Глава 10
Они вышли на улицу, когда город уже затихал. Фонари горели тускло, и в их свете лужи казались чёрными зеркалами. Минхо закурил — здесь он всегда курил, хотя в их мире бросил. Феликс стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на свои ботинки.
— Зачем ты позвал? — спросил Феликс.
— Поговорить, — Минхо выпустил дым, и тот растворился в холодном воздухе. — Без свидетелей.
— О чём?
— О нас, — Минхо посмотрел на него, и в его глазах не было той холодной стали, которая была раньше. Только усталость. И что-то ещё, что Феликс боялся увидеть.
— У нас нет «нас», — тихо сказал Феликс.
— Знаю, — Минхо затушил сигарету о стену, выбросил. — Но я должен сказать. Потому что если я не скажу сейчас, я не скажу никогда.
— Скажи, — голос Феликса дрогнул.
Минхо смотрел на него. На тёмные волосы, которые отросли и падали на лоб, на цепочку с кольцом матери, которая всегда была на нём, на руки, которые когда-то держали его кровь. На единственного человека, который спас его. И которого он потерял.
— Я люблю тебя, — сказал Минхо, и голос его был ровным, спокойным, как будто он говорил о погоде. — Не так, как раньше. Не как вещь. Не как то, чем можно владеть. Просто… люблю. Каждый день. Каждый час. Каждый раз, когда смотрю на тебя.
Феликс молчал. Смотрел в землю, на камни, на лужи, на что угодно, только не на Минхо.
— Я знаю, что не имею права, — продолжал Минхо. — Я знаю, что ты с Тэ О. Я знаю, что ты счастлив. Я не прошу тебя выбирать. Я просто… я просто хочу, чтобы ты знал.
— Знаю, — голос Феликса был тихим, почти неслышным.
— Знаешь?
— Всегда знал, — Феликс поднял голову, и в его глазах блестели слёзы. — С той ночи на крыше. Когда ты смотрел на меня так, будто я — единственное, что держит тебя в этом мире. Я знал.
— И ты ушёл.
— Я должен был уйти, — голос Феликса дрогнул. — Ты меня бил. Ты контролировал. Ты делал из меня вещь. Я задыхался. Я не мог дышать.
— Я знаю, — Минхо провёл рукой по лицу. — И я буду помнить это каждый день. До конца жизни.
— Я тоже люблю тебя, — сказал Феликс.
Минхо замер. Смотрел на него, не дыша.
— Что?
— Я тоже люблю тебя, — повторил Феликс, и слёзы потекли по его щекам. — Всегда любил. С первой ночи. С того момента, как держал твою кровь в руках и думал, что ты умрёшь. Я люблю тебя. И ненавижу себя за это.
— Феликс…
— Не подходи, — Феликс отступил, и его руки дрожали. — Если ты подойдёшь, я не смогу. Я не смогу уйти. А я должен.
— Должен?
— Я с Тэ О, — Феликс вытер слёзы, но они текли снова. — Он не сделал мне ничего плохого. Он ждал. Он был рядом. Он не бил, не контролировал, не душил. Он просто… был. И я не могу сделать ему больно.
— А мне можно? — голос Минхо сорвался. — Мне можно сделать больно?
— Ты сам сделал себе больно, — Феликс посмотрел на него, и в его глазах была такая боль, что Минхо забыл, как дышать. — Ты выбрал контроль. Ты выбрал страх. Ты выбрал её, когда ударил меня. Я не выбирал. Я просто ушёл.
— Я изменился, — Минхо шагнул вперёд, и Феликс не отступил. — Я хожу к психологу. Я учусь. Я пытаюсь.
— Я знаю, — Феликс смотрел на него снизу вверх, и его лицо было мокрым. — Я вижу. Ты стал другим. Но это не значит, что я могу всё забыть. И это не значит, что я могу сделать больно тому, кто был рядом, когда мне было плохо.
— Ты его любишь? — спросил Минхо, и в его голосе не было ревности. Только вопрос.
— По-другому, — Феликс провёл рукой по лицу. — Спокойно. Без страха. С ним я не боюсь, что меня ударят. Не боюсь, что меня закроют. Не боюсь, что я перестану быть собой.
— А со мной ты боишься?
— Да, — честно ответил Феликс. — Всегда боюсь. Даже сейчас. Даже когда ты стоишь и говоришь, что любишь. Я боюсь, что это пройдёт. Что ты вернёшься к тому, кем был. Что я снова стану вещью.
— Не станешь, — Минхо взял его за руку, и Феликс не отдернул. — Я не хочу владеть. Я хочу быть рядом. Если ты позволишь.
— Не сейчас, — Феликс сжал его пальцы, потом отпустил. — Не здесь. Не так.
— А когда?
— Не знаю, — Феликс отошёл на шаг. — Может быть, никогда. Может быть, когда-нибудь. Я не могу обещать.
— Я подожду, — сказал Минхо. — Сколько нужно.
— Ты уже ждал.
— Подожду ещё, — Минхо убрал руки в карманы. — Я научился ждать. Это единственное, чему я научился по-настоящему.
Они стояли на пустой улице, и фонари мигали, и где-то вдалеке выла сирена. Чужая жизнь. Чужая ночь. Но они были здесь. Вместе. И это было главным.
— Тэ О хороший, — сказал Минхо. — Он не сделает тебе больно.
— Знаю.
— Тогда иди к нему, — Минхо кивнул в сторону ресторана. — Он ждёт.
— А ты?
— Я постою, — Минхо достал новую сигарету, но не закурил. — Посмотрю на звёзды. Они здесь чужие, но красивые.
Феликс смотрел на него. На человека, который когда-то был героем, потом монстром, потом человеком. Который учился любить, когда уже поздно. Который ждал, когда уже нечего ждать.
— Минхо, — сказал он.
— М?
— Я рад, что ты изменился.
— Я тоже, — Минхо усмехнулся, и в его усмешке не было горечи. — Жаль, что поздно.
— Не поздно, — Феликс шагнул вперёд, и Минхо замер. — Для тебя не поздно. Для нас… не знаю. Но для тебя — нет.
Он поднялся на носки и поцеловал Минхо в щёку. Коротко, почти невесомо. Потом развернулся и пошёл к ресторану.
— Феликс, — окликнул Минхо.
Феликс обернулся.
— Спасибо, — сказал Минхо. — За всё.
— Не за что, — ответил Феликс. — Иди в дом. Холодно.
Он вошёл внутрь. Минхо остался на улице, сжимая в руке не зажжённую сигарету, и смотрел на звёзды. Чужие. Но красивые.
---
В ресторане было тихо. Тэ О сидел за столом, сжимая в руках бокал, и смотрел на дверь. Когда Феликс вошёл, он не встал, не спросил. Просто посмотрел. И Феликс понял — он знает. Всё знает.
— Я люблю его, — сказал Феликс, садясь напротив. — Всегда любил.
— Я знаю, — Тэ О поставил бокал.
— И я люблю тебя, — Феликс взял его за руку. — По-другому. Но люблю.
— Знаю, — Тэ О сжал его пальцы. — Ты вернулся.
— Вернулся.
— Этого достаточно, — Тэ О поднял бокал. — Пока.
— Пока, — повторил Феликс.
Они сидели в пустом ресторане, и вино остывало, и за окном темнело, и где-то в городе их ждали другие. Друзья, враги, те, кто стал семьёй. И они знали — это не конец. Это просто ночь. Которая когда-нибудь закончится. И наступит утро.
---
Минхо зашёл через десять минут. Он был спокоен, только пальцы чуть дрожали. Сел за стол, налил вина. Бан Чан посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Всё хорошо? — спросил Хёнджин.
— Всё хорошо, — ответил Минхо. — Просто разговаривали.
— И что решили?
— Что будем жить, — Минхо поднял бокал. — Дальше.
— Дальше, — повторил Хёнджин, и в его голосе не было вопроса. Только надежда.
Они пили вино, и смеялись, и спорили, и жили. Эту ночь. Эту жизнь. Этот мир, который не был их домом. Но они были вместе. И это было главным.
А в отеле, за несколько кварталов отсюда, девушка в красном платье лежала на кровати, переплетённая с той, кого любила, и смотрела в потолок. Она думала о Минхо. О том, каким он был. О том, каким стал. О том, что он говорил про портал, про другой мир. И она не знала, верить или нет. Но что-то подсказывало ей — скоро всё изменится. И она будет готова. Потому что те, кто выживает в этом мире, всегда готовы. Ко всему.
— Ты спишь? — спросила женщина рядом.
— Нет, — ответила девушка. — Думаю.
— О чём?
— О том, что будет завтра.
— Завтра будет война, — женщина прижалась к ней. — Или мир. Или что-то ещё.
— Что-то ещё, — повторила девушка. — Это интересно.
Она закрыла глаза, и комната погрузилась в тишину. Только дыхание, только сердцебиение, только шум города за окном. Чужая жизнь. Чужая ночь. Но их. Только их.
И где-то в этом городе, в маленьком ресторане, за столом, заваленным пустыми бутылками и грязными тарелками, сидели те, кто пришёл из другого мира. И ждали. Не надеясь. Просто были. Потому что это всё, что они могли. Это всё, что имело смысл. Быть вместе. Пока есть время. Пока есть ночь. Пока есть надежда.