Он знал моё имя

После разговора с Феликсом Хёнджин чувствовал себя так, будто его выжали и выбросили. Нервы были на пределе. Тело зудело от чужой одежды, чужого запаха, чужой жизни.

— Эй! — крикнул он в сторону двери. — Есть кто?

Тут же вбежала та самая младшая служанка, которая помогала ему утром. Кланялась, не поднимая глаз.

— Ваше высочество, что изволите?

Хёнджин поморщился. Этот дурацкий стиль общения бесил больше всего.

— Ванну приготовьте. Мыться хочу. И нормально, горячую, а не тазик с тряпкой.

Служанка удивлённо подняла глаза, но быстро опустила.

— Слушаюсь, ваше высочество. Сейчас всё организуем.

Она выскочила, а Хёнджин откинулся на подушку и уставился в потолок.

— Блядь, — выдохнул он. — Как же я отсюда выберусь?

---

Вода оказалась горячей. Настолько, что Хёнджин сначала взвыл, но потом привык и почти растворился в деревянной купальне, больше похожей на маленький бассейн, врытый в пол. Пахло травами, можжевельником и ещё чем-то сладким. Служанки суетились вокруг, подливая горячую воду, подавая мыло в глиняных плошках и полотенца, мягкие, как облако.

— Оставьте меня, — буркнул Хёнджин, когда понял, что они собираются тереть ему спину. — Сам справлюсь.

— Но, ваше высочество, по этикету...

— Похуй мне на этикет. Вон отсюда.

Служанки вылетели пулей. Хёнджин закрыл глаза и погрузился в воду с головой.

---

В это время в другом конце дворца Хан Джисон, дворцовый летописец, сидел в своей каморке, заваленной свитками, и делал вид, что работает. На самом деле он наблюдал. Всегда наблюдал.

Дверь приоткрылась, и внутрь просунулась голова Ян Чонина, младшего принца.

— Джисон-хён, ты занят?

— Для тебя, Чонин-а, всегда свободен, — Джисон отложил кисть. — Заходи.

Чонин вплыл в комнату, лёгкий, как пух. Улыбался, но в глазах пряталось что-то тревожное.

— Ты слышал про Хёнджина? — спросил он, усаживаясь на циновку.

— А кто не слышал? — усмехнулся Джисон. — Весь дворец только о нём и судачит.

— И что думаешь?

Джисон прищурился.

— А ты что думаешь?

Чонин замялся.

— Он странный. Совсем не такой, как раньше. Раньше он меня вообще не замечал, а сегодня в коридоре посмотрел так... будто впервые видит.

— Может, и видит.

— В смысле?

Джисон помолчал, подбирая слова.

— Ты веришь в переселение душ, Чонин-а?

Чонин округлил глаза.

— Ты думаешь, он...

— Я ничего не думаю, — перебил Джисон. — Я записываю. А записывать есть что. Принц, который не знает дворца. Кричит странные слова. Называет короля по имени. И смотрит на всех, как на инопланетян.

— На кого?

— Неважно, — Джисон махнул рукой. — Короче, за ним интересно наблюдать.

— А если он опасен?

Джисон посмотрел на Чонина долгим взглядом.

— А если опасна твоя мать?

Чонин вздрогнул, будто от пощёчины. Отвёл глаза.

— Не говори так.

— Я ничего не говорю. Я просто задаю вопросы. Это моя работа.

Чонин встал, поправил ханбок.

— Я пойду.

— Иди, — кивнул Джисон. — И будь осторожен, Чонин-а. Со всеми.

Когда дверь за принцем закрылась, Джисон снова взял кисть и вывел на бумаге: «День пятый луны. Принц Хёнджин продолжает вести себя странно. Младший принц Чонин проявил беспокойство. Наблюдение продолжается».

---

В это же время в другом крыле дворца Бан Чан, главный военный стратег, склонился над картой, разложенной на низком столе. Рядом стоял Минхо, заложив руки за спину.

— Японцы активизировались на юге, — говорил Чан, водя пальцем по карте. — Разведка доносит, что они готовят крупное вторжение. Возможно, уже к весне.

— К весне, — повторил Минхо. — Если доживём.

Чан поднял на него глаза.

— Что слышно во дворце?

— То же, что всегда. Королева-мать плетёт интриги. Король пытается сохранить лицо. Принц Хёнджин сошёл с ума и бегает по коридорам.

— Слышал, — Чан поморщился. — Это проблема?

— Пока нет. Но он привлёк внимание.

— Чьё?

— Моё, — усмехнулся Минхо. — И её.

Чан нахмурился.

— Следи за ним. Если он опасен — убирай. Если нет — защищай. Выбор за тобой.

Минхо кивнул, но в глазах мелькнуло что-то, что Чан не успел прочитать.

— Сделаю.

---

Покои королевы-матери утопали в роскоши. Шёлк, золото, резное чёрное дерево. Она сидела на возвышении, принимая доклады от своих людей.

— Кандидатки готовы? — спросила она, не глядя на стоящую перед ней женщину.

— Да, госпожа. Пять девушек из лучших семей. Все проверены, все обучены.

— Показывай.

Женщина хлопнула в ладоши, и в комнату одна за другой вошли пять девушек. Каждая — прекрасна по-своему.

Первая — высокая, статная, с длинной чёрной косой и глазами, полными достоинства. Дочь министра внутренних дел.

Вторая — миниатюрная, с нежной кожей и пухлыми губами, похожая на фарфоровую куклу. Дочь богатого купца из Кэсона.

Третья — с острым взглядом и волевым подбородком. Дочь генерала, сама умеющая обращаться с мечом.

Четвёртая — мягкая, улыбчивая, с ямочками на щеках. Дочь учёного из влиятельной семьи.

Пятая — самая младшая, почти ребёнок, с большими испуганными глазами. Дочь провинциального аристократа, которую прочили в наложницы.

Королева-мать оглядела их долгим, оценивающим взглядом, будто лошадей на ярмарке.

— Первая, третья и пятая, — сказала она. — Остальных — в резерв. Подготовьте их к смотринам. Через три дня.

— Слушаюсь, госпожа.

Девушки поклонились и вышли. Королева-мать откинулась на подушки, довольно улыбаясь.

— Хёнджин-а, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, какой подарок я тебе готовлю.

---

В это время в приёмной зале Феликс стоял у окна, глядя на сад. Руки его были сжаты в кулаки.

Дверь распахнулась без стука. Вошла королева-мать.

— Ты хотел меня видеть, сынок?

Феликс обернулся. Лицо его было спокойным, но в глазах горел огонь.

— Да. Хочу поговорить о государственных делах.

— О делах? — она усмехнулась. — С каких пор тебя интересуют дела?

— С тех пор, как я король.

Она прошла в центр комнаты, остановилась напротив.

— Король? Ты — король только по названию. Реальная власть всегда была у меня.

— И я хочу это изменить.

Тишина повисла в воздухе, густая, как патока. Королева-мать смотрела на Феликса с непонятным выражением — смесь удивления и насмешки.

— Изменить? — переспросила она. — Ты? Мальчик, которого я вырастила под своим крылом?

— Вы вырастили меня как марионетку.

— Как удобного короля, — поправила она. — Есть разница.

— Для вас — нет.

Она шагнула ближе. В глазах её появился стальной блеск.

— Слушай меня внимательно, Феликс. Ты сидишь на троне только потому, что я позволила. Твой отец... — она запнулась, — твой отец хотел передать власть другому.

— Кому?

Она усмехнулась.

— Ты правда хочешь знать?

— Хочу.

Королева-мать сделала паузу, наслаждаясь моментом. Потом медленно, смакуя каждое слово, произнесла:

— Если бы твой отец не умер так внезапно, королём стал бы не ты. Ты был вторым выбором. Запасным. Ненужным.

Феликс побледнел, но выдержал взгляд.

— И кого же он прочил?

— Хёнджина.

Слово упало между ними, как камень в стоячую воду.

— Его, — повторила она. — Приёмного мальчишку, которого он притащил неизвестно откуда. Его он хотел видеть на троне. А ты... ты был просто досадной ошибкой.

Голос её сочился ненавистью. Такой густой, что её можно было резать ножом.

— Поэтому ты ненавидишь меня? — тихо спросил Феликс.

— Я не ненавижу тебя, — она покачала головой. — Мне просто плевать на тебя. Есть разница.

Феликс сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я всё равно буду править.

— Попробуй, — усмехнулась она. — Посмотрим, как долго ты продержишься без моей поддержки.

Она развернулась и вышла, даже не взглянув на него.

---

За дверью, в тени колонны, стоял Хёнджин.

Он пришёл поговорить с Феликсом, но услышал достаточно. Стоял, вжавшись в дерево, и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

«Если бы твой отец не умер... королём стал бы Хёнджин».

— Блядь, — прошептал он одними губами.

Выходит, этот парень, Феликс, с детства знал, что он — второй сорт. Что отец хотел видеть на троне приёмного сына, а не родного. И при этом Феликс... Феликс был единственным, кто отнёсся к нему по-человечески.

Хёнджин прислонился затылком к холодной колонне и закрыл глаза.

— Что за херня тут творится? — прошептал он в пустоту.

Из комнаты донёсся звук — что-то упало и разбилось. Хёнджин не выдержал, шагнул в дверной проём.

Феликс стоял на коленях среди осколков разбитой чашки. Плечи его тряслись. Он не плакал — просто сидел, сжавшись в комок, и молчал.

— Феликс, — тихо позвал Хёнджин.

Король дёрнулся, поднял голову. Глаза красные, но сухие.

— Ты слышал?

— Слышал.

— И теперь знаешь, почему она меня ненавидит.

Хёнджин шагнул внутрь, опустился на колени рядом. Протянул руку, помог Феликсу встать.

— Похуй, — сказал он. — На неё. На твоего отца. На всё.

Феликс посмотрел на него удивлённо.

— Ты не виноват, что родился, — продолжил Хёнджин. — И то, что она говорит... это её проблемы. А ты — король. И если надо, я помогу тебе им быть.

Феликс долго смотрел на него. Потом вдруг улыбнулся — слабо, но искренне.

— Спасибо, Хёнджин.

— Да не за что, — буркнул тот. — Мы ж теперь в одной заднице, забыл?

Феликс рассмеялся. Тихо, но легче.

А за окном садилось солнце, роняя багровые тени на пол, и где-то в глубине дворца королева-мать уже планировала следующий ход.

Война только начиналась.