1/?
В кабинете 3-4 стояла гробовая тишина. Ученики сидели ровно, никто не осмеливался перешёптываться, списывать или болтать. Это был не обычный урок английского. Это был урок Хвана Хёнджина.
— Откройте учебник на странице восемьдесят три, — его голос звучал ровно, но в нём сквозил металл.
Ни один человек в классе не осмелился сделать что-то не так.
Хёнджин работал здесь два года. До его прихода ученики едва могли связать слова на английском, но сейчас они могли свободно вести диалоги. Его методы не всем нравились. Он был строг, холоден и никогда не показывал эмоций. Ему было всё равно, устал ли ты, забыл ли учебник, болеешь ли. Он требовал знаний.
— Феликс, читай, — неожиданно прозвучало в тишине.
С класса послышалось еле заметное фырканье.
Феликс, сидевший у окна, напрягся. Он плохо знал корейский, а английский с корейским акцентом здесь тоже никто не ценил.
— Г-где? — он неловко пролистал страницу.
— Вверху, первое предложение, — Хёнджин даже не поднял глаз от журнала.
Феликс сглотнул.
— 그… 개는… 작다… compared to… a… cat…?
По классу пронёсся смешок.
— Тише, — холодно бросил Хёнджин, заставив весь класс замереть. Он поднял глаза, задержав взгляд на Феликсе.
Парень весь съёжился, будто ожидая удара.
— Ещё раз, — сказал Хёнджин, голос был безэмоционален.
Феликс попробовал снова, его руки дрожали.
— 그 개는… 작다… compared to a cat…
Хёнджин кивнул, затем закрыл журнал и сложил руки на столе.
— Проблема в том, что ты читаешь, как робот. Будто боишься самого себя. Ты не уверен в словах. Ты не уверен в языке. — Он выждал пару секунд. — Я прав?
Феликс почувствовал, как его уши горят.
— Я… просто…
— Ты можешь говорить, как хочешь. Главное, говори уверенно.
Феликс уставился на него. Он ожидал чего угодно, но не этого.
Хёнджин перевёл взгляд на остальных.
— Никто в этом классе не смеет смеяться над тем, кто пытается учиться. Поняли?
Тишина.
— Я задал вопрос.
— Да, сонсэнним, — раздалось в ответ.
Хёнджин вернул взгляд к Феликсу.
— Продолжай.
Феликс выдохнул. Впервые за долгое время он почувствовал, что его не осуждают.
_
После уроков Хёнджин сидел в учительской, листая тетради. За окном медленно падал снег, но он не обращал на это внимания.
— Хван сонсэнним, можно вас на минутку?
Хёнджин поднял глаза. В дверях стоял один из учителей.
— Что?
— Один из ваших учеников… Феликс Ли. Он… кажется, у него проблемы.
Хёнджин нахмурился.
— Что случилось?
— Я видел, как его толкнули в коридоре. Похоже, над ним издеваются.
Хёнджин молча закрыл тетрадь и поднялся.
— Где он?
— В коридоре, у раздевалок.
Хёнджин вышел быстрым шагом.
Свернув за угол, он увидел, как Феликс сидит на полу, прижимая ладонь к губе, а рядом стоят трое парней. Один из них пнул его рюкзак.
— Что вы делаете?
Его голос был тихим, но этого хватило.
Парни замерли. Один из них — Йонгмин — неловко засмеялся.
— Сонсэнним, мы… это просто шутка…
— Кабинет директора. Все. Сейчас же.
Йонгмин покраснел.
— Но…
— Вам повторить?
Парни молча поплелись в сторону директора.
Хёнджин подошёл к Феликсу, посмотрел на него сверху вниз.
— Встань.
Феликс поднял на него затравленный взгляд.
— Я в порядке, — пробормотал он.
— Я не спрашивал.
Феликс закусил губу, но всё-таки взял протянутую руку.
Хёнджин посмотрел на него холодно, внимательно.
— Кто-то ещё к тебе лез?
— Нет… это просто… из-за…
Феликс осёкся.
Хёнджин знал.
Он видел дневник, который кто-то из учеников оставил у него на столе.
И он знал, почему теперь на Феликса охотятся.
Но пока он ничего не сказал. Только кивнул.
— Пойдём.
Феликс молча шёл за Хёнджином, сжимая лямки рюкзака. Он чувствовал, как колотится сердце. Учитель вёл его не в кабинет директора, а в сторону учительской.
— Сонсэнним, мне… мне не надо в…
— Я не веду тебя к директору, — сухо перебил Хёнджин, не замедляя шаг.
Феликс прикусил губу.
Они вошли в учительскую. В комнате было пусто. Хёнджин сел за свой стол, махнув рукой на стул напротив.
— Садись.
Феликс опустился, ощущая себя маленьким ребёнком перед строгим родителем.
Хёнджин скрестил руки.
— Они нашли твой дневник.
Феликс вздрогнул.
— Я… я не…
— Не ври. Я нашёл его у себя на столе. Кто-то подбросил.
Феликс почувствовал, как к горлу подкатила тошнота.
— ыы его… читали?
— Нет, — коротко ответил Хёнджин. — Мне всё равно, что ты там пишешь.
Феликс поднял на него глаза. В голосе учителя не было ни осуждения, ни злости. Просто холодное равнодушие.
— Но вот что мне не всё равно, — продолжил Хёнджин. — Это то, что происходит сейчас.
Феликс сжал кулаки.
— Они меня ненавидят…
— Они идиоты.
Феликс моргнул.
Хёнджин продолжал:
— В этой стране не любят тех, кто отличается. Особенно, если ты слабый.
— Я не слабый, — пробормотал Феликс, но его голос звучал неуверенно.
Хёнджин усмехнулся, но в его глазах не было насмешки.
— Тогда докажи.
Феликс не знал, что сказать.
— Завтра придёшь ко мне после уроков, — сказал Хёнджин. — Будем работать над твоим корейским.
Феликс ошарашенно посмотрел на него.
— Вы… хотите мне помочь?
Хёнджин вздохнул.
— Я хочу, чтобы ты перестал быть лёгкой мишенью. Если ты будешь говорить уверенно, если перестанешь бояться — они отстанут.
Феликс молчал.
— Или ты можешь продолжать сидеть в углу, ждать, пока тебя снова ударят, — Хёнджин пожал плечами. — Твой выбор.
Феликс прикусил губу.
— Ладно, — сказал он.
— Отлично.
Хёнджин посмотрел на него.
— И ещё одно.
Феликс замер.
— Они больше тебя не тронут.
Феликс не понял, было ли это обещанием или угрозой. Но в глазах Хёнджина мелькнуло что-то, отчего стало не по себе.
Как будто под этой холодной внешностью скрывалось нечто опасное.
Феликс плеснул холодной водой на лицо, глядя в треснувшее зеркало школьного туалета. Веки припухли от усталости, губа до сих пор болела после удара.
Он глубоко вздохнул. Ему нужно было просто продержаться до конца дня.
За спиной хлопнула дверь.
— Эй, «австралиец», — раздался знакомый голос Йонгмина.
Феликс напрягся, но не повернулся.
— Я тут подумал, а ты ведь не такой уж и тупой, да? — Йонгмин усмехнулся. — Пишешь дневники, аж стилистику соблюдаешь.
Феликс замер.
— Может, прочитаешь нам вслух? — издевательски добавил другой голос.
— «Мне нравятся парни», — протянул третий, насмешливо подражая Феликсу. — Вот это признание!
Феликс резко обернулся.
— Где… где вы это взяли?
— Ой, ну не делай вид, что не знаешь, — Йонгмин шагнул ближе. — Ты реально думал, что никто не найдёт?
Феликс почувствовал, как леденеет кровь.
— Ты просто грязный, — фыркнул кто-то. — Иностранный ублюдок, который хочет внимания.
Йонгмин склонил голову набок.
— Скажи, Феликс, каково это — быть изгоем и ещё и… ну, сам понимаешь?
Смех наполнил помещение.
Феликс стиснул зубы. Он не знал, что сказать. Как защититься.
Но прежде чем он смог что-то придумать, раздался тихий звук — щелчок замка.
Все замолчали.
Дверь одной из кабинок медленно открылась.
Из темноты выступил Хван Хёнджин.
С его лица не сходило безразличие, но в воздухе мгновенно стало тяжело дышать.
Феликс почувствовал, как по спине пробежал холод.
Парни побледнели.
Хёнджин сделал шаг вперёд.
— Повторите, что вы только что сказали.
Тишина.
— Живо, — голос был ровным, но в нём чувствовалась угроза.
Йонгмин нервно сглотнул.
— Сонсэнним… мы просто… это…
— Шутка? — Хёнджин наклонил голову. — Значит, у вас хорошее чувство юмора?
Йонгмин не знал, что ответить.
— Тогда я тоже пошучу, — Хёнджин прищурился. — Допустим, я завтра встречусь с вашим тренером по баскетболу и скажу, что вы больше не достойны играть в команде.
— Ч-что?..
— Или, например, пожалею, что вас вообще приняли в эту школу. Может, ошиблись с вашей кандидатурой?
Йонгмин замотал головой.
— Сонсэнним, мы… мы не хотели…
— Хотели, — резко сказал Хёнджин. — Не стройте из себя жертв.
Йонгмин опустил голову, губы побелели.
— Вон отсюда. Все.
Они кинулись к выходу, не оглядываясь.
Дверь захлопнулась.
Феликс стоял, ошеломлённо глядя на Хёнджина.
— Вы… вы слышали всё это?
— Я не глухой, — спокойно ответил учитель.
Феликс опустил голову.
— Вам… наплевать?
Хёнджин медленно выдохнул.
— На них — да.
Феликс поднял на него взгляд.
Хёнджин смотрел прямо в его глаза.
— Но не на тебя.
И почему-то от этих слов внутри что-то дрогнуло.
Феликс уставился на Хёнджина, и его губы дрогнули.
— Не на меня… — прошептал он, словно пробуя эти слова на вкус.
Грудь сдавило.
— Почему? — его голос сорвался.
Хёнджин не ответил.
Феликс почувствовал, как глаза защипало, и поспешно опустил голову.
Но слёзы уже подступили, разбивая его самоконтроль. Он сжал кулаки, пальцы побелели.
— Почему вам не наплевать? — голос дрожал. — Вы же… вы всегда… холодный… строгий…
Горячие слёзы стекали по щекам.
Феликс быстро стёр их рукавом, но они лились, не останавливаясь.
— Я так устал… — выдохнул он, словно ломаясь. — Каждый день одно и то же. Они смотрят на меня, как на мусор. Говорят, что я грязный. Что я не должен быть здесь. Что я… что я…
Он всхлипнул.
Хёнджин молчал, но не отводил взгляда.
— Вы даже не знаете, каково это.
Слёзы продолжали течь.
— Я не знаю, зачем говорю вам это, — Феликс резко мотнул головой. — Вам ведь всё равно.
Тишина.
Хёнджин сделал шаг вперёд.
— Феликс.
Парень вздрогнул.
Хёнджин не произносил его имени раньше.
Голос был всё такой же ровный, но в нём было что-то новое.
— Посмотри на меня.
Феликс не хотел. Он стыдился своих слёз, но что-то заставило его поднять голову.
Глаза Хёнджина смотрели прямо в него.
Холодные.
Но не равнодушные.
Хёнджин медленно вздохнул.
— Ты устал, потому что один.
Феликс не ответил, но в его взгляде была боль.
— Ты не один, — твёрдо сказал Хёнджин. — Пока я здесь.
Феликс сжал губы, и новая волна слёз ударила в грудь.
Но на этот раз он не пытался их скрыть.