Эффект бабочки

Неделя спустя. Общежитие JYP. Комната 304.

Хёнджин лежал на своей кровати и смотрел в потолок.

За окном шумел вечерний город, где-то в коридоре играла музыка, пахло жареной лапшой из общей кухни. Обычный вечер.

Но внутри Хёнджина всё было необычно.

Он думал о Феликсе.

О том, как тот изменился за последние месяцы. Раньше, в той жизни, которую Хёнджин помнил смутно, Феликс был замкнутым, колючим, вечно напряжённым. А теперь...

Теперь он светился.

Это было заметно каждому. Как он улыбается, как смеётся, как смотрит на Минхо. Как двигается, как говорит, как дышит. Будто внутри него зажгли лампочку, и свет пробивался через кожу, через глаза, через веснушки.

Хёнджин влюбился.

Он понял это три дня назад, когда Феликс случайно коснулся его руки, передавая чашку с кофе. По коже побежали мурашки, сердце пропустило удар, и вдруг всё стало ясно.

"Блять, — подумал Хёнджин тогда. — Только не это".

Потому что Феликс был с Минхо.

Потому что они были идеальны вместе.

Потому что Хёнджин был просто другом.

— Ты чего такой кислый? — спросил Минхо, входя в комнату.

Он был после душа, мокрые волосы прилипали ко лбу, на плече висело полотенце.

— Нормально, — буркнул Хёнджин, отворачиваясь к стене.

Минхо остановился. Посмотрел на него. Потом на пустую кровать Феликса — тот был на съёмках.

— Хёнджин, — сказал Минхо тихо. — Встань.

— Чего?

— Встань, поговорить надо.

Хёнджин нехотя сел. Минхо стоял напротив, скрестив руки на груди. Взгляд серьёзный, тяжёлый.

— Я знаю, — сказал Минхо.

— Что ты знаешь?

— Всё, — Минхо смотрел прямо в глаза. — Про твои чувства к Феликсу.

Хёнджин побелел.

— Я не...

— Не ври, — перебил Минхо. — Я видел, как ты на него смотришь. Как ты таешь, когда он рядом. Как ты вчера чуть чай на себя не пролил, когда он улыбнулся.

Хёнджин молчал. Руки дрожали.

— Слушай, — Минхо вздохнул, сел напротив на кровать Феликса. — Я не злюсь. Правда. Я понимаю, его невозможно не любить. Он... он особенный.

— Тогда зачем ты мне это говоришь? — голос Хёнджина дрогнул.

— Чтобы ты знал, — Минхо наклонился вперёд. — Я знаю о твоих чувствах к Феликсу. Но Феликс мой. Ты его друг — ты должен понять. Мы с ним прошли через ад. Через смерть, через время, через всё. Он — моя вторая половинка.

Хёнджин сглотнул.

— Я понимаю.

— Понимаешь? — Минхо усмехнулся. — Правда?

— Правда.

— Тогда слушай дальше, — Минхо посмотрел ему в глаза. — Ты и мой друг, Хёнджин. Ты часть нашей семьи. Но тебе нужно как-то сдержать себя. Ради себя самого. Потому что если ты будешь мучиться — это сломает тебя. А я не хочу тебя терять.

Хёнджин закрыл глаза.

— Я пытаюсь, — прошептал он. — Правда пытаюсь.

— Я знаю, — Минхо положил руку ему на плечо. — Держись. Всё пройдёт. Найдёшь своё счастье.

— Легко тебе говорить.

— Не легко, — Минхо убрал руку. — Но я верю.

За дверью что-то стукнуло.

Минхо резко обернулся.

— Кто там?

Тишина.

Он встал, подошёл к двери, распахнул.

В коридоре стоял Джисон с подносом, на котором дымились чашки. Лицо у него было такое, будно он только что увидел привидение.

— Я... — начал он. — Я чай нёс. Думал, вы все тут... А вы разговариваете... Я не подслушивал, честно!

Минхо посмотрел на него долгим взглядом.

— Заходи, — сказал он. — Раз уж пришёл.

Джисон зашёл, поставил поднос на тумбочку. Посмотрел на Хёнджина, потом на Минхо.

— Я ничего не скажу, — быстро затараторил он. — Никому. Честное слово!

— Верю, — Минхо усмехнулся. — Ты не умеешь врать.

Джисон обиженно надул губы, но промолчал.

— Ладно, — Хёнджин встал. — Пойду проветрюсь.

Он вышел, не оглядываясь.

Минхо смотрел ему вслед.

— Тяжело ему, — сказал Джисон тихо.

— Ага.

— А ты... ты правда из будущего?

Минхо резко повернулся.

— Что?

— Я слышал, — Джисон пожал плечами. — Про "прошли через смерть, через время". Это же не просто так сказано?

Минхо молчал.

— Не бойся, — Джисон улыбнулся. — Я тоже кое-что знаю. Чонин рассказывал. Про сны, про то, что вы особенные. Я никому.

— Чонин много болтает.

— Он не болтает, — Джисон покачал головой. — Он просто видит. И я вижу. Вы с Феликсом... вы как будто не отсюда. Светитесь.

Минхо выдохнул.

— Ладно, — сказал он. — Допустим. Но это наш секрет.

— Обижаешь, — Джисон приложил руку к сердцу. — Могила.

---

Тем временем. Коридор общежития. Этажом ниже.

Хёнджин сидел на подоконнике и смотрел в окно.

В груди ныло, как от зубной боли. Разговор с Минхо вывернул всё наружу. Теперь нельзя было притворяться, что ничего не происходит. Нельзя было делать вид, что он просто друг.

— Хёнджин?

Голос за спиной.

Он обернулся.

Чанбин стоял в коридоре с двумя стаканчиками кофе в руках. Вид у него был слегка смущённый, будто его застукали за чем-то неприличным.

— Ты чего тут один? — спросил он, подходя ближе.

— Дышу.

— Понятно, — Чанбин помялся. — Я кофе купил. Лишний оказался. Будешь?

Хёнджин посмотрел на стаканчик. Кофе пах ванилью.

— Откуда знаешь, что я люблю ванильный?

Чанбин дёрнул плечом.

— Просто... запомнил. Ты на прошлой неделе пил такой.

— Ты следишь за мной?

— Нет! — Чанбин покраснел. — То есть... я просто... блять.

Хёнджин вдруг улыбнулся.

— Спасибо, — он взял кофе. — Присаживайся.

Чанбин сел рядом на подоконник. Между ними было сантиметров двадцать, но Хёнджин чувствовал его тепло.

— Ты грустный, — сказал Чанбин. — Что случилось?

— Ничего.

— Врёшь.

— Все сегодня говорят, что я вру, — Хёнджин усмехнулся. — Минхо уже сказал. Джисон подслушал. Теперь ты.

Чанбин напрягся.

— Минхо сказал? О чём?

— О том, что я... — Хёнджин замялся. — Неважно.

— Важно, — Чанбин повернулся к нему. — Ты мой друг. Мне не всё равно.

Хёнджин посмотрел на него.

Чанбин сидел близко. Очень близко. В глазах — тревога и ещё что-то, чему Хёнджин не мог подобрать названия.

— Чанбин, — сказал он тихо. — А ты почему всегда кофе носишь? То мне, то Джисону, то всем сразу?

Чанбин замер.

— Просто... заботливый.

— Ага, — Хёнджин прищурился. — Особенно ко мне.

— К тебе просто... — Чанбин запнулся. — Ты нравишься мне.

Тишина.

Хёнджин смотрел на него во все глаза.

— Что?

— Ты нравишься мне, — повторил Чанбин. — Давно. С тех пор, как мы познакомились. Я подарки тебе дарю, кофе ношу, чай... А ты не замечаешь.

— Я... — Хёнджин не знал, что сказать.

— Я знаю, что ты смотришь на Феликса, — Чанбин опустил глаза. — Все видят. Но я подумал... может, когда-нибудь ты посмотришь на меня.

Хёнджин молчал.

В груди боролись два чувства: удивление и странное тепло.

— Чанбин, я...

— Ничего не говори, — перебил Чанбин. — Просто знай. Я рядом.

Он встал и быстро ушёл, оставив Хёнджина с кофе в руках.

---

Три дня спустя. Парк возле академии.

Феликс возвращался со съёмок.

День выдался тяжёлым — снимали эмоциональную сцену, пришлось по-настоящему плакать. Глаза до сих пор красные, голова гудит.

Он шёл через парк, сокращая путь к общежитию. Листья шуршали под ногами, пахло сыростью и увяданием.

— Феликс.

Голос заставил замереть.

Он обернулся.

Отец стоял в трёх метрах. В дорогом пальто, с перекошенным от злости лицом.

— Нашёл, — сказал он. — Думал, спрячешься?

Феликс сжал кулаки.

— Чего вам надо?

— Чего мне надо? — отец шагнул ближе. — Ты сбежал из дома, позоришь меня перед людьми, шляешься неизвестно где, а я должен спрашивать, чего мне надо?

— Я взрослый.

— Ты щенок! — рявкнул отец.

И вдруг замахнулся.

Пощёчина обожгла щёку. Феликс отлетел к скамейке, ударился спиной.

— Ты... — он поднялся, держась за ушибленное место.

— Молчать! — отец наступал. — Сейчас же собирай вещи и домой! Чтобы я больше не видел этого позора!

— Не пойду.

— Что?!

— Не пойду я в твой дом, — Феликс смотрел ему в глаза. Впервые в жизни не отводя взгляда. — Ты мне не отец. Ты мудак, который бил меня всю жизнь. Которому было плевать, что я чувствую. Который женился на стерве, лишь бы не быть одному.

Отец побелел.

— Ты... ты как смеешь?

— А ты как смел меня бить? — Феликс шагнул к нему. — Ты как смел называть меня неудачником? Ничтожеством? Я актёр, понял? Я буду знаменитым. А ты останешься один в своём пустом доме со своей стервозной женой.

— Заткнись! — отец замахнулся снова.

Но Феликс перехватил его руку.

— Нет, — сказал он. — Больше никогда.

Отец вырвался и со всей силы толкнул Феликса. Тот упал на асфальт, ударившись головой.

— Я выбью из тебя эту дурь! — заорал отец и набросился сверху, занося кулак.

Феликс зажмурился.

Но удара не последовало.

— Руки убрал! — рявкнул чей-то голос.

Феликс открыл глаза.

Над ним стоял Минхо. Он держал отца за запястье, выкручивая руку.

Рядом — Хёнджин и Чанбин. Хёнджин помогал Феликсу встать, Чанбин заслонял их спиной.

— Ты кто такой? — прохрипел отец, пытаясь вырваться.

— Я тот, кто сейчас сломает тебе руку, если ты не уберёшься, — спокойно сказал Минхо. Голос ледяной, глаза горят.

— Ты... ты этот... сводный братец...

— Угадал, — Минхо усмехнулся. — А теперь слушай сюда. Ещё раз подойдёшь к нему — я заявлю в полицию. У меня есть свидетели, — он кивнул на Хёнджина и Чанбина. — И видео на телефоне.

Отец побелел.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, — Минхо отпустил его руку и отступил. — Проваливай.

Отец смотрел на них. На Минхо, на Феликса, на Хёнджина с Чанбином. Потом развернулся и быстро пошёл прочь.

Тишина.

— Феликс, — Минхо подбежал, упал на колени рядом. — Ты как? Где болит?

— Нормально, — Феликс попытался улыбнуться. — Жить буду.

— Идиот, — Минхо прижал его к себе. — Идиот, зачем ты один пошёл?

— Я не знал, что он найдёт.

— Теперь знаешь, — Минхо гладил его по спине. — Больше никогда один. Понял?

— Понял.

Хёнджин и Чанбин стояли рядом, переглядываясь.

— Отвезём его в больницу? — спросил Чанбин.

— Не надо, — Феликс покачал головой. — Просто ушиб.

— Проверить надо, — настаивал Хёнджин. — Удар головой — это серьёзно.

— Я сам решу, — Феликс поднялся с помощью Минхо. — Спасибо вам. Правда.

— Не за что, — Чанбин махнул рукой. — Ты свой.

Хёнджин смотрел на Феликса. На его разбитую губу, на синяк под глазом. И чувствовал, как внутри поднимается волна нежности и злости одновременно.

— Пошли в общагу, — сказал он. — Чай попьём. Согреешься.

Они пошли по вечернему парку. Четверо.

Минхо не отпускал руку Феликса. Хёнджин шёл рядом, иногда поглядывая на них. Чанбин — рядом с Хёнджином, будто охраняя.

— Знаешь, — тихо сказал Хёнджин Чанбину. — Ты сегодня крутой был.

— А? — Чанбин покраснел.

— Когда загородил нас. Смелый.

— Ну... я просто... — Чанбин запнулся.

— Молодец, — Хёнджин улыбнулся. — Правда.

Чанбин смущённо улыбнулся в ответ.

Где-то вдалеке зажглись фонари. Осенний ветер шевелил листву.

Новая жизнь продолжалась.

---

Поздно ночью. Комната 304.

Феликс лежал на кровати, Минхо сидел рядом, прикладывая холодный компресс к его скуле.

— Болит? — спросил он.

— Терпимо.

— Я убью его, — спокойно сказал Минхо.

— Не надо.

— Надо. Он тебя чуть не покалечил.

— Но не покалечил, — Феликс взял его за руку. — Вы пришли.

Минхо выдохнул.

— Я чуть с ума не сошёл, когда увидел, — признался он. — Сидели в кафе с Чанбином и Хёнджином, обсуждали планы. И вдруг вижу в окно — ты идёшь. А за тобой он. Я сразу понял.

— Ты спас меня.

— Я люблю тебя, — Минхо наклонился, поцеловал в лоб. — И никому не дам в обиду.

Хёнджин сидел на своей кровати, делая вид, что читает. Но на самом деле слушал.

И чувствовал, как внутри что-то отпускает.

Он видел, как Минхо смотрит на Феликса. С какой нежностью, с какой преданностью. И понимал: это не его. Никогда не будет его.

Но рядом сидел Чанбин. Который смотрел на него точно так же.

Может, стоит попробовать?

— Чанбин, — позвал он тихо.

— А?

— Спасибо за сегодня.

— Да не за что.

— И за кофе спасибо, — Хёнджин улыбнулся. — Всегда.

Чанбин улыбнулся в ответ.

За окном шумел город.

В комнате было тепло.