Глава 3
Она вошла в мастерскую как призрак. Без звука, без предупреждения. Дверь не скрипнула, половицы не прогнулись — только воздух стал тяжелее, и пыль, которая годами лежала на планшетах, вдруг взметнулась вверх, закружилась в медленном, неестественном танце.
Женщина была высокой, тонкой, с волосами чёрными как смоль, собранными в узел на затылке. На ней было длинное тёмное пальто, из-под которого виднелись края старинного платья — шёлк, вышивка, золотая нить. Она не смотрела по сторонам. Она знала, где искать.
Стилус лежал на столе. Тот самый, который Ли Сухо сжимал в последние минуты. Металлический, холодный, с тонкой трещиной на корпусе. Она взяла его, и в тот же миг экран планшета загорелся белым светом. Не тем, что бывает у техники — живым, пульсирующим, как сердце.
— Прости, — сказала она, и голос её был тихим, но в нём слышалась такая глубина, что стены мастерской дрогнули. — Я не хотела вас втягивать. Но время вышло.
Она коснулась стилусом экрана. Провела линию — прямую, уверенную. И мир вокруг неё начал распадаться на куски.
---
Бан Чан почувствовал это первым. Он сидел в своём кабинете, разбирал бумаги, когда воздух вокруг стал тяжёлым, как перед грозой. Он поднял голову — и увидел, как стены начинают терять цвет. Краска сползала с обоев, мебель растворялась в воздухе, а пол под ногами превращался в камень.
— Что за… — он не успел договорить.
Мир дёрнулся, перевернулся, и Бан Чан провалился в темноту.
---
Чанбин шёл по коридору участка, когда почувствовал, что его ноги перестают касаться пола. Он успел схватиться за косяк, но рука прошла сквозь дерево, как сквозь дым.
— Эй! — крикнул он, но голос сорвался.
Коридор исчез. Вместо него — тьма. И холод, такой, что зубы застучали.
---
Джисон сидел в своей новой мастерской, разбирал эскизы, когда свет погас. Он поднял голову, моргнул, и понял, что комната — не его. Стены стали каменными, потолок — низким, деревянным. Вместо лампы — масляный светильник, который чадил и пах гарью.
— Чонин? — позвал он.
Никто не ответил.
---
Сынмин вышел из больницы, когда небо вдруг погасло. Не затянуло тучами — именно погасло, как лампочка в старом проекторе. Он остановился, посмотрел вверх, и в этот момент асфальт под ногами превратился в грязь. Грязную, холодную, пахнущую навозом и дождём.
— Это сон, — сказал он себе. — Это точно сон.
Он ущипнул себя за руку. Боль была настоящей.
---
Чонин нажимал на спуск камеры, когда мир замер. Не как раньше, когда время останавливалось и всё застывало. Сейчас оно исчезало. Сначала звук, потом цвет, потом свет. Он опустил камеру, посмотрел в видоискатель и увидел вместо улицы поле. Бесконечное, серое, пустое.
— Джисон! — крикнул он.
В ответ — тишина.
---
Феликс завязывал шнурки, когда почувствовал, что пол уходит из-под ног. Он успел схватиться за край кровати, но кровать исчезла, и он упал на колени, больно ударившись о камень. Камень. В его квартире не было камня. Он поднял голову, огляделся и понял, что стоит в какой-то комнате. Маленькой, тёмной, с низким потолком и крошечным окном, затянутым бумагой.
— Тэ О? — позвал он.
Никого.
---
Хёнджин сидел в своём офисе, когда экран ноутбука вдруг засветился белым. Он отшатнулся, но свет последовал за ним, обжёг лицо, руки, и мир рассыпался на осколки. Он успел закрыть глаза, а когда открыл, понял, что стоит посреди леса. Сосны, высокие, старые, пахло смолой и сыростью.
— Отлично, — сказал он в пустоту. — Просто отлично.
---
Минхо заканчивал разговор с психологом, когда в кабинете погас свет. Не моргнул — погас. Исчезли окна, стены, дверь. Вместо них — камень, холод и запах дыма.
— Что происходит? — спросил он.
Психолог не ответила. Её не было.
---
Хиллер сидел на мотоцикле, ждал зелёного, когда асфальт под колёсами превратился в песок. Он успел выругаться, прежде чем мир перевернулся и он приземлился на что-то жёсткое, колючее. Он открыл глаза, увидел небо — чужое, низкое, с облаками, которых не бывает в городе. Потом увидел землю — глину, камни, редкую траву. И понял, что лежит посреди дороги.
— Аджумма? — сказал он в наушник.
Тишина.
---
Ли Ран пил чай, когда почувствовал, как что-то дёрнуло его изнутри. Не боль — зов. Тот, который он слышал только в детстве, когда брат звал его домой. Он встал, сделал шаг, и пол ушёл из-под ног.
Он приземлился на ноги. Сначала не понял, где находится — вокруг была ночь, холод, ветер. Потом увидел огни. Не уличные фонари — факелы. И стены. Высокие, каменные, с зубцами, на которых стояли люди в доспехах.
— Нет, — прошептал он. — Только не это.
---
Ли Ён сидел на крыльце, смотрел на закат, когда небо вдруг вспыхнуло белым. Он поднял руку, чтобы закрыть глаза, но свет прошёл сквозь пальцы, сквозь тело, и мир исчез. Он открыл глаза в другом месте. В знакомом. В том, которое он помнил тысячу лет.
Сосны. Река. Храм на холме. Его храм. Тот, который сгорел.
— Зачем? — спросил он в пустоту. — Зачем ты нас сюда привела?
Никто не ответил. Но он знал — она слышит.
---
Они пришли в себя по одному.
Феликс первым выбрался из комнаты, в которой оказался. Дверь была низкой, он ударился головой о косяк, выругался сквозь зубы и вышел в коридор. Длинный, тёмный, с глиняными стенами и земляным полом. Пахло гнилью, дымом и чем-то ещё — тем, что он не мог определить.
— Есть кто? — позвал он.
— Здесь, — голос Минхо раздался откуда-то слева.
Феликс обернулся. Минхо стоял в тени, и на нём была одежда, которую Феликс никогда не видел. Длинный халат, подпоясанный кожаным ремнём, штаны, заправленные в мягкие сапоги. Волосы, которые всегда были аккуратно уложены, сейчас падали на лицо спутанными прядями.
— Ты… — начал Феликс.
— Я знаю, — Минхо провёл рукой по лицу. — Выглядит так, будто мы попали в прошлое.
— В какое?
— Судя по одежде, — Минхо оглядел себя, — в Корею. Династия Чосон. Или раньше.
— Откуда ты знаешь?
— Я изучал историю, — Минхо посмотрел на него, и в его глазах не было той холодной стали, которая была раньше. Только усталость. — В комиксе. Для сцены. Ли Сухо хотел, чтобы я знал, как убивать не только из пистолета.
Феликс хотел ответить, но в этот момент в конце коридора показалась фигура. Высокая, широкая в плечах, в такой же странной одежде. Бан Чан.
— Господин Ли, — сказал он, подходя ближе. — Вы здесь. Я…
— Я здесь, — Минхо кивнул. — Ты не ранен?
— Нет, — Бан Чан огляделся. — Что происходит?
— Не знаю, — Минхо посмотрел на Феликса. — Но мы найдём остальных.
Они пошли по коридору. Стены были каменными, холодными, и каждый шаг отдавался эхом, гулким, как выстрел. В конце коридора оказался двор. Большой, мощенный камнем, с колодцем посередине. Там уже были другие.
Чанбин стоял у колодца, сжимая в руках камень — на всякий случай. Рядом с ним, дрожа от холода, стоял Джисон, который пытался разобраться, как застегнуть халат, чтобы не светить голыми ногами. Чонин сидел на краю колодца, сжимая в руках камеру, которая, к его удивлению, всё ещё работала. Сынмин стоял чуть поодаль, бледный, сжав кулаки, и смотрел на небо, где не было ни одной знакомой звезды.
— Феликс! — Джисон бросился к нему, схватил за рукав. — Ты видел? Мы не в Сеуле! Мы где-то в…
— В Чосоне, — сказал Минхо. — Или в Корё. Я не уверен.
— Какая разница! — Джисон почти кричал. — Мы не в своём времени! Как мы вернёмся?
— Не знаю, — честно ответил Минхо. — Но мы найдём способ.
В воротах двора показались ещё фигуры. Хиллер, который шёл, не скрываясь, но его рука была на поясе там, где обычно висел пистолет. Сейчас там была пустота. Рядом с ним — Хёнджин, который выглядел так, будто только что вышел из салона красоты, несмотря на грязь и холод. За ними — Ли Ран и Ли Ён. Ли Ран был бледен, зол, сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Ли Ён — спокоен, как всегда, только глаза его были темнее обычного.
— Все здесь? — спросил Хёнджин, оглядывая двор.
— Нет Тэ О, — сказал Феликс, и голос его дрогнул.
Все замолчали. Ветер завыл, поднимая с земли сухие листья.
— Он придёт, — сказал Ли Ён. — Он сильнее, чем кажется.
— Откуда ты знаешь? — спросил Феликс.
— Я знаю, что значит быть чистильщиком, — Ли Ён посмотрел на него. — Он не сдастся.
В этот момент за их спинами раздался шум. Они обернулись. Из тени, из той самой, куда не падал свет факелов, вышел мужчина. Грязный, в разорванной одежде, с окровавленной губой и синяком под глазом. Тэ О.
— Ты как? — Феликс рванул к нему, схватил за плечи.
— Живой, — Тэ О усмехнулся, и в этой усмешке была такая злость, что Феликс на секунду испугался. — Приземлился в какой-то яме. Крысы. Много крыс.
— Ты цел?
— Крысы не кусались, — Тэ О убрал его руки, огляделся. — Мы где?
— В прошлом, — сказал Минхо. — И, кажется, нас сюда кто-то пригласил.
— Женщина, — сказал Ли Ён, и все повернулись к нему. — Я видел её. Когда мир исчезал. Она была в мастерской.
— Кто она? — спросил Хиллер.
— Первый автор, — тихо сказал Хёнджин. — Та, кто создала мир до Ли Сухо.
— Зачем она нас сюда привела? — спросил Джисон.
— Чтобы закончить, — Ли Ён посмотрел на небо, где не было звёзд. — Чтобы мы наконец поняли, почему всё это началось.
Ветер стих. Во дворе стало тихо. И в этой тишине, где-то далеко, за стенами, за горами, за временем, кто-то ждал. Та, кто держала стилус. Та, кто рисовала первое слово. Та, кто сказала «снова».
И она знала — они придут.
Всегда приходили.
Всегда.