Он знал моё имя

Утро в покоях короля началось с запаха жареного кунжута и риса.

Хёнджин проснулся от того, что кто-то осторожно трогал его за плечо. Открыл глаза и увидел Феликса, уже одетого, причёсанного, с лёгкой улыбкой на губах.

— Вставай, соня, — тихо сказал король. — Слуги уже завтрак принесли. И если ты не поторопишься, всё остынет.

Хёнджин сел на циновке, протирая глаза. Тело ломило после сна на твёрдом полу, но внутри было странно тепло. Он посмотрел на Феликса и вспомнил вчерашнее: объятия, звёзды, разговор. Смущение кольнуло где-то под ложечкой.

— А ты чего такой бодрый? — буркнул он, пряча взгляд. — Спал вообще?

— Привык мало спать, — Феликс отвернулся, но Хёнджин заметил, как дрогнули его ресницы. — Идём, правда остынет.

Завтрак накрыли в малой трапезной, примыкающей к спальне короля. Низкий столик ломился от тарелок: рис, суп из говядины с редькой, жареная рыба, кимчи, какие-то овощи, маринованные в соевом соусе, и отдельно — маленькие пиалы с десертами из рисовой муки и мёда.

— Охренеть, — выдохнул Хёнджин, усаживаясь. — Вы каждый день так жрёте?

Феликс улыбнулся, прикрывая рот рукавом.

— Не каждый. Сегодня я велел приготовить побольше. Для тебя.

— Для меня? — Хёнджин уставился на него. — С чего бы?

— Ты мой гость, — просто ответил Феликс. — И... друг.

Последнее слово он произнёс тихо, будто пробовал его на вкус. Хёнджин почувствовал, как щёки начинают гореть.

— Ладно, — буркнул он, хватая палочки. — Давай жрать.

Они ели молча, но это молчание было другим — не тяжёлым, как в первый день, а уютным, почти домашним. Феликс то и дело подкладывал Хёнджину лучшие куски, пододвигал ближе самые вкусные закуски. Хёнджин сначала отнекивался, потом привык и даже начал получать удовольствие.

— Слушай, — сказал он с набитым ртом, — а почему ты сам себе не кладёшь? Ты же король, тебе прислуживать должны.

— Прислуживают, — кивнул Феликс. — Но сегодня я велел им не входить. Хотел побыть с тобой наедине.

Хёнджин поперхнулся рисом.

— Ты чего? — Феликс протянул ему чашку с водой. — Осторожнее.

— Ничего, — прохрипел Хёнджин, откашливаясь. — Просто... неожиданно.

Феликс смотрел на него с лёгким любопытством, но ничего не сказал.

---

После завтрака они сидели на веранде, глядя в сад. Осеннее солнце золотило листву клёнов, где-то вдалеке перекликались птицы. Хёнджин почти расслабился, как вдруг в коридоре послышались шаги.

— Ваше величество, к вам главный военный стратег Бан Чан и принц Чонин, — доложил стражник из-за двери.

Феликс напрягся, но быстро взял себя в руки.

— Пусть войдут.

Дверь раздвинулась, и в комнату шагнули двое. Бан Чан — высокий, широкоплечий, с жёстким ртом и цепкими глазами, которые сразу же упёрлись в Хёнджина. И Чонин — лёгкий, воздушный, с вечной улыбкой на губах, но в глазах пряталось что-то, что Хёнджин не мог прочитать.

— Ваше величество, — Чан поклонился, коротко, по-военному. — Принц Хёнджин. Прошу прощения за ранний визит, но дело не терпит.

— Говори, — кивнул Феликс.

Чан покосился на Хёнджина.

— Можно при нём?

— Можно.

Чан помолчал, будто оценивая, потом продолжил:

— Разведка донесла, что японцы активизировались на побережье. Возможно, к весне начнётся вторжение. Нужно укреплять армию, но казна...

— Казна под контролем королевы-матери, — закончил за него Феликс. — Я знаю.

— Если мы ничего не сделаем...

— Я знаю, Чан. Дай мне время.

Чан сжал челюсти, но кивнул.

— Слушаюсь.

Чонин, который всё это время стоял чуть поодаль и делал вид, что рассматривает цветы в вазе, вдруг повернулся к Хёнджину.

— А тебе, брат, готовят сюрприз, — сказал он с улыбкой.

Хёнджин насторожился.

— Какой сюрприз?

— Матушка отобрала для тебя невест. Пять красавиц из лучших семей. Уже завтра начнутся смотрины.

— Чего? — Хёнджин аж подскочил. — Какие невесты? Я не собираюсь жениться!

Чонин захихикал, прикрывая рот ладошкой.

— Не ты решаешь, брат. Матушка уже всё решила. Говорят, девушки одна краше другой. Особенно дочь генерала — она, говорят, и мечом владеет не хуже мужчины. И дочь министра — такая статная, такая красивая...

— Заткнись! — рявкнул Хёнджин. — Я сказал, не буду!

— Хёнджин, — тихо, но твёрдо сказал Феликс. — Успокойся.

— Как я успокоюсь? Они меня женить собрались! Мне восемнадцать, я вообще-то ещё...

Он осёкся, поймав взгляд Чана. Стратег смотрел на него с непроницаемым лицом, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Принц Хёнджин прав, — неожиданно сказал Чан. — Женитьба в его возрасте — дело обычное. Но если он не готов...

— Его готовность никого не волнует, — перебил Чонин, и в его голосе впервые проскользнуло что-то взрослое, почти злое. — Ты же знаешь матушку, Чан. Если она что-то решила — так и будет.

В комнате повисла тишина. Феликс сжал кулаки, но ничего не сказал.

Чан поклонился.

— Я пойду, ваше величество. Дела не ждут.

— Иди, — кивнул Феликс.

Чан вышел. Чонин задержался на пороге, бросил на Хёнджина странный взгляд — и тоже исчез.

— Блядь, — выдохнул Хёнджин, падая на подушку. — Что за день?

— Прости, — тихо сказал Феликс. — Я не могу это остановить.

— Да понимаю я, — Хёнджин махнул рукой. — Не ты это придумал.

Феликс помолчал, потом встал.

— Хочешь посмотреть кое-что?

— Что?

— Пойдём.

---

Феликс привёл его в маленькую комнату, спрятанную за потайной дверью в его библиотеке. Здесь пахло старой бумагой, пылью и чем-то сладковатым. На полках громоздились свитки, книги в кожаных переплётах, какие-то шкатулки.

— Моя тайная коллекция, — улыбнулся Феликс. — Здесь то, что нельзя показывать никому.

— Типа чего?

Феликс порозовел, но прошёл к дальней полке и достал несколько свитков.

— Ну... вот, например.

Он развернул один. Хёнджин заглянул и чуть не поперхнулся.

На свитке были изображены люди. Голые. В разных позах. Очень откровенных позах. С большим количеством анатомических подробностей.

— Это... это что? — выдавил он.

— Книги для взрослых, — тихо сказал Феликс, краснея до корней волос. — Их привозят из Китая. Тайно. Запрещено, конечно, но... мне интересно.

Хёнджин уставился на рисунки. Там было всё: мужчины и женщины, мужчины с мужчинами, даже группы. Детали прорисованы так тщательно, что хоть учебник анатомии издавай.

— И ты это... читаешь? — хрипло спросил он.

— Ну да, — Феликс прятал глаза. — Мне же никто не рассказывал. Мать запрещала даже говорить о таком. А я хотел знать. Понимать.

— Понимать что?

— Ну... как это делается, — прошептал Феликс. — Что к чему. Чтобы когда придёт время... не опозориться.

Хёнджин почувствовал, как жар заливает щёки, шею, уши. Он сам был не девственник — пару раз случалось в клубах, по пьяни, быстро и не очень приятно. Но чтобы вот так, в древнем Чосоне, смотреть порнографию вместе с королём...

— Ты чего покраснел? — вдруг спросил Феликс, поднимая глаза. — Там же ничего страшного.

— Да я не... — Хёнджин замялся. — Просто неожиданно.

Феликс вдруг улыбнулся.

— Ты смешной, Хёнджин. Вчера рассказывал про железных птиц и говорящие коробочки, а сегодня краснеешь от картинок.

— Заткнись! — рявкнул Хёнджин, но вышло не зло, а смущённо.

Феликс засмеялся — легко, искренне, впервые за долгое время.

— Хочешь посмотреть ещё? У меня много.

— Да пошёл ты, — буркнул Хёнджин, но не ушёл. Стоял и смотрел, как Феликс разворачивает следующий свиток.

На этом были только мужчины. Двое. В позе, от которой у Хёнджина перехватило дыхание.

— Охренеть, — выдохнул он.

Феликс посмотрел на него внимательно.

— Тебя это удивляет?

— Нет, просто... — Хёнджин сглотнул. — У нас это тоже есть. Но по-другому.

— По-другому?

— Ну, мы это называем гей-порно. И к этому по-разному относятся. Кто-то ненавидит, кому-то пофиг.

Феликс задумался.

— А ты как относишься?

Хёнджин замер. Вопрос был слишком личным. Слишком прямым.

— Я... — он запнулся. — Ну... нормально отношусь. Мне всё равно, кто с кем. Лишь бы по любви.

Феликс долго смотрел на него. В глазах его плескалось что-то тёплое, почти нежное.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Лишь бы по любви.

Они стояли в пыльной комнате, заваленной древними свитками, и смотрели друг на друга. Между ними висело что-то, что нельзя было назвать словами. Что-то новое, хрупкое и очень страшное.

— Нам пора, — вдруг сказал Феликс, отводя взгляд. — У меня совет через час.

— Ага, — кивнул Хёнджин. — Пора.

Они вышли из тайной комнаты, закрыли потайную дверь. В коридоре уже ждали слуги с докладами, делами, проблемами.

Но в глазах обоих всё ещё отражались те картинки — и то, что было между ними в тот момент, когда они смотрели друг на друга.

---

Вечером, лёжа в своих покоях, Хёнджин долго не мог уснуть. Перед глазами стоял Феликс с покрасневшими щеками, разворачивающий запретные свитки. Его голос: «Лишь бы по любви». И взгляд — такой открытый, такой доверчивый.

— Блядь, — прошептал Хёнджин в темноту. — Кажется, я влюбился.

Сердце колотилось где-то в горле. Страшно. Непонятно. Но почему-то хорошо.

За стеной шумел дворец, готовясь к новому дню. Где-то королева-мать планировала очередную интригу. Где-то Чан и Минхо обсуждали защиту страны. А здесь, в маленькой комнате, лежал хулиган из будущего и думал о короле с нежными глазами.

— Дурак, — прошептал он себе. — Круглый дурак.

И улыбнулся в темноту.