Он знал моё имя

Утро выдалось серым и холодным. Хёнджин стоял перед дверью в покои королевы-матери и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Не от холода — от страха. Он не разговаривал с ней с того самого дня, когда наорал на смотринах. Неделя прошла. И вот сегодня она прислала за ним.

— Заходи, — раздался из-за двери её голос, будто она знала, что он мнётся на пороге.

Хёнджин толкнул дверь и вошёл.

Королева-мать сидела у окна, глядя на серое небо. Сегодня она была без обычных тяжёлых одежд — простой тёмно-синий ханбок, волосы убраны в низкий пучок, ни одной драгоценности. Выглядела почти как обычная женщина. Почти.

— Садись, — кивнула она на подушку напротив.

Хёнджин сел, не зная, куда девать руки. Сцепил их в замок, разжал, снова сцепил.

— Я... — начал он и запнулся.

— Ты хотел что-то сказать? — в её голосе не было привычного холода. Просто усталость.

— Я извиниться хотел, — выпалил Хёнджин, глядя в пол. — За тот день. На смотринах. Наорал на вас при всех. Неправ был.

Королева-мать молчала так долго, что Хёнджин уже начал думать, что она его выгонит. Но она вдруг тихо сказала:

— Ты был прав.

— Что? — он поднял глаза.

— Ты был прав, — повторила она. — Она ребёнок. Ей рано замуж. И я... я поступила неправильно, выставив её на смотрины.

Хёнджин смотрел на неё, не веря своим ушам.

— Вы... вы серьёзно?

— Серьёзно, — она отвернулась к окну. — Иногда даже королевы ошибаются.

Повисла тишина. Хёнджин не знал, что сказать. Эта женщина, которую он считал главным врагом, вдруг оказалась... человеком?

— Но жениться тебе всё равно надо, — добавила она, и Хёнджин мысленно застонал. — Не сейчас. Но надо. Ты принц, Хёнджин. У тебя должны быть наследники. Должна быть семья.

— Я... понимаю, — выдавил он.

— Понимаешь ли? — она посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом. — Ты вообще многое понимаешь, Хёнджин? О себе? О том, кто ты?

Он почувствовал в её словах какой-то второй смысл, но не понял какой.

— Не знаю, — честно ответил он. — Наверное, нет.

Королева-мать кивнула, будто ожидала этого ответа.

— Ступай. Мне нужно подумать.

Хёнджин встал, поклонился (уже почти научился это делать без отвращения) и вышел.

---

На улице моросил мелкий дождь. Хёнджин надвинул капюшон и побрёл куда глаза глядят. Ноги сами принесли его к мосту через реку Хан. Не тому огромному мосту из его времени, а маленькому, деревянному, дворцовому, перекинутому через искусственный рукав реки внутри дворцового комплекса.

Там стоял Минхо.

Он опирался на перила и смотрел на воду. Дождь мочил его волосы, но он, кажется, не замечал.

— Привет, — Хёнджин подошёл и встал рядом.

Минхо покосился на него, но ничего не сказал.

— Красиво тут, — Хёнджин тоже уставился на воду. — Спокойно.

— Ага, — коротко ответил Минхо.

Они молчали долго. Потом Хёнджин не выдержал:

— Слушай, я понять не могу. Ты вроде из моего мира, но не из моего мира. Ты смотрел на меня тогда, в первый день, как на чужого. А теперь стоишь тут и молчишь. Что между нами?

Минхо повернул голову и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты правда не помнишь? — спросил он.

— Что не помню?

— Нас, — Минхо вздохнул. — Мы были друзьями, Хёнджин. До твоего падения с лошади.

Хёнджин вытаращил глаза.

— Чего?

— Мы росли вместе. Во дворце. Я был единственным, кто с тобой нормально общался. Мы лазали по деревьям, ловили рыбу в пруду, дрались с детьми придворных, которые тебя задирали. Ты был... другим.

— Другим?

— Мягким. Добрым. Немного наивным. Мы дружили. А потом ты упал с лошади и проснулся... другим. Совсем другим. Ты смотрел на меня, как на незнакомца. Я решил, что проще отойти в сторону.

Хёнджин слушал и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Этот холодный, опасный Минхо — его друг? Лучший друг?

— Я... блядь, — выдохнул он. — Я не помню. Совсем. Я не тот Хёнджин. Я из другого мира. Я тебе в первый день пытался объяснить, но ты не поверил.

— Теперь верю, — тихо сказал Минхо. — Присмотрелся. Понял. Ты не притворяешься. Ты действительно другой.

— И ты не злишься?

— На что? — Минхо усмехнулся. — Что мой друг умер, а в его теле поселился хулиган из будущего? Злиться бесполезно. Ты тут ни при чём.

Хёнджин смотрел на него и чувствовал что-то странное. Благодарность? Тепло? Уважение?

— Спасибо, — сказал он. — За то, что не гнобишь. За то, что принял.

— Не за что, — Минхо отвернулся к воде. — Ты не виноват, что так вышло.

В этот момент на мосту появилась маленькая фигурка. Джису, в тёплом ханбоке, с корзинкой в руках, бежала к ним, придерживая подол, чтобы не промокнуть.

— Господин Ли! — запыхавшись, выдохнула она, подбегая. — Вы забыли взять еду! Госпожа велела передать, чтобы вы поели, а то опять целый день проходите голодным!

Она протянула корзинку. Минхо взял её, заглянул внутрь. Там лежали крупные тёмные виноградины и небольшой кувшинчик, обёрнутый тканью.

— Молоко? — удивился он.

— Тёплое, — кивнула Джису. — Вы же простудитесь под дождём. Надо пить тёплое.

Она говорила с ним как с ребёнком, и это было так неожиданно и мило, что Хёнджин невольно улыбнулся. Минхо смотрел на неё с такой нежностью, что у Хёнджина защемило сердце.

— Спасибо, — тихо сказал Минхо. — Ты зачем под дождь выбежала? Сама простудишься.

— Я быстро, — Джису улыбнулась и, привстав на цыпочки, поправила его мокрый воротник. — Вы сохните, господин Ли. Я побегу.

Она поклонилась Хёнджину и убежала обратно, ловко перепрыгивая через лужи.

Хёнджин смотрел на Минхо, который сжимал в руках корзинку и смотрел вслед девочке.

— Ты хороший человек, Минхо, — сказал он. — Я сначала думал — холодный ублюдок. А ты просто прячешься. Защищаешься.

Минхо покосился на него, но промолчал.

— Береги свою любовь, — продолжил Хёнджин. — Такое редко бывает. Чтобы вот так, по-настоящему. Чтобы ждать годами. Ты молодец.

— Спасибо, — коротко ответил Минхо.

— Я пойду, — Хёнджин хлопнул его по плечу. — Рад, что мы поговорили. Правда.

Он развернулся и пошёл по мосту обратно. Минхо смотрел ему вслед. И впервые за долгое время на его губах появилась настоящая улыбка. Не та, холодная и саркастичная, а тёплая, почти счастливая.

— Прощай, старый друг, — прошептал он. — И здравствуй, новый.

---

Хёнджин шёл по дворцу, размышляя о разговоре с Минхо. В голове не укладывалось, что у этого холодного типа было с ним общее прошлое. Что они дружили. Что тот Хёнджин, настоящий, был мягким и добрым.

— Странно всё это, — бормотал он себе под нос. — Очень странно.

На повороте он в кого-то врезался. Буквально.

— Ай! — раздался знакомый голос. — Хёнджин-хён!

Перед ним стоял Чонин, растрёпанный, запыхавшийся, и сжимал в руках какую-то книгу.

— Ты чего носишься? — начал Хёнджин, но договорить не успел.

Чонин вдруг побледнел, глядя куда-то за спину Хёнджина. Хёнджин обернулся. По коридору, величественная как всегда, плыла королева-мать в сопровождении двух служанок. Она была ещё далеко, но приближалась.

— Брат! — зашипел Чонин, в панике хватая Хёнджина за рукав. — Спасай!

— Чего?

— Книга! — Чонин сунул ему в руки томик. — Спрячь! Матушка увидит — мне конец!

— Что за...

Но Чонин уже исчез за углом, оставив Хёнджина одного с книгой в руках.

Хёнджин повертел её. Небольшая, в твёрдом переплёте, с красивыми иероглифами на обложке. Он открыл наугад и чуть не выронил от неожиданности.

На странице была картинка. Двое мужчин. Целуются. В очень откровенной позе. Со всеми анатомическими подробностями.

— Охренеть, — выдохнул Хёнджин, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Хёнджин, сынок?

Он подскочил на месте. Королева-мать стояла прямо перед ним, с лёгким любопытством глядя на него.

— Гуляешь? — спросила она. — А что это у тебя?

— Ничего, — Хёнджин попытался спрятать книгу за спину, но в этот момент она, будто живая, выскользнула из мокрых от дождя пальцев и упала на пол. Прямо к ногам королевы-матери. И раскрылась.

На той самой странице.

Королева-мать медленно опустила взгляд. Увидела картинку. Замерла.

Хёнджин хотел провалиться сквозь землю. Прямо сейчас. На месте. Чтобы не видеть этого лица, этого взгляда, этого ужаса.

Вокруг воцарилась мёртвая тишина. Служанки за спиной королевы-матери ахнули и прикрыли рты руками. Сама королева-мать медленно подняла глаза на Хёнджина.

— Это... — начал он, — это не моё! Мне Чонин сунул! Он убежал, а я...

— Хёнджин, — голос королевы-матери звучал ледяным спокойствием, — ты хочешь сказать, что младший принц таскает по дворцу непристойные книги и сваливает вину на тебя?

— Да! Честно! Я просто шёл, а он врезался в меня и...

— И ты решил полюбопытствовать? — в её голосе проскользнула насмешка.

— Да нет же! — Хёнджин чувствовал, что горит со стыда. — Я просто посмотрел, что это, а тут вы...

Судьба решила сжалиться над ним. Из-за поворота показались двое — Бан Чан и Хан Джисон. Они шли, оживлённо обсуждая что-то, и явно не ожидали наткнуться на такую сцену.

— О, ваше величество, — Чан поклонился, заметив королеву-мать. — А мы как раз ищем принца Хёнджина. Дело государственной важности.

— Какое дело? — подозрительно спросила королева-мать.

— Японцы, — невозмутимо соврал Чан. — Срочные вести с границы. Нужно обсудить немедленно.

Джисон, краем глаза увидев раскрытую книгу на полу, моментально всё понял. Он шагнул вперёд, заслоняя Хёнджина, и подхватил книгу, якобы случайно наступив на неё ногой.

— Ах, простите, неловко, — пробормотал он, ловко поднимая томик и пряча в широкий рукав. — Ваше величество, действительно, дело не терпит отлагательств. Позволите забрать принца?

Королева-мать переводила взгляд с одного на другого. Было видно, что она не верит ни единому слову, но скандал ей был не нужен.

— Ступайте, — коротко бросила она. — Но разговор, Хёнджин, мы продолжим.

— Да, госпожа, — выдавил Хёнджин, пятясь за спины Чана и Джисона.

Как только они завернули за угол и скрылись от глаз королевы-матери, Хёнджин выдохнул и сполз по стене.

— Блядь, — прошептал он. — Спасибо, мужики. Вы реально спасли.

— Не за что, — усмехнулся Джисон, доставая книгу из рукава. — Ого, а экземпляр редкий. Ксилография, цветная печать. Откуда у Чонина такие сокровища?

— Ты серьёзно? — простонал Хёнджин. — Меня чуть не спалили с порнухой, а ты экземпляры рассматриваешь?

— Профессиональный интерес, — пожал плечами Джисон. — Я же летописец. Всё, что во дворце происходит, должно быть задокументировано.

— Это документировать не надо! — взвыл Хёнджин.

Чан хмыкнул.

— Пойдём, принц. Тебе правда лучше сейчас не светиться. И Чонину скажи, чтоб больше так не подставлял.

— Скажу, — пообещал Хёнджин. — Я ему вообще голову оторву.

Но в глубине души он чувствовал благодарность. И к Чану с Джисоном, и даже к Чонину, который, хоть и подставил, но сделал это не со зла.

— Странная у меня теперь жизнь, — пробормотал он, шагая по коридору. — Но, кажется, мне здесь даже нравится.

Чан и Джисон переглянулись и улыбнулись.

— Привыкает, — сказал Джисон.

— Да, — кивнул Чан. — Хороший знак.