кустах под окном Хёнджина и внимательно осматривал каждую ветку, каждый лист. Рядом, заложив руки за спину, стоял Бан Чан и мрачно смотрел на кровавые следы, ведущие вглубь сада.

— Ну что? — спросил Чан, когда молчание затянулось.

— Кровь, — коротко ответил Минхо, трогая пальцем бурую корку на листе. — Уже засохла. Потерял много, но не смертельно.

Он поднялся, отряхнул колени и пошёл по следу, пригибаясь к земле, как охотничья собака. Чан двинулся следом.

— Рана на правой руке, — продолжил Минхо, не оборачиваясь. — Глубокая. Феликс хорошо полоснул. Такой рукой меч не удержишь. Значит, ему помогали.

— Откуда знаешь?

— Следы, — Минхо указал на примятую траву. — Видишь? Двое. Один хромал, второй поддерживал. Вот тут остановились, перевязывали. Лоскут ткани остался.

Он поднял с земли окровавленный кусок чёрной материи, понюхал.

— Дёшево. Такая ткань у всех стражников нижнего ранга. Но он не стражник. Стражники не носят чёрное по ночам.

— Значит, подкупленный? — Чан нахмурился.

— Или нанятый. Профессионал, но не элита. Элита не оставляет столько следов.

Они дошли до стены, окружающей дворцовый комплекс. Здесь следы обрывались — кто-то явно ждал с лошадьми.

— Ушли, — констатировал Минхо, глядя на примятую траву с той стороны стены. — Дальше искать бесполезно.

Чан выругался сквозь зубы.

— Значит, заказчик где-то внутри. Кто-то, у кого есть деньги и доступ к наёмникам.

— И кому выгодна смерть Хёнджина, — добавил Минхо.

Они переглянулись. Оба думали об одном и том же.

— Невесты, — сказал Чан.

— Дочь министра, — кивнул Минхо. — Ким Суён. Она больше всех потеряла, когда Хёнджин сорвал смотрины. Её амбиции простираются далеко.

— Доказательств нет.

— Будут.

Минхо развернулся и пошёл обратно к дворцу. Чан двинулся за ним.

— Что будем делать?

— Допросим всех, кто мог видеть что-то ночью. Стражников, слуг, даже собак. Кто-то должен был заметить посторонних.

— А если заметили, но молчат?

— Значит, заставлю говорить, — в голосе Минхо звякнул металл.

---

В это время в роскошных покоях Ким Суён царила напряжённая тишина.

Дочь министра сидела у туалетного столика, глядя на своё отражение в зеркале. Лицо её было спокойным, но пальцы, сжимающие гребень, побелели от напряжения.

— Госпожа, — в комнату бесшумно скользнул тот же мужчина, что и прошлой ночью. — Он провалился.

— Я знаю, — голос Суён звучал ровно, без эмоций. — Весь дворец уже гудит.

— Король ранил его. Он сбежал, но следов много. Минхо уже ведёт расследование.

— Минхо, — она поморщилась. — Этот пёс ищейка. Он докопается.

— Что прикажете?

Суён помолчала, глядя в одну точку. Потом медленно, с расстановкой произнесла:

— Найди его. И заставь замолчать. Навсегда.

— Но, госпожа, если его убьют, это вызовет ещё больше подозрений...

— Если его найдут и он заговорит, это вызовет ещё больше проблем, — перебила она. — Мёртвый не говорит. Делай.

Мужчина поклонился и исчез.

Суён снова посмотрела в зеркало. В глубине её глаз горел холодный, расчётливый огонь.

— Никто не встанет у меня на пути, — прошептала она. — Никто.

---

Поиски заняли весь день. Минхо и Чан допросили десятки людей — стражников, слуг, поваров, даже конюхов. Кто-то видел тень, кто-то слышал шорох, но все показания были смутными, противоречивыми, бесполезными.

К вечеру они выдохлись и сидели в караулке, хмуро глядя на карту дворца, разложенную на столе.

— Тупик, — признал Чан. — Никто ничего не знает. Или боятся говорить.

— Боятся, — согласился Минхо. — Значит, заказчик влиятельный.

В дверь постучали. Вошёл молодой стражник, бледный, с трясущимися руками.

— Господа... там это... нашли.

— Кого? — Минхо вскочил.

— Убийцу. Того, что ночью... мёртвый он. В канаве за восточными воротами.

---

Тело лежало в грязи, присыпанное прелыми листьями. Минхо опустился на колени, осмотрел.

Мужчина лет тридцати, одет в то же чёрное тряпьё, что и ночью. Лицо перекошено от боли, глаза выпучены. На правой руке — глубокая рана от меча Феликса, грубо перевязанная грязной тряпкой. Но умер он не от неё.

— Горло перерезано, — констатировал Минхо, показывая на широкий разрез от уха до уха. — Сделано профессионально. Один удар, сзади. Даже пикнуть не успел.

— Чисто, — Чан наклонился, рассматривая. — Никаких следов борьбы. Просто подошёл и полоснул.

— Значит, свои. Тот, кому он доверял. Или кто подошёл, когда он был обессилён.

Минхо обыскал тело, но ничего не нашёл — ни документов, ни денег, ни опознавательных знаков. Пусто.

— Зачистили, — выдохнул он, вставая. — Заказчик убрал свидетеля. Теперь у нас ничего нет.

Чан выругался в голос, со всей силы пнул камень, валявшийся рядом.

— Сука! Мы так близко были!

— Были, — Минхо вытер руки о траву, стараясь стереть чужую кровь. — Теперь не близко. Теперь мы вообще нигде.

Он посмотрел на небо. Тучи сгущались, начинал падать первый снег — мелкий, колючий, злой.

— Но кое-что мы знаем, — тихо сказал он. — Заказчик во дворце. У него деньги, власть и холодная голова. Он не остановится.

— Она, — поправил Чан.

— Что?

— Она. Дочь министра. Я уверен.

— Я тоже, — кивнул Минхо. — Но доказательств нет. А без доказательств мы даже приблизиться к ней не можем.

— Что будем делать?

Минхо помолчал, глядя на снег, тающий на его ладони.

— Ждать. Следить. Рано или поздно она ошибётся. Все ошибаются.

---

Новость о смерти убийцы быстро долетела до Хёнджина и Феликса. Они сидели в покоях короля, пили чай и молчали. Оба понимали — теперь виновного не найти.

— Она умна, — тихо сказал Феликс. — Эта Суён. Умна и опасна.

— И что нам делать? — Хёнджин сжал кулаки. — Сидеть и ждать, пока она снова попытается?

— Не просто сидеть, — Феликс посмотрел на него. — Мы будем готовы. Усилим охрану. Будем осторожны. И будем ждать.

— Ненавижу ждать, — буркнул Хёнджин.

— Я знаю. Но другого выхода нет.

Хёнджин вдруг потянулся и взял Феликса за руку.

— Спасибо, что спас меня. Я не сказал это правильно утром. Но спасибо.

Феликс улыбнулся, сжимая его пальцы.

— Ты бы сделал то же самое.

— Сделал бы.

Они сидели, держась за руки, а за окном падал первый снег, укрывая дворц белым саваном. Где-то в своих покоях Ким Суён пила чай и улыбалась, довольная, что следы заметены.

Но она не знала, что Минхо уже начал слежку. Что Чан подговорил служанок докладывать обо всех её передвижениях. Что Джисон записывал каждое её слово в свои летописи.

Война только начиналась. И в этой войне не было места жалости.