Он знал моё имя

Месяц пролетел как один день.

Осень медленно уступала место зиме, деревья во дворцовом саду облетели, пруды подёрнулись тонкой коркой льда по утрам. Но в отношениях Минхо и маленькой Джису что-то неуловимо менялось с каждым днём.

Всё началось с платка. Того самого, которым Минхо перевязал ей руку. Джису вернула его через два дня, чисто выстиранным и высушенным. Минхо взял, кивнул и ничего не сказал. Но на следующий день у дверей её комнаты лежала маленькая корзинка с гранатами.

Джису тогда долго смотрела на этот подарок, не решаясь прикоснуться. Гранаты были дорогими, редкими фруктами. Простым помощницам такие не полагались. Она хотела отказаться, но Минхо будто знал — прислал служанку с запиской: «Ешь. Не бойся».

Она ела. Зёрна были сладкими, почти приторными. И почему-то от этого вкуса хотелось плакать.

Потом были туфли.

Джису никогда не имела хорошей обуви. Носила старые, стоптанные, которые жали и натирали. А тут — новые, мягкие, расшитые тонким узором. Точно по её ноге. Она не знала, как Минхо узнал размер, но когда обула их в первый раз, почувствовала себя принцессой из сказки.

— Господин Ли, зачем вы всё это делаете? — спросила она при следующей встрече, робея и краснея.

Минхо смотрел на неё сверху вниз своим обычным холодным взглядом, но в глубине его глаз плескалось что-то тёплое.

— Хочу, чтобы тебе было хорошо, — коротко ответил он.

— Но почему?

— Потому что.

Он ушёл, не дав ей договорить. А Джису стояла и смотрела ему вслед, прижимая к груди очередной подарок — на этот раз веточку сушёной лаванды, чтобы отпугивать моль от одежды.

Цветы появились позже. Каждое утро у её двери лежал маленький букетик — то хризантемы, то астры, то просто веточка сосны, красиво перевязанная лентой. Джису собирала их, ставила в кувшин с водой и улыбалась.

Они стали встречаться в саду, якобы случайно. Минхо находил её в тихих уголках, куда редко заглядывали люди, и они просто сидели рядом, молчали или говорили о пустяках. Он рассказывал о своей работе — немного, только то, что можно. Она — о своей семье, о том, как скучает по младшим братьям, о страхах и надеждах.

— Ты не боишься меня? — спросил он однажды.

— Нет, — просто ответила Джису. — Вы добрый.

— Я убивал людей.

— Знаю. Но со мной вы добрый.

Минхо долго смотрел на неё, потом отвернулся, пряча улыбку.

---

Королева-мать узнала об этих встречах быстро. Во дворце невозможно ничего скрыть, особенно от неё. Она наблюдала за Минхо и Джису из тени, и в груди её шевелилось что-то странное — не гнев, не раздражение, а почти забытое чувство.

Однажды вечером она пригласила Минхо в свои покои.

— Садись, — указала она на подушку напротив себя. — Чай будешь?

— Благодарю, госпожа, — Минхо сел ровно, с прямой спиной, готовый к любому разговору.

Королева-мать налила ему чай своими руками — честь, которую удостаивались немногие. Минхо принял чашку, но не пил, ждал.

— Ты знаешь, зачем я позвала тебя? — спросила она.

— Догадываюсь.

— О Хван Джису.

— Да.

Королева-мать помолчала, вглядываясь в его лицо. Минхо не отводил взгляда. Это ей понравилось.

— Она тебе нравится? — спросила она прямо.

Минхо не дрогнул.

— Да.

— Сильно?

— Очень.

Королева-мать вздохнула.

— Но она ребёнок, Минхо. Ей тринадцать.

— Я знаю, госпожа.

— И ты хочешь...

— Я хочу жениться на ней, — перебил Минхо, и в его голосе впервые прозвучала эмоция. — Но не сейчас. Я готов ждать. Три года, четыре, сколько нужно.

Королева-мать смотрела на него с удивлением. Этот холодный, расчётливый человек, глава тайной стражи, убийца и шпион — говорил о девочке с такой нежностью, что у неё самой защемило сердце.

— Ты понимаешь, что говоришь? — тихо спросила она.

— Понимаю, — твёрдо ответил Минхо. — Я знаю, что она мала. Я знаю, что люди скажут. Мне плевать. Я буду ждать столько, сколько потребуется. А когда ей исполнится семнадцать, если она захочет, если вы позволите... я сделаю её своей женой.

Королева-мать долго молчала. Потом вдруг улыбнулась — впервые за долгое время искренне.

— Ты любишь её.

— Да.

— И готов ждать?

— Готов.

Она кивнула, принимая решение.

— Хорошо. Я согласна. Когда Джису исполнится семнадцать, если она сама захочет, выйдет за тебя замуж. А до тех пор ты будешь просто... другом. Никакой близости. Она должна остаться ребёнком столько, сколько положено.

Минхо склонил голову в глубоком поклоне.

— Благодарю вас, госпожа. Я не подведу.

— Знаю, — королева-мать махнула рукой. — Ступай.

Когда Минхо вышел, она долго сидела неподвижно, глядя в одну точку.

— Хёнджин, — прошептала она. — Твой друг нашёл своё счастье. А ты? Найдёшь ли ты своё?

Ответа не было.

---

Новость разнеслась по дворцу со скоростью лесного пожара. К вечеру о ней знали все — от высших сановников до последней судомойки. Глава тайной стражи Ли Минхо просит руки маленькой помощницы королевы-матери. И королева-мать согласна. Через четыре года.

Хёнджин узнал об этом от Феликса, когда они сидели в его покоях и играли в какую-то дурацкую корейскую игру с палочками.

— Ты чего? — спросил Хёнджин, увидев выражение лица Феликса.

— Ты не поверишь, — Феликс отложил палочки. — Минхо... наш Минхо... просит руки Джису.

— Чего? — Хёнджин вытаращил глаза. — Какой Джису? Той маленькой?

— Да. Той самой.

— Он охренел? Ей же тринадцать!

— Он будет ждать до семнадцати, — пояснил Феликс. — Королева-мать согласилась.

Хёнджин открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Ни хера себе. То есть этот холодный ублюдок, который на всех смотрит как на говно, влюбился в ребёнка и готов ждать четыре года?

— Выходит, что так.

— Охренеть, — выдохнул Хёнджин. — А я думал, у него вообще сердца нет.

— Есть, — улыбнулся Феликс. — Просто глубоко спрятано.

— А она? Джису? Что она думает?

— Не знаю. Ещё не спрашивали.

Хёнджин покачал головой.

— Чокнутый этот ваш Чосон. То детей замуж выдают, то взрослые мужики влюбляются в детей и ждут годами.

— Это не чокнуто, — тихо сказал Феликс. — Это любовь.

Хёнджин посмотрел на него и почему-то покраснел.

— Ладно, — буркнул он. — Пошли, что ли, узнаем, как там наша невеста.

---

Джису сидела в своей комнате, прижимая к груди букетик сухих цветов, когда в дверь постучали.

— Войдите, — пискнула она.

Вошел Минхо.

Он никогда не приходил к ней в комнату. Все их встречи были только на людях или в саду. А тут — зашёл, закрыл за собой дверь и остановился у порога.

— Господин Ли? — Джису вскочила, роняя цветы. — Что случилось?

— Ничего не случилось, — Минхо шагнул ближе. — Я хочу поговорить с тобой.

— О чём?

Он опустился на колени перед ней — глава тайной стражи, гроза дворцовых интриганов, человек, которого боялись все. Опустился и посмотрел снизу вверх ей в глаза.

— Ты знаешь, что я... что ты для меня значишь? — спросил он тихо.

Джису замерла.

— Я... не знаю.

— Ты для меня всё, — просто сказал Минхо. — Я никогда никого не любил. Думал, что не умею. А потом увидел тебя.

— Но я... я ребёнок, — прошептала Джису, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Знаю. И я готов ждать. Сколько скажешь. Год, два, четыре. Когда тебе исполнится семнадцать, если ты захочешь, я сделаю тебя своей женой. Если нет — просто буду рядом. Всегда.

Джису смотрела на него и не верила своим ушам. Этот взрослый, сильный, опасный человек — готов ждать её? Четыре года?

— Но... зачем? — выдохнула она. — Вы могли бы найти кого-то... взрослого. Красивого. Богатого.

— Мне никто не нужен, — твёрдо сказал Минхо. — Только ты.

Она молчала долго, очень долго. Потом вдруг улыбнулась — робко, неуверенно, но светло.

— Вы правда будете ждать?

— Правда.

— И не передумаете?

— Никогда.

Джису сделала шаг вперёд и вдруг обняла его за шею, прижимаясь всем телом. Минхо замер, потом медленно, осторожно обнял её в ответ — так бережно, будто держал в руках самое хрупкое сокровище мира.

— Я подожду, — прошептал он в её волосы. — Сколько нужно.

За дверью, прижавшись ушами к щелям, стояли Хёнджин и Феликс.

— Охренеть, — прошептал Хёнджин. — Он реально втюрился.

— Тихо ты, — шикнул Феликс, но улыбался.

Они тихонько отошли от двери и пошли по коридору.

— Знаешь, — сказал Хёнджин задумчиво, — а это, наверное, и есть любовь. Когда готов ждать, несмотря ни на что.

Феликс посмотрел на него.

— Ты тоже так умеешь?

Хёнджин замялся.

— Не знаю. Никогда не пробовал.

— Попробуй, — тихо сказал Феликс и взял его за руку.

Хёнджин вздрогнул, но руку не отдёрнул. Так они и шли по холодному коридору, держась за руки, и впереди у них была целая вечность.

А в маленькой комнатке Джису всё ещё сидела в объятиях Минхо, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его сердцем. И это было самое прекрасное чувство в мире.