Глава 13
Цитата:
«Четыре дня он учился дышать заново. Четыре дня Минхо не спал, сжимая его руку. Четыре дня мир снаружи не имел значения. А потом открылся портал. И время потекло вспять. Или вперёд. Или просто — остановилось, чтобы они могли наконец вернуться»
---
Четыре дня. Четыре дня Феликс лежал в постели, и каждый день Сынмин проверял швы, менял повязки, ругался на то, что пациент не слушается. Четыре дня Минхо не отходил от него дальше, чем на шаг. Он спал на стуле, ел, когда Бан Чан приносил еду, и смотрел на Феликса так, будто боялся, что тот исчезнет, если отвернуться.
— Ты выглядишь как зомби, — сказал Феликс на третий день, когда Минхо в очередной раз не ответил на вопрос.
— Я и есть зомби, — ответил Минхо. — Без тебя.
— Смотри, — Феликс показал на рану. — Заживает. Скоро я буду бегать.
— Не бегай, — Минхо накрыл его руку своей. — Я не хочу, чтобы ты бегал. Хочу, чтобы ты был.
— Буду, — Феликс сжал его пальцы. — Обещаю.
Они сидели в тишине, и за окном шумел город, и где-то там, за стенами особняка, люди готовились к войне. Но здесь, в этой комнате, был только он. И он.
---
Хиллер допрашивал стрелка в подвале. Четвёртый день. Не бил. Не пытал. Просто сидел напротив и смотрел. Стрелок молчал первые три дня. На четвёртый заговорил.
— Он должен умереть, — сказал стрелок, и голос его был хриплым, сухим.
— Почему? — спросил Хиллер.
— Потому что он сын врага, — стрелок поднял голову, и в его глазах была такая усталость, что Хиллер на секунду почувствовал что-то, похожее на жалость. — Его отец убил моего брата. Тридцать лет назад. Я ждал. Ждал, когда смогу отомстить.
— Тридцать лет?
— Я не спешил, — стрелок усмехнулся. — Время — лучший убийца. Но оно не убило его. Только состарило. А я… я хотел, чтобы он почувствовал. Потерять сына. Как я потерял брата.
— Минхо не виноват, — сказал Хиллер.
— Виноват, — стрелок покачал головой. — Он его кровь. Его наследник. Его гордость. Если он умрёт, дон Ли умрёт внутри. А мне только это и нужно.
Хиллер смотрел на него. На старого, уставшего человека, который тридцать лет носил в себе ненависть. Которая не сделала его сильнее. Только сломала.
— Ты не добьёшься своего, — сказал Хиллер. — Минхо жив. Феликс жив. Ты проиграл.
— Проиграл? — стрелок усмехнулся. — Я только начал.
Он не договорил. Дверь открылась, и вошёл Бан Чан. Его лицо было бледным, но спокойным.
— Портал открылся, — сказал он. — Мы можем вернуться.
Хиллер встал. Посмотрел на стрелка.
— Уведите его, — сказал он охранникам. — Дон решит, что с ним делать.
Он вышел. Стрелок остался в подвале, один, сжимая в руках пустоту.
---
Портал открылся в саду. Там же, где они появились. Белое сияние, холодный ветер, запах озона и чего-то ещё — того, что они помнили по первому разу. Феликса подняли на носилки, хотя он клялся, что может идти сам.
— Не геройствуй, — сказал Сынмин. — Твои швы разойдутся.
— Мои швы крепче твоих нервов, — ответил Феликс.
— Спорить будешь потом.
Они вошли в портал. По одному. Сначала Хиллер и Тэ О, потом Ли Ён и Ли Ран, потом Хёнджин, Чанбин, Джисон, Чонин, Бан Чан. Последними — Минхо и Феликс. Минхо нёс носилки сам, не доверив никому.
— Не бойся, — сказал Феликс, когда белый свет окружил их.
— Я не боюсь, — ответил Минхо.
— Врёшь.
— Вру, — Минхо посмотрел на него. — Но это не важно.
Свет погас. Они стояли в парке. В своём парке, в своём городе, в своём времени. Вокруг пахло осенью, дождём и чем-то ещё — тем, что они узнали бы из тысячи. Домом.
— Мы вернулись, — сказал Джисон, и голос его дрожал.
— Вернулись, — ответил Чонин.
Они стояли, смотрели на небо, на облака, на фонари, и не могли поверить. А потом кто-то засмеялся, и смех подхватили все. Потому что они были живы. И дома.
---
Феликса отвезли в больницу. Настоящую, где пахло хлоркой и кофе, где Сынмин был просто врачом, а не полевым хирургом, где не было пуль и крови на руках Минхо. Его положили в палату, сделали снимки, взяли анализы. А потом пришёл врач и сказал:
— Странно.
— Что странно? — спросил Минхо.
— У него нет раны, — врач показал на снимок. — Есть швы. Есть следы. Но самой раны нет. Как будто она зажила за несколько дней. Мгновенно.
— Это невозможно, — сказал Сынмин.
— Я знаю, — ответил врач. — Но это факт.
Феликс смотрел на свои швы, которые уже не болели, на кожу, которая стала ровной, розовой, как будто ничего не было. И думал о том, что портал не только перенёс их домой. Он перенёс их во время. Туда, где раны заживают быстрее. Где боль уходит. Где можно начать сначала.
— Не говори никому, — сказал Минхо врачу.
— Я и не собирался, — врач вышел.
В палате было тихо. Феликс сидел на кровати, сжимая в руках одеяло. Минхо стоял у окна, смотрел на город, который был их городом.
— Мы дома, — сказал Феликс.
— Дома, — повторил Минхо.
— И что теперь?
— Теперь живём, — Минхо повернулся к нему. — По-настоящему.
Феликс смотрел на него. На человека, который изменился. Который ждал. Который любил. И он знал — это не конец. Это начало. Новое. Чистое. Без крови.
— Минхо, — сказал он.
— М?
— Я хочу попробовать.
— Попробовать что?
— Всё сначала, — Феликс протянул руку. — Если ты не против.
Минхо смотрел на его руку. На пальцы, которые когда-то держали его кровь. Которые спасли его. Которые ушли, чтобы вернуться.
— Не против, — он взял его руку. — Никогда не был против.
Они сидели в палате, и за окном темнело, и зажигались огни, и в этом свете было что-то, что они оба искали. Дом. Покой. Надежда.
А в коридоре, за дверью, стоял Тэ О. Он не вошёл. Смотрел через стекло, как Феликс улыбается, как Минхо сжимает его руку, и чувствовал то, что чувствовал всегда. Любовь. И боль. И принятие.
— Ты в порядке? — спросил Хёнджин, подходя.
— В порядке, — Тэ О не обернулся. — Он счастлив.
— А ты?
— Я буду, — Тэ О посмотрел на него. — Когда-нибудь.
Хёнджин хотел ответить, но не успел. Потому что в этот момент дверь открылась, и вышел Минхо.
— Ты не зайдёшь? — спросил он, глядя на Тэ О.
— Не сегодня, — ответил Тэ О. — Завтра.
— Хорошо, — Минхо кивнул. — Спасибо.
— За что?
— За него, — Минхо посмотрел на дверь, за которой остался Феликс. — За то, что был рядом. Когда я не мог.
— Я всегда буду рядом, — сказал Тэ О. — Даже если он выберет тебя.
— Выберет? — Минхо усмехнулся. — Он уже выбрал. Он выбрал себя. А мы… мы просто те, кто рядом.
Они стояли в коридоре, и никто не знал, что будет завтра. Но сегодня они были живы. И этого было достаточно.
---
В палате Феликс смотрел в потолок и думал о том, что жизнь — странная штука. Ты можешь умереть в одном мире и воскреснуть в другом. Ты можешь любить двоих и не уметь выбирать. Ты можешь быть счастливым и не знать об этом. А потом приходит кто-то, кто говорит: «Я хочу попробовать». И ты понимаешь, что всё это время ждал именно этих слов.
— Ты спишь? — спросил Минхо, возвращаясь.
— Нет, — Феликс повернул голову. — Думаю.
— О чём?
— О нас, — Феликс помолчал. — О том, что будет.
— Будет хорошо, — Минхо сел на край кровати. — Я постараюсь.
— Не старайся, — Феликс взял его за руку. — Просто будь.
— Буду, — Минхо наклонился, поцеловал его в лоб. — Обещаю.
Они сидели в тишине, и за окном шумел город, и где-то в этом городе были те, кто ждал их возвращения. И те, кто никогда не узнает, где они были. И те, кто будет рядом всегда.
А в портале, который закрылся за их спинами, осталась кровь. Чужая. И своя. И память о том, что они были там. И выжили. И вернулись. Чтобы начать всё сначала.
— Ты боишься? — спросил Феликс.
— Чего?
— Завтра, — Феликс посмотрел на него. — Настоящего. Без сценария.
— Боюсь, — честно ответил Минхо. — Но это нормально.
— Нормально, — повторил Феликс. — Теперь мы будем бояться вместе.
— Вместе, — Минхо сжал его руку. — Всегда.
Они смотрели в окно, на огни города, который был их домом. И знали — это только начало. Самое сложное. Самое важное. Самое настоящее.
А за дверью, в коридоре, Тэ О стоял и смотрел на них. И в его глазах не было слёз. Только то, что он так долго прятал. Надежда. Что когда-нибудь и у него будет так. Что он тоже сможет быть счастлив. Что любовь не всегда боль. Иногда она — просто тишина. И принятие. И умение ждать.
— Идём, — сказал Хёнджин. — Кофе остывает.
— Идём, — ответил Тэ О.
Они пошли вниз по коридору, и шаги их отдавались эхом, и где-то впереди горел свет. Тёплый, живой. Как надежда.