Глава 11. Случайное падение
Минхо ненавидел утро. Особенно утро после бессонной ночи, проведённой в слежке за подозрительными чиновниками, которые шушукались в тёмных углах о каких-то поставках риса. Ничего серьёзного, но усталость накопилась такая, что глаза слипались, а тело требовало хотя бы пары часов сна.
Он шёл по дворцу, стараясь держаться теней, хотя сейчас, средь бела дня, это было сложно. Форма главы тайной стражи позволяла ему появляться где угодно, но сегодня хотелось просто добраться до своих покоев и рухнуть.
Он свернул за угол, в узкий проход между хозяйственными постройками, где почти никогда не было людей. И тут прямо в него влетело что-то маленькое, тёплое и очень живое.
— Ай!
Минхо даже не успел среагировать — девчонка врезалась в него с разбегу, потеряла равновесие и полетела на землю. Он машинально схватил её за руку, дёрнул на себя, и она приземлилась прямо ему в грудь, больно стукнувшись лбом о его подбородок.
— Чёрт, — выдохнул Минхо, чувствуя, как зубы лязгнули от удара.
— Простите! Простите, господин! — затараторила девчонка, дёргаясь, чтобы отстраниться. — Я не нарочно! Я бежала, не смотрела, меня госпожа послала за травами, а я...
— Тихо, — перебил Минхо, опуская её на землю и отступая на шаг.
Он поднял глаза и... замер.
Перед ним стояла та самая девочка. Хван Джису. Та, которую вчера привели на смотрины. Та, из-за которой Хёнджин устроил скандал. Только сейчас она выглядела иначе — не затравленным зверьком, а просто испуганным ребёнком, который боится наказания.
— Ты? — вырвалось у него.
Джису подняла глаза и узнала его. Побледнела ещё сильнее.
— Господин Ли Минхо, простите, я правда не...
— Я сказал, тихо.
Она замолчала, прикусив губу. Стояла, вжав голову в плечи, и дрожала. В руках у неё была корзинка с какими-то пучками трав.
Минхо смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Что-то происходило у него внутри. Что-то странное, непонятное, пугающее.
Она была маленькой. Совсем ребёнок. Тринадцать лет — даже по меркам Чосона это рано. Но глаза... глаза у неё были не детские. Большие, тёмные, в них плескалось столько боли и страха, что у Минхо сжалось сердце.
— Ты не ушиблась? — спросил он, сам удивляясь своему голосу — он прозвучал мягко, почти нежно.
Джису удивлённо моргнула.
— Н-нет, господин. Я... вы меня поймали.
— Покажи руку.
Она непонимающе протянула руку. Минхо взял её за запястье — тонкое, хрупкое, можно переломить одним движением — и осмотрел. На ладони краснела ссадина.
— Больно?
— Немного, — прошептала она.
Минхо достал из-за пояса небольшой платок, чисто выстиранный, и осторожно приложил к ранке. Джису смотрела на него во все глаза.
— Зачем вы...?
— Чтобы кровь не шла, — коротко ответил он. — Потом промоешь и завяжешь. Травы у тебя есть, сама справишься.
Он отпустил её руку и отступил. Внутри всё дрожало, будто он пробежал десяток ли, а не столкнулся с девчонкой в коридоре.
— Ступай, — сказал он, отводя взгляд. — И смотри под ноги в следующий раз.
— Спасибо, господин, — прошептала Джису и, прижимая к груди корзинку, быстро пошла прочь.
Минхо смотрел ей вслед. Маленькая фигурка в скромном ханбоке, тёмные волосы, собранные в косу, быстрые шаги. Она оглянулась на повороте, встретилась с ним глазами — и исчезла за углом.
— Твою мать, — выдохнул Минхо, прислоняясь к стене. — Что это было?
Он не понимал. Не мог понять. Эта девчонка — ребёнок. Он старше её на одиннадцать лет. Он глава тайной стражи, хладнокровный убийца, не верящий никому и никогда. А сердце колотилось, как у влюблённого подростка.
— Дурак, — прошептал он себе. — Старый дурак.
---
Он не заметил, что за ним наблюдают.
Чонин стоял в тени старого клёна и видел всё. Как Минхо поймал девчонку, как прижимал платок к её руке, как смотрел вслед. И этот взгляд... Чонин узнал бы его где угодно. Так смотрят только на того, кто вдруг стал важнее всего на свете.
— Ого, — прошептал он, когда Минхо ушёл.
Он вышел из тени и задумчиво посмотрел в ту сторону, где скрылась Джису. Та самая девочка, которую прочили в жёны Хёнджину, а теперь, говорят, она стала личной помощницей королевы-матери. И на неё так смотрит Минхо?
Чонин усмехнулся.
— Интересно, интересно.
Он не был злым. В отличие от матери, он умел замечать чужую боль. И чужие чувства. Минхо — холодный, опасный, никому не доверяющий — и вдруг такая нежность в глазах.
Чонин постоял ещё немного, потом развернулся и пошёл в сторону покоев королевы-матери. Ему нужно было поговорить с ней. Но не о том, что он видел. О другом.
---
Королева-мать принимала его в малой гостиной, попивая чай. Чонин вошёл, поклонился, сел напротив.
— Матушка, — начал он осторожно. — Я слышал, вы взяли ту девочку, Хван Джису, в личные помощницы.
— Да, — королева-мать подняла бровь. — А что?
— Ничего. Просто... я подумал, может, не стоит выдавать её за меня потом?
Королева-мать замерла.
— Что значит — не стоит?
— Ну, — Чонин пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботным, — я её видел. Она славная, но... не в моём вкусе. Если честно, она мне не нравится. Совсем.
— Ты говоришь о будущей жене? — голос матери стал холодным.
— Я говорю о том, что не хочу жениться на ком-то, кто мне неприятен, — твёрдо сказал Чонин. — Вы же хотите, чтобы я был счастлив, матушка?
Королева-мать долго смотрела на него. Что-то мелькнуло в её глазах — подозрение, удивление, но потом она кивнула.
— Хорошо. Я подумаю. Но если не она, то кто-то другой. Ты должен жениться.
— Конечно, матушка. Я понимаю. Просто не она.
Он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, поцеловал матери руку и вышел.
В коридоре он выдохнул.
— Ну, Минхо, — прошептал он. — Я сделал, что мог. Дальше сам.
---
А в это время в другом конце дворца Минхо сидел в своих покоях и смотрел на платок, который прижимал к руке Джису. На нём осталось маленькое красное пятнышко.
— Идиот, — сказал он себе. — Старый больной идиот.
Но платок не выбросил. Спрятал в рукав и пошёл по делам, стараясь не думать о тёмных глазах и тонких пальцах.
Не получалось.
---
Вечером Джису сидела в своей новой комнате — маленькой, но чистой, с отдельной циновкой и даже небольшим столиком. Смотрела на платок, который дал ей тот страшный господин. Глава тайной стражи. Говорят, он убивал людей. Говорят, у него нет сердца.
А он прижал платок к её руке и смотрел так... так, будто она была чем-то важным.
— Странный, — прошептала Джису, прижимая платок к груди. — Какой же он странный.
Она спрятала платок под подушку и долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. И впервые за долгое время ей не было страшно.