2/?
Феликс тихо всхлипывал, чувствуя, как напряжение последних месяцев вырывается наружу. Он не помнил, когда в последний раз плакал перед кем-то.
Хёнджин смотрел на него сверху вниз, но не с презрением, не с жалостью — просто молча, внимательно.
— Поплачь, — спокойно сказал он.
Феликс резко вскинул голову.
— Ч-что?..
— Если тебе хочется плакать — плачь, — Хёнджин пожал плечами. — Это лучше, чем держать всё в себе.
Феликс растерянно моргнул.
— Вам… правда всё равно, да?
Хёнджин прищурился.
— Если бы мне было всё равно, я бы не стоял здесь.
Феликс снова всхлипнул, но теперь уже тихо, будто сил больше не осталось.
Хёнджин посмотрел на него ещё пару секунд, а потом…
Медленно, не торопясь, он вытащил из кармана чёрный носовой платок и протянул Феликсу.
Парень ошеломлённо замер.
— Что?..
— Возьми, пока я не передумал, — голос был всё такой же ровный.
Феликс нерешительно взял платок, вытер глаза.
— Спасибо, — тихо пробормотал он.
— Не благодари, — Хёнджин скрестил руки. — Ты и так много терпишь.
Феликс покраснел.
Он не знал, что сказать.
— Вы… всегда были таким?
Хёнджин наклонил голову.
— Каким?
— Холодным.
Хёнджин чуть ухмыльнулся, но в глазах промелькнуло что-то неуловимое.
— А ты всегда был таким наивным?
Феликс открыл рот, но тут же закрыл.
— …Нет?
Хёнджин усмехнулся и отвернулся к двери.
— Идём.
Феликс моргнул.
— Куда?
— Тебе нужен горячий чай, а мне — тишина.
Феликс не смог сдержать слабую улыбку.
Он не знал, почему, но впервые за долгое время ему стало легче.
__
Хёнджин молча вёл Феликса по пустому коридору. Они вышли из здания школы и направились к учительской комнате, находившейся в отдельном корпусе.
Феликс чувствовал себя странно.
Ещё недавно он плакал в туалете, сломленный и униженный, а теперь шёл рядом с самым строгим учителем школы, который… который почему-то не оттолкнул его.
Хёнджин открыл дверь учительской.
— Садись, — бросил он, проходя к чайнику.
Феликс сел на стул у окна, глядя на улицу.
Зима. Белый снег устилал школьный двор, скрывая грязь под хрупкой чистотой.
— Чай или кофе? — голос Хёнджина вывел его из мыслей.
— Чай, — тихо ответил Феликс.
Он услышал, как закипает вода.
Спустя минуту перед ним поставили чашку.
— Осторожно, горячо.
Феликс поднял взгляд. Хёнджин уже сел напротив, задумчиво постукивая пальцами по столу.
Пауза.
— Почему вы… — начал было Феликс, но тут же замолчал.
Хёнджин приподнял бровь.
— Почему я?
Феликс сглотнул.
— Почему вы меня… защищаете?
Хёнджин откинулся на спинку стула.
— Потому что ты мой ученик.
Феликс нахмурился.
— Нет… дело не в этом. Я…
Он закусил губу.
— Я видел, как вы относитесь к другим. Вы не вмешиваетесь в их жизнь. Вам всё равно, что происходит в классе. Вы просто… учите.
Хёнджин тихо вздохнул.
— Значит, ты думаешь, что ты особенный?
Феликс покраснел.
— Н-нет… я просто…
— Ты другой, — спокойно продолжил Хёнджин. — Ты не из этих мест. Ты даже не знаешь, как правильно защищаться.
Феликс молча сжал ладони в кулаки.
— Поэтому, если я позволю им сломать тебя, — Хёнджин посмотрел прямо в глаза, — ты исчезнешь.
Феликс задержал дыхание.
— А я этого не хочу.
Тепло от чая согревало ладони.
Но почему-то настоящим теплом было совсем другое.
Следующий день начался, как обычно, но стоило Феликсу зайти в класс, как он сразу почувствовал, что что-то не так.
Шёпот. Косые взгляды. Лёгкий смех.
Он сел за свою парту, стараясь не обращать внимания, но Йонгмин уже ждал момента.
— Ну, ну, — хмыкнул он, опираясь на соседнюю парту. — Как ночь прошла, Ли Феликс? Ничего не болит?
Феликс напрягся.
— О чём ты?..
Йонгмин ухмыльнулся.
— Ой, не прикидывайся! Полшколы видело, как ты после уроков с Хваном пил чай в учительской.
Феликс похолодел.
— И что?
— И что? — Йонгмин фальшиво округлил глаза. — Все теперь думают, что ты ему… хмм… нравишься.И что ты ему сосёшь
Смех раздался со всех сторон.
Феликс почувствовал, как в груди всё сжалось.
— Ты чего такой красный? — насмешливо добавил кто-то сзади.
— Я не… — начал Феликс, но тут вошёл учитель корейского, и все моментально затихли.
Но тишина не означала, что слухи исчезли.
Феликс ощущал, как разговоры шепчутся за его спиной.
„Феликс и Хёнджин? Да ну, он бы его убил!“
„Нет, реально, я слышал, он защищал его в туалете.“
„Думаете, он его… ммм… фаворит?“
Феликс закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на уроке, но мысли путались.
__
Английский.
Феликс почувствовал, как напряжение в классе стало другим.
Как только Хёнджин вошёл, кто-то прыснул от смеха.
Феликс напрягся.
Хёнджин бросил сумку на стол, прошёлся взглядом по классу и, казалось, мгновенно понял, что происходит.
— Чему смеёмся? — его голос был ровным, но в нём звучала угроза.
Тишина.
Йонгмин потупил взгляд, но кто-то в конце класса тихо пробормотал:
— А что, учитель, вы же теперь неравнодушны…
Феликс застыл.
Хёнджин медленно повернулся на звук.
— Повтори.
Класс замер.
— Ну… просто слухи… — пробормотал парень.
— Слухи?
Голос Хёнджина был ледяным.
— Если у кого-то есть время распускать слухи, значит, у него слишком лёгкий график.
Шёпот моментально стих.
— Значит, сегодня будет дополнительная работа, — Хёнджин усмехнулся. — Все пишете эссе на английском. Минимум 300 слов.
— Ч-что?! — раздался возмущённый голос.
— Возражения? — Хёнджин холодно оглядел класс.
Все замолчали.
Феликс опустил голову, чувствуя, как его щёки пылают.
Он боялся поднять глаза.
Боялся встретиться с этим взглядом.
Но глубоко внутри…
Где-то совсем в глубине души…
Было тепло.
___
Феликс пытался сосредоточиться на эссе, но каждую секунду чувствовал, как кто-то украдкой смотрит в его сторону.
Шёпот. Смех.
А потом что-то мягко ударилось о его спину.
Он резко повернулся. Маленький сложенный лист бумаги упал на парту.
Феликс сглотнул, стараясь не обращать внимания.
Но едва он снова наклонился над тетрадью, ещё одна бумажка пролетела мимо, задела плечо.
— Ли Феликс, — тихо протянул кто-то сзади.
Он не ответил.
Шёпот стал громче.
Феликс крепче сжал карандаш.
Щелчок.
— Всё ещё покрасневший. Как трогательно.
— Может, учитель тоже заметил?
— Смотри, как не поднимает голову!
Он слышал каждое слово.
Но внезапно…
Шлёп!
Феликс вздрогнул.
Класс замер.
Все повернулись к учительскому столу.
Хёнджин держал в руке маленький сложенный листок.
Он поймал его на лету.
Медленно, не торопясь, он развернул бумажку.
В воздухе повисла тяжёлая тишина.
Феликс чувствовал, как сердце сжалось.
Хёнджин тихо развернул бумагу. Он прочитал текст, его глаза слегка сузились, и лицо оставалось по-прежнему безэмоциональным.Он начал читать в слух.
"Крч прикинь, этот веснушчатый мусор крутит роман с Учителем Хваном. Вчера они чай вместе пили. А утром Феликс покраснел, как только мы об этом рассказывали. А потом вовсе голову не поднимает. Стыдно наверное. И ещё,говорят он ему ..."
Феликс почувствовал, как его грудная клетка сжалась, а горло будто заполнилось чем-то тяжёлым, не дающим дышать.
Хёнджин прочитал ещё несколько строк, не проявляя ни эмоций, ни злости, но в его взгляде было что-то непривычно холодное и проницательное.
Потом он сложил бумагу с тем же спокойствием и аккуратно положил её на стол. Все глаза в классе были прикованы к нему. В воздухе стояла тягостная тишина.
— Вижу, у вас много времени для разговоров, — сказал Хёнджин, его голос звучал спокойно, почти лениво, но каждое слово было наполнено ледяной угрозой.
Некоторые начали нервно ёрзать.
— Сонсэнним, ну мы просто... — попытался оправдаться кто-то из задних рядов, но Хёнджин продолжил, не давая никому прервать.
— Слухи — это слабость. Я считаю, что если кто-то готов говорить о других, то стоит иметь смелость сказать это прямо в лицо.
Класс молчал.
Хёнджин несколько секунд оглядывал всех взглядом, и, казалось, будто он пытался выжать из каждого этот момент максимальную степень неловкости.
Феликс не знал, что будет дальше. Слова в листе по-прежнему эхом отдавались в его голове. Он снова почувствовал, как кровь стекает в лицо, горяще-красная.
Его ладони начали нервно потеть.
"Мусор" — это слово не выходило из головы.
"Роман с учителем" — что это вообще значит?
Феликс опустил голову, стараясь скрыть лицо от всех, и почувствовал, как комок в горле становился всё больше. Он не хотел, чтобы кто-то видел, как ему больно, как он чувствует себя словно в ловушке.
Внезапно Хёнджин заговорил снова.
— Тот, кто написал это, думает, что этим сможет управлять людьми. Но скажу вам прямо: это ни на что не влияет.
Все в классе замерли, и Феликс вдруг осознал, что этот разговор не о нём. Это было о них — о людях, которые верят в чужие слухи, о тех, кто пытается разрушить, когда у них нет силы создать.
— Это не просто письмо, — продолжил Хёнджин. — Это попытка поставить на кого-то ярлык. Но я вам скажу, что ярлыки мы ставим только себе.
Он бросил взгляд на Феликса, и тот почувствовал, как его сердце пропустило удар.
— Ли Феликс, — сказал Хёнджин, его голос звучал неожиданно мягко, но твёрдо. — Не позволяй этим словам разрушать твое спокойствие. Слушай только то, что ты знаешь о себе сам.
Феликс поднял глаза.
И встретился взглядом с Хёнджином.
В глазах учителя не было осуждения, не было жалости — было только спокойствие. Спокойствие, которое казалось, что всё контролирует.
Пока остальные ученики переглядывались, пытаясь понять, что происходит, Хёнджин сделал шаг назад и повернулся к доске.
— Теперь все возвращаемся к уроку. Пишите эссе.
Феликс остался сидеть, тихо выдыхая. Слова Хёнджина, пусть и короткие, но заставили его чувствовать себя немного лучше, словно кто-то растерзал барьер, который он сам себе возводил.
Ещё один взгляд — и Хёнджин кивнул.